Бойтесь своих желаний

      Новость о гомосексуальных отношениях Хенджина задела Феликса не тем, что Хван все же оказался не натуралом, в этом Ли как раз не сомневался, а тем, что тот не смог по-нормальному отказать Феликсу. Ли посчитал, что он просто не во вкусе Хвана, но тот побоялся честно ему об этом сказать и устроил спектакль, якобы вообще не интересуется парнями. И это было вдвойне обидно. Еще год назад Феликс бы дико завидовал бойфренду Хенджина, но сейчас, когда Хван оказался не таким уж замечательным, как Феликс считал раньше, завидовать явно было нечему. Кто знает, как он вел себя со своим парнем? Ли не исключал, что Хенджин мог поступать неадекватно и с возлюбленным, раз поступил так со своим лучшим другом.       Из-за всей этой ситуации Феликс чувствовал себя настолько униженным, что даже не стал никому рассказывать, как он воспринимает поступок Хенджина. Ему казалось, что все и так понимают, что гомофобия Хвана была лишь жестоким способом отделаться от наивного влюбленного мальчишки, то есть от него.       Он жаловался Чанбину на лицемерие Хенджина, сокрушался, как он мог быть так слеп, но с друзьями придерживался прежней тактики: “мне все равно на Хвана, я не хочу про него ничего знать”.       Если раньше Феликс допускал мысль о примирении с Хенджином, при условии, что тот извинится, то теперь он настолько разочаровался в бывшем друге, что не согласился бы помириться, даже если бы тот принялся умолять его, стоя на коленях.       Чанбину было не по себе от внезапного камин-аута Хвана и острой реакции Феликса на это. Хоть Со не сомневался в искренности чувств своего парня, его напрягало, что в последнее время тот говорил только о Хенджине. Где-то в глубине души Чанбина разъедал червячок ревности: если Хван теперь би, вдруг он решится помириться с Феликсом? А что, если прежние чувства возьмут верх над Ликсом? Все-таки Хенджина он любил несколько лет, а с Чанбином они встречались, как говорится, без года неделю. Но со временем Ли успокоился и их с Со жизнь вернулась в прежнее счастливое русло.       Парни решили, что после всего этого стресса им нужен отдых и поехали в отпуск на две недели. Феликс иронично думал, что собирался этим летом поехать на море с любимым человеком и поехал, вот только это уже был не тот человек, который планировался изначально. Однако Ли был даже рад этому, ведь Чанбин подходил ему намного больше. 14 дней на море стали самыми счастливыми в жизни Феликса. Казалось, что у них с Бином настоящий медовый месяц. Со забронировал для них бунгало на воде, и по утрам они прыгали в море прямо с порога своего небольшого, но уютного номера.       “А Хенджин бы дрых до обеда”, — раздраженно думал Феликс, который был жаворонком. Когда он жил вместе с Хваном, то в выходной успевал переделать кучу дел, до того как проснется его друг-сова. — “А с утра на юге самая комфортная погода, в полдень уже на улицу не выйти”.       Бин, так же как и Ли, любил просыпаться рано, поэтому до полудня они успевали и позавтракать, и искупаться, и полежать на пляже, разглядывая отдыхающих. Это был еще один пункт, за который Ликс обожал Чанбина. В отличие от Хвана, который был тем еще моралистом, Со был не прочь обсудить, какая нелепая шляпа у женщины на пирсе или какой неприятный мужчина живет в дальнем бунгало.       Если бы Феликс сказал Хенджину, что у девушки на пляже купальник ужасного цвета и вообще он ей не идет, то выслушал бы лекцию про то, что перемывать кости — это некрасиво. В то время как Бин на это только оживлялся и начинал:       — А ты видел женщину у бассейна в леопардовых лосинах? Вот где кринж! А-ха-ха.       Феликс не считал такие разговоры зазорными, ведь объекты их сплетен никогда бы не узнали, что эта милая парочка думает про них. Парни точно не были из тех, кто за глаза говорит гадости, а в лицо улыбается, они просто любили пообсуждать незнакомых людей, попивая холодный лимонад, и от души посмеяться. Ликс и Чанбин были на одной волне и чувствовали себя очень расслабленно друг с другом, не боясь показаться неидеальными.       А вот с Хваном Ли постоянно приходилось держать марку, и он уставал от этого. Так же как уставал от того, что Хенджина приходилось без конца эмоционально поддерживать. Ликс, конечно, был готов делать это для любимого, но это жутко выматывало. Из-за того, что у Хвана вечно были какие-то проблемы, и его надо было утешать, Феликс никак не мог начать разговор о том, что же между ними. Тем более неуместным казалось предлагать интим человеку, который с ног валится от усталости. Поэтому Феликс так долго не решался его поцеловать. Ли искренне сочувствовал Хвану и не обижался на него, когда тот из-за своего морального состояния мог не заметить, что Феликсу тоже грустно, и не спросить в чем дело. Однако Ликсу было приятно, что Чанбин больше слушал Феликса, чем говорил о своих проблемах. И Ликс старался всегда выспрашивать у Со про него, после того как рассказывал про себя, каким бы вымотанным не был. И вообще Чанбин был более психологически зрелым и независимым, чем Хенджин. Со робел только в начале их отношений, а потом раскрылся как уверенный, надежный человек. К тому же он был романтиком и постоянно делал Феликсу сюрпризы, что тоже было очень важно для Ли. Например, во время отпуска он устроил ему ужин на роскошной яхте посреди открытого моря с живой музыкой и изысканными блюдами, а на следующий день они отправились нырять с масками к коралловым рифам и рассматривать там разноцветных рыбок. В другие же дни парни гуляли по острову, сидели в кафешках, плавали на сабах, катались на яхте и прямо с нее ловили рыбу. Теплыми вечерами они отдыхали на веранде своего номера, попивая коктейли и ведя разговоры по душам, а в жаркие часы, когда лучше было не выходить на солнце, страстно занимались любовью. Феликса сводило с ума то, как смотрел на него Чанбин в эти моменты, он чувствовал себя самым желанным и самым любимым человеком на свете. Он тоже был настолько влюблён, что ему казалось, словно в мире просто не существует более доброго, чуткого, красивого и сексуального мужчины чем Чанбин, и что Ли безумно повезло заполучить его любовь. Весь отпуск счастливые улыбки не сходили с лиц парней.       Хенджин тоже пытался жить дальше и строить отношения с Сынмином. Ему нравилось проводить время с Кимом: с ним было тепло и спокойно; он был чутким, заботливым и внимательным парнем, и совершенно не торопил Хвана переспать с ним, терпеливо ожидая, пока тот сам захочет, что тоже было крайне важно. Хенджин обожал их уютные вечера в обнимку за просмотром любимых фильмов, сериалов и аниме. Желая получше узнать друг друга, парни договорились смотреть через раз то, что хочет один, а потом то, что хочет другой. Когда у них не было настроения для просмотра, они устраивали пикники на ковре: включали неяркий светильник, притаскивали на пол еду и напитки и долго беседовали, обсуждая важное и неважное, но то, чем тоже приятно порой с кем-то поделиться. Иногда это были посиделки с чаем, а иногда с алкоголем, но каждый раз они заканчивались тем, что парни валялись на полу и нежно целовались. Хенджин даже купил новый ковер с мягким высоким ворсом, чтобы на нем было приятнее лежать. Линоу тоже оценил приобретение и теперь валялся там даже чаще чем на кровати. Но когда у них гостил парень его хозяина, кот предпочитал уходить на кухонный диван. Не то чтобы он избегал Сынмина, он даже позволял себя погладить, но стоило парням начать целоваться, питомца словно ветром сдувало.       — Ревнует, наверное, — предполагал Ким.       — Да нет, просто мы его смущаем, — смеялся в ответ Хван.       В один из разов, когда парни чувственно целовались, лежа на полу, Хван заметил, что Сынмин весь горит от желания в его объятиях, несмотря на это его руки целомудренно гладили Хенджина не ниже талии, и даже старались избегать груди, хотя сам Ким изгибался и томно дышал, теснее прижимаясь к Хвану. В колонках играла медленная романтическая музыка, Хенджин поддался моменту и впервые скользнул губами на шею Сынмина, тот всхлипнул и закинул вверх голову, вцепившись пальцами в футболку своего парня. Такая реакция заставила сердце Хвана биться быстрее. Он оставил на коже Мина еще несколько влажных поцелуев и хотел вернуться к его губам, но заметил, с какой мольбой тот смотрит на него, и в груди что-то ёкнуло. Ему было хорошо с Кимом, правда хорошо, и ему нравились его прикосновения. Хенджин почувствовал, что готов зайти дальше.       — Ты можешь быть смелее, если хочешь. Только, только пока что… Только губами и руками, хорошо? — сбивчиво уточнил он, чувствуя как от волнения ладони становятся влажными. — Но, если хочешь, мы можем снять футболки.       — Я не настаиваю. Мне и так всё нравится, — попытался заверить Сынмин.       — Нет, нет, я сам хочу, честно.       — Хорошо, но, если тебе будет некомфортно, ты в любой момент можешь сказать и мы остановимся, договорились? — Мин сглотнул и нетерпеливо облизал губы.       — Угу.       Хван безумно мило улыбнулся в ответ, вызвав в Киме непреодолимое желание его поцеловать, что он тут же и сделал, а его руки тем временем скользнули под футболку Хенджина и сжали кожу на его напряженной спине. Хван обхватил ягодицы Мина ладонями, на что парень выгнулся в пояснице, вплотную прижался пахом к бедру Хенджина и шумно выдохнул, что было похоже на вздох облегчения. Губы Кима жадно припали к шее Хвана, покрывая ее быстрыми влажными поцелуями. Хенджин прикрыл глаза — сознание начало приятно уплывать. Он даже не понял, как Ким оказался лежащим на нем уже без футболки, прижимаясь пахом к возбуждению Хвана. Хенджин оставил несколько нежных поцелуев на ключицах своего парня и перевернул его на спину, уложив на мягкий ковёр. Сев сверху, он торопливо снял с себя футболку и прижался грудью к обнаженной груди Сынмина — это было приятно, даже очень приятно. Мин сильнее притянул его к себе, нетерпеливо ёрзая под ним и тяжело дыша. Хван видел, как тот весь горит от возбуждения, и ему захотелось сделать своему парню приятно, поэтому он опустился губами на его грудь, покрывая ее мокрыми поцелуями, тем не менее стараясь избегать сосков — к этому он был еще не готов. Сынмин тихонько заскулил, закусил нижнюю губу и вплел пальцы в растрепанные волосы бойфренда. Несмотря на худобу, у Мина был мягкий животик, который Хенджину было приятно целовать, однако он вдруг понял, что не готов идти дальше.       — Прости, это будет слишком жестоко, если мы сейчас остановимся? — отстранившись, виновато спросил он.       — Что-то случилось? — Ким тут же сел и внимательно посмотрел на своего парня, нежно поглаживая его по спине. — Прости, да, мы конечно сейчас же остановимся, если ты хочешь, но мне важно понять, вдруг я что-то сделал не так.       — Нет, нет, просто на сегодня достаточно, хорошо?       — Конечно, любимый, — Сынмин сам не понял, как такое обращение вырвалось из него, ведь до этого дня он даже не осознавал, что влюблен. — Ой, я… Прости… Я не… — заметив какими удивленными глазами смотрит на него Хван, начал тут же оправдываться Ким. Он испугался, что такие признания могут смутить Хенджина, но тот лишь очень по-доброму улыбнулся и, погладив Мина по лицу, сказал:       — Ты тоже очень сильно мне нравишься.       Глаза Сынмина загорелись счастьем. Он уже множество раз встречался и с парнями, и с девушками, но с Хенджином почему-то чувствовал себя так, словно он снова подросток, и это его первые отношения, настолько волнительным и желанным было всё, что между ними происходило. И сейчас от этого незамысловатого признания, даже не в любви, а всего лишь в симпатии, у него в животе словно и правда появились бабочки. Мин прижал Хвана к себе и уронил голову ему на грудь, улыбаясь словно влюбленный дурачок.       В следующий раз парни зашли уже чуть дальше. Они были дома у Сынмина и, валяясь на кровати, смотрели сериал. В какой-то момент Хенджин смешно прокомментировал сцену на экране, и Мин с улыбкой повернул голову, чтобы его чмокнуть, но Хван обхватил его за затылок и углубил поцелуй. Ким тут же задышал чаще и полностью развернулся к возлюбленному, положив руку ему на грудь. Поцелуи постепенно стали жарче, парни стянули с себя одежду, оставшись в белье, и забрались под одеяло.       — Все хорошо? — уточнил Сынмин, поглаживая бедро Хенджина.       — Да, — подмигнул тот.       — Где я могу тебя трогать?       — Где захочешь.       — Ты уверен?       — Уверен, милый, — Хван опять расплылся в очаровательной улыбке. — А я тебя?       — Ой, ты вообще можешь делать со мной все, что захочешь, — цокнул языком Ким.       — Как скажешь! — Хенджин опустил голову и начал со смехом щекотать волосами лицо бойфренда.       — Ну прекрати! — смеясь, Ким толкнул Хвана на кровать, сел сверху, схватил за руки и зажал их у того над головой.       Глаза Хенджина светились радостью, он выглядел настолько красивым, что Сынмин тут же принялся его целовать. Лаская его шею и грудь, он постепенно спустился к кромке боксеров и робко потянул за резинку вниз.       — Можно? — на всякий случай еще раз уточнил он.       — Угу, — тяжело дыша, кивнул Хван. Он уже настолько возбудился, что жаждал, чтобы Сынмин до него дотронулся.       Мин сначала осторожно поцеловал пенис Хенджна через ткань, а потом спустил боксеры и страстно припал губами к его возбужденной плоти, не веря тому, что это наконец-то происходит. Хотя он и терпеливо ждал их близости столько времени, это не значит, что ожидание не сводило его с ума, заставляя грезить о большем. Он тут же принялся облизывать и сосать член любимого мужчины, заставляя того низко стонать, цепляясь пальцами за его руку, лежащую у Хвана на животе.       Сынмин был очень хорош в том, что сейчас делал, и Хенджин определенно получал физическое удовольствие, но где-то в глубине сознания маячила мысль, что это не то, чего он хочет. Хван раздраженно отогнал от себя эту мысль, решив что это отголоски его гомофобии, и полностью отдался приятным ощущениям.       — Это было очень круто, — отдышавшись после оргазма, признался Хенджин. — Правда, я пока не готов к ответному жесту… Ты не обидишься?       — Шутишь? Нет, конечно! Это не было бартером, — захихикал Ким и улегся рядом с Хваном, положив голову ему на плечо.       — Но я мог бы… — ладонь Хенджина плавно скользнула от груди Сынмина по животу и остановилась в миллиметре от паха, ощущая, как возбуждение натянуло ткань трусов.       Хван на секунду замер и вопросительно посмотрел на Мина, а его пальцы в этот момент легонько коснулись головки.       Сынмин ахнул и прикрыл глаза: — Да, пожалуйста, да, — отчаянно прошептал он.       Ладонь Хенджина пробралась в боксеры и обхватила возбужденный член Кима. На мгновение Хвану снова стало не по себе, но он переступил через это и начал неуверенно водить по горячему крепкому члену. Сынмин жадно впился в его губы и протяжно застонал. Это придало Хенджину решимости, он попытался вспомнить как двигает рукой, когда удовлетворяет себя, и начал делать так же. Через некоторое время Мин нетерпеливо стянул с себя белье и обвил ногами бедро Хвана, усиливая приятные ощущения более тесным контактом гениталий с телом возлюбленного. Хенджин был вынужден вывернуть руку не в самое удобное положение, чтобы продолжать дрочить Киму, но он был решительно настроен удовлетворить его любой ценой. Сынмин откинул голову и тяжело дышал через приоткрытые губы.       «Он красивый», — пронеслось в голове у Хвана.       Но эту мысль тут же догнала другая:       «Но не такой красивый, как Феликс».       Хенджина прошибло волной отвращения к себе. Хорошо, что глаза Мина были закрыты, и он не увидел, как его парень изменился в лице.       «Блять, какого хуя я сейчас его вспомнил?» — сокрушался про себя Хван.       От отчаяния он впился губами в шею Сынмина и принялся страстно ее лизать и покусывать, а рука ускорила движения на члене. Мин высоко застонал, сделал несколько быстрых толчков в ладонь Хвана и со сладким стоном кончил.       Ким был безумно счастлив, что их сексуальная жизнь наконец-то сдвинулась с мертвой точки. Остаток вечера он нежно прижимался к своему парню и шептал ему на ушко всякую милоту. А вот Хенджин испытывал очень смешанные чувства, в которых он пока что не мог разобраться. И если вспышку внутренней гомофобии он еще мог обсудить с Сынмином, то внезапно всплывший в голове образ Феликса уж точно нет. К тому же он все еще не понимал, нравилось ли ему заниматься с Кимом подобными вещами. Казалось, что он делает это не потому что на самом деле хочет, а потому что так правильно, потому что хочется сделать приятно близкому человеку, ну и ему вроде как не сложно. Но больше всего его гложило то, что как бы сильно ему не нравился Сынмин, влюбленность так и не наступала.       «Может, я поторопился? Может, не нужно было соглашаться на отношения, а просто быть друзьями», — мучился сомнениям Хван.       Все последующие дни Ким выглядел невероятно счастливым, и им все еще было хорошо вместе чисто по-человечески, поэтому Хван всячески убеждал себя в нормальности происходящего.       «Не всегда же в отношениях должна быть влюбленность, — рассуждал он про себя. — Нам классно вместе, я уважаю и ценю Минни, и рад, что он есть у меня. Его тоже все устраивает. Может я зря себя накручиваю?»       Хенджин видел, что Сынмин хочет наконец-то дойти до проникающего секса. Он уже прямым текстом заявил, что готов быть в принимающей позиции и что, как только Хван будет готов, то он сразу же и с радостью, но Хенджин медлил.       — Линоу, что мне делать? — прижав к себе кота, хныкал он, лежа у себя на кровати. — Кроме тебя мне не с кем это обсудить…       Кот обнимал лапками руку хозяина и успокаивающе тарахтел.       — Может, это все было ошибкой? Может, я вообще не бисексуал?       Линоу перевёл на Хенджина недовольный взгляд, подполз к его лицу и несколько раз ткнулся мордочкой ему в губы.       — А, ну прости, прости, дорогой. Ты прав, как я могу быть натуралом, если я люблю тебя?! — Хенджин уже было рассмеялся своей шутке, как в голове снова всплыл образ Феликса. — И кажется, не только тебя, — грустно добавил он. — Нет, это глупо, Ликс счастлив с другим, и я тоже буду! Все, я решил, я пересплю с Минни. Ты же не будешь ревновать? — он поднял кота и уложил себе на грудь. — Но моей истинной любовью все равно останешься ты, за это можешь не переживать! — на этот раз Хван радостно рассмеялся. Ему стало легче от того, что он наконец-то определился насчет Сынмина, поэтому он продолжил играться с котом. — Поцелуйчик! Линоу, поцелуйчик!       Кот послушно потянулся к губам хозяина, а потом обхватил лапками его шею и улегся на него, довольно мурлыкая.       — Хороший, хороший, ты у меня самый лучший, — гладя питомца по блестящей шерстке, повторял Хенджин, чувствуя как по телу разливается тепло.       Их первый раз случился у Сынмина дома. Хвану даже стало не по себе, видя, как сильно готовился его парень, который купил вино, сделал закуски, украсил комнату цветами, включил красивое боковое освещение и романтичную музыку. Выглядел Ким тоже нарядно: ему очень шли серая кофта с длинными рукавами и новые черные брюки, которые идеально сидели по фигуре; он уложил волосы, сделал легкий макияж и надушился вкусным парфюмом. А когда они разделись, Хенджин к тому же обнаружил, что Мин полностью побрил тело и уже подготовил его к анальному сексу, чтобы не смущать Хвана подобными вещами. В общем, все было настолько идеально, что даже пугало. Хенджин вдруг почувствовал огромную ответственность за счастливое завершение этого вечера, а ведь он даже не был уверен, что захочет дойти до конца.       “А вдруг я передумаю, а Минни так старался? Наверняка для него это много значит. Черт!”       Хван надеялся, что если они с Кимом переспят, в нем что-то щелкнет и появится влюбленность. Он очень старался доставить своему парню удовольствие и, судя по выражению лица и стонам Сынмина, ему это удавалось. Что же на счет самого Хенджина, то ему было приятно, но особого наслаждения он не получил. Откровенно говоря, ему больше нравилось просто лежать в обнимку и разговаривать, но он боялся поделиться этим с Кимом, чтобы тот не решил, что причина в нем и что он плохой любовник.       “Ничего страшного, — убеждал себя Хван, — первый раз редко бывает удачным. Нам нужно привыкнуть друг к другу, и тогда станет лучше.”       Но лучше, к сожалению, не стало. Хенджина разъедало чувство, что происходит что-то не то — с каждом разом близости хотелось все меньше. Сначала он решил, что просто не хочет секса так часто, хотя с последней девушкой он готов был трахаться каждый день, а вскоре осознал, что секс без влюбленности ему в принципе не заходит и воспринимается как обязаловка, как плата за возможность быть рядом с близким человеком. Мин, к счастью, этого не замечал, поскольку Хенджин быстро научился делать ему приятно, но сам порой вообще не хотел, чтобы тот трогал его в интимных местах.       Хвана снова начала мучить мысль, что он всё же не по мальчикам, и что отношения с Кимом были ошибкой, но как-то раз во время секса в голове всплыл образ Феликса и возбуждение просто зашкалило. Это заставило крепко задуматься.       Чтобы подтвердить свою гипотезу, Хенджин попробовал представить, что занимается любовью с Феликсом. Он всегда считал, что у Ли потрясающее тело и не стеснялся говорить ему об этом, не считая это чем-то странным. Он множество раз видел Феликса обнаженным, поскольку они жили в одной комнате и совершенно друг друга не смущались. Хван мог не задумываясь подойти и шлепнуть Ли по голой попе, когда тот натягивал трусы, и прекрасно знал, как выглядит его пенис, без эрекции, конечно, но сейчас вдруг захотелось узнать, какой он в возбужденном состоянии, как он ощущается на языке и на вкус. Хвану никогда не хотелось брать в рот член Сынмина, но когда он представил, что сосет Ликсу, у него начала вырабатываться слюна от желания. Ему безумно захотелось прижать к себе стройное тело Феликса, огладить его нежные бёдра, поцеловать рельефный животик, услышать его тихие стоны и то, как он страстно шепчет имя Хенджина. От этих мыслей Хван так сильно возбудился, что кончил, только лишь прикоснувшись к себе.       “А ведь все это могло быть у меня, если бы я не был таким идиотом,” — к горлу подступил ком.       — Ах Ликси… Мой Ликси… мне так тебя не хватает! — всхлипнул Хван. — Я люблю тебя! Я так скучаю… так скучаю… — в памяти снова всплыли их уютные вечера и счастливая улыбка Феликса, когда он смотрел на него:       “Проснулся, соня? А я твои любимые панкейки приготовил!”       В мыслях одна за другой стали появляться картины из их прошлого:       “— Ликси, я белье достал, иди вешать! — они стирали одежду совместно и у них была милая традиция вместе вешать её сушиться — чем бы второй ни занимался, он все откладывал и бежал помогать.”       “— Киндер? Это мне!? Спасибо! — Ликс кидался с объятиями на шею Хенджина.”       “— Не спишь? — вкрадчивый шепот Феликса в ночи.       — Не-а.       — И я не могу заснуть. Можно к тебе?       Хван моментально поднимал одеяло, приглашая друга к себе в постель.”       По щекам потекли горькие слезы сожаления об утерянном счастье, и Хенджин расплакался в голос, уткнувшись в подушку. На звуки прибежал кот и принялся утешать хозяина, как он всегда делал, когда тому было плохо.       — Линоу, я ужасный человек, Минни заслуживает лучшего. Он заслуживает, чтобы его тоже любили.       Хван осознал, что дело не в том, что ему не нравятся парни, а в том, что он влюблён в Феликса, а не в Сынмина. Ему стало безумно стыдно перед Кимом, и он решил, что будет честно с ним расстаться, а не тешить ложными надеждами, втайне мечтая о другом.       Разговор получился очень тяжелым, ведь Мин надеялся, что рано или поздно ему ответят взаимностью.       — Могу ли я как-то повлиять на твое решение? — жалобно спросил он, выслушав Хвана. — Я готов меняться! Только скажи, и я стану таким, как ты хочешь, — он никогда бы не подумал, что скажет кому-то такие слова, но отчаяние затмило его разум.       Хвану захотелось провалиться сквозь землю. Он сам бы отдал многое за то, чтобы понять, почему любит Ли, а не Мина, который был абсолютно ничем не хуже.       — Прости, но я не могу забыть Феликса. Я думал, что смогу, но не могу, — Хенджин виновато посмотрел на Сынмина.       — Но он в отношениях с другим. Неужели ты хочешь его отбить?       — Нет, я бы ни за что так не поступил.       — Тогда что? Будешь ждать, пока они расстанутся?       — Мин, дело же не в том, что я хочу вместо тебя быть с ним, а в том, что ты достоин быть с тем, кто будет любить тебя так же сильно, как ты его. А я не могу… Я бы очень хотел, но не могу… Умоляю, прости меня.       — Но, может, мы пока что не будем расставаться? — Ким, робко положил ладонь поверх хвановой. — Если тебе не хочется заниматься сексом, мы могли бы сделать шаг назад, вернуться к стадии поцелуев и оставаться в ней столько, сколько ты пожелаешь, — в его глазах читалась мольба.       — Если честно, я бы хотел сделать несколько шагов назад и остаться просто друзьями, просто общаться, гулять, смотреть фильмы в обнимку. Ты очень мне дорог, мне безумно хорошо с тобой, но большего я, увы, предложить не могу.       — Друзьями? После всего что было? — подбородок Мина задрожал. — Нет, я не смогу.       — Почему? — теперь уже Хенджин смотрел на него с мольбой.       — Я не дружу с бывшими, так еще тяжелее пережить расставание.       — А как же… Но мы... То есть, если мы расстанемся, то совсем прекратим общаться? — Хван испуганно уставился на Кима.       — Да, — тот решительно вскинул на него взгляд.       — Минни, пожалуйста, я не готов тебя потерять. Ты самый близкий человек, который у меня есть. Я не смогу без тебя… — Хенджин схватил ладони Кима.       Тот снова опустил глаза в пол и поднял их уже полными слез:       — А как ты хотел? Я тоже не готов тебя терять, но представь, каково мне будет каждый раз видеть тебя, любить тебя, но оставаться просто другом? Нет, это мазохизм какой-то. Нет, я так не хочу.       — Но Минни…       — Или давай попробуем заново или попрощаемся насовсем.       Сердце Хенджина разрывалось на части, было безумно больно лишиться такого дорогого человека, но он понимал, что должен его отпустить, что так будет правильно в первую очередь по отношению к Сынмину.       — Прости, я…       — Тогда это конец, — глотая слезы, решительно сказал Ким.       Хван смотрел на него глазами, полными печали, а Сынмину хотелось кричать от бессилия. Он так сильно привязался к Хенджину, что уже понимал насколько болезненно будет переживать расставание.       — Можно я в последний раз поцелую тебя? — спросил Ким, когда Хенджин уже стоял в коридоре и собирался уходить.       — Да.       Мин обожал целовать Хвана и хотел перед тем, как потеряет его навсегда, ощутить прикосновение его пухлых и невероятно нежных губ. Но поцелуй получился совсем не долгим, поскольку горькие рыдания вырвались из груди Сынмина, и он отстранился.       — Всё, уходи, уходи! — он торопливо открыл дверь.       Желая его утешить, Хенджин потянулся, чтобы обнять. Он сам чуть не плакал, ощущая себя самым жестоким человеком на свете. Но Ким увернулся и сильнее распахнул дверь, безмолвно кивнув в сторону выхода, поскольку в горле застрял ком.       Хван спустился на один пролет, облокотился на стену и расплакался.       “Прости меня, Мини. Пожалуйста прости,” — крутилось в голове.       Захотелось побыстрее добраться до дома, завернуться в плед и прижать к себе Линоу, чтобы почувствовать его тепло и успокаивающее мурлыканье.       Первые недели после расставания Хенджину было очень тяжело, он безумно скучал по Киму и надеялся, что после того, как тот встретит настоящую любовь и отойдет от их с Хваном разрыва, они снова смогут дружить. Хенджину было очень больно осознавать, что он снова один, но потом вдруг наступило облегчение.       “Кажется, я уже начал привыкать к потере близких людей”, — иронично подумал он.       Жизнь продолжалась и, как бы грустно не было, надо было жить дальше. Его по-прежнему ждали подопечные в хосписе, которые нуждались в уходе и заботе, в ординатуре наконец–то начались те предметы, ради которых он учился предыдущие пять лет, к тому же у него был Линоу, который стал для него не просто питомцем, а настоящим другом, готовым всегда выслушать и поддержать.       Обычно коты спят днем, а ночью занимаются своими кошачьими делами, но Линоу отличался и в этом. Спал ли он днем или нет, оставалось для Хвана загадкой, но каждую ночь кот преданно охранял сон своего хозяина, грея его своим теплом и напевая успокаивающую песенку.       Прежде чем заснуть, Хенджин всегда гладил Линоу и беседовал с ним обо всем, что его тревожило или наоборот радовало, а тот в ответ мурлыкал и подставлял пузико для почесываний. За то время, что он жил у Хвана, он превратился из тощего зашуганного зверька в крепкого, холеного кота, шерсть которого блестела и переливалась на солнце, а в его невероятно красивых карих глазах читалось спокойствие и удовлетворенность жизнью.       — Я подумываю над тем, чтобы купить тебе шлейку, и тогда мы сможем вместе гулять в парках, пока погода хорошая. Как ты на это смотришь? — поглаживая Линоу перед сном, спросил Хенджин в один из вечеров.       Лежа на спине, кот сладко потянулся всем телом, а потом смешно накрыл мордочку передними лапами, словно желая спрятаться.       — Дело не в том, что я тебе не доверяю, я знаю, что ты не убежишь, просто по закону так положено.       Линоу перекатился на бок, потом встал на лапы, отряхнулся и подошел ближе к хозяину, чтобы потереться о его лицо. — Ну так что? Если согласен, мяукни два раза, если нет, то один. — Иоооу, миооу, — тихонько пискнул кот и мигнул глазами. — Хе-хе, я не сомневался, что ты согласишься. Раз мы все решили, давай спать, а то мне завтра к первой паре.       Хенджин повернулся на бок и выставил руку, чтобы кот мог улечься на нее и спать у хозяина на плече. Линоу приютился рядышком и сладко замурчал.       Было уже поздно и сильно клонило в сон. Хенджин закрыл глаза и оказался в нежных объятиях, а его щеки́ коснулись чьи-то мягкие губы. Не открывая глаз, Хван потянулся губами навстречу ласковому прикосновению, ощущая сильнее тепло обнимающих его рук. Губы встретились с чужими и сомкнулись в чувственном глубоком поцелуе, настолько возбуждающем, что Хенджин тихо застонал. Желая продлить удовольствие, он обнял в ответ, продолжая тонуть в приятных ощущениях. Нежные губы переместились на его шею, а руки скользнули по торсу. Хенджин наконец-то открыл глаза и столкнулся взглядом с необычайной красоты парнем с мягкими чертами лица и аристократичным носом с небольшой горбинкой. Но больше всего Хенджина поразили его невероятные глаза.       “Где я мог их видеть?» — ахнул он, вглядываясь в янтарное свечение карих глаз, которые с любовью смотрели на него.       Хван успел внимательно разглядеть манящие губы, прежде чем они снова захватили в плен его собственные, и сознание Хенджина опять поплыло от наслаждения. Верхняя губа красавчика была более пухлой и чуть вздернутой, что придавало всему облику особый шарм.       — Как хорошо, черт, как же хорошо! — Хван вплел пальцы в прямые и чёрные как смоль волосы и сильнее прижался к парню, гладя и целуя его в ответ, желая, чтобы этот момент не заканчивался.       Ему никогда не было так хорошо в чьих-то объятиях. Сильные руки с явно очерченными мышцами страстно ласкали его, даря неземное наслаждение. Хенджин немного отстранился, чтобы получше рассмотреть незнакомца, тело парня было настолько скульптурным и обольстительным, что дыхание перехватило. Хван прикрыл глаза от удовольствия, плавясь от пьянящих прикосновений, чувствуя нежность гладкой кожи и жар дыхания, заставляющий трепетать.       — Черт! Черт! — сгорая от желания, Хенджин начал страстно целовать шею красавчика, как вдруг почувствовал во рту шерсть, а парень внезапно превратился в черного кота. Хван испугался, распахнул глаза и понял, что Линоу трется мордочкой об его лицо, облизывая ему губы.       — Лино-о-оу, ну зачем ты меня разбудил?! — захныкал Хенджин, отплевываясь от шерсти. — Мне такой охрененный сон снился. Апчхи! — пару волосков попали ему в нос.       Кот внимательно посмотрел на хозяина, и тут до Хенджина дошло, почему глаза красавчика показались такими знакомыми.       — Так это был ты?! Это ты приснился мне в облике парня? А-ха-ха! — Хенджин залился смехом. — Все сходится: черные волосы и глаза один в один как у тебя! А-ха-ха! Должен заметить, что из тебя получился шикарный парень! — он сгреб кота в охапку. — Ах, Линоу, почему ты не человек? Вот бы здорово было, скажи? Ты не подумай, котом ты мне тоже очень нравишься, но вот если бы ты хотя бы умел разговаривать… — в голосе появилась нотка грусти.