(Не) по-братски

      Анатолий Валерьянович вышел из своего кабинета взволнованным, но довольным, и у Егора немного отлегло от сердца.       — Радуйся, твой Олег в целости и сохранности. Иначе Георгий просто так не отпустил бы свою добычу.       — Спасибо, Анатолий Валерьянович, я вам обязан.       — Это уж точно, — он похлопал Егора по плечу. — Но об этом потом, сейчас тебе надо ехать к Георгию.        Егор мчал быстрее, чем когда-либо прежде. Наверняка Спичкин не успел ничего сделать с Олегом, но это не успокаивало Егора. Он мог сорваться в любую секунду, забыв об обещании, данном Анатолию Валерьяновичу.       Дорога до дома Георгия Спичкина заняла у Егора чуть меньше часа. Подходя к воротам, он испытал чувство дежавю: не так давно он так же приезжал за Олегом в другой дом. Но сейчас не было сомнений — Олег в опасности.       Ему открыли дверь, тут же обыскали, забрали пистолет, после чего проводили наверх.       Когда Егор вошел в комнату, он сначала ничего толком не увидел: было темно. Но, услышав голос Спичкина, тут же бросил взгляд в сторону говорящего. И, чем дольше тот говорил, тем отчетливее Егору открывалась обстановка в комнате: Олег, сидящий на стуле у стола и держащий над своей рукой нож. Рука, лежащая на столе с оттопыренными пальцами, была в целости и без единого пореза. Егор очень долго рассматривал ее, боясь заметить хоть одну царапину. Капля пота потекла по его виску, обогнув вздувшуюся от напряжения пульсирующую венку. Спичкин говорил обыкновеннейшим, спокойным голосом, который контрастировал с бушующей внутри Егора злостью и страхом в глазах Олега.       Когда они с Олегом ехали домой в полной тишине салона, Егор многократно прокручивал в голове монолог Спичкина: «Парня ты себе, Егорка, нашел подстать! Красивый, зараза, жаль, что я не по этим вашим делам. Испортить красоту ты тоже мне не дал. Развели тут шуры-муры, всю малину обломал. Я – человек злопамятный и, чтобы долго зла в памяти не держать, решил поиграть с твоим ненаглядным. Дал ножик ему, чтобы показал свою удалость. Вижу в глазах твоих немой вопрос. Да как только поговорили с Анатолием Валерьяновичем, так сразу игра началась».       — Спасибо.       Егор, не ожидавший, что Олег нарушит молчание, не сразу сообразил, кому адресована благодарность. Спичкин фантомно присутствовал в машине всю дорогу, и тихое «спасибо» Олега наконец развеяло его присутствие.       — Простым «спасибо» не отделаешься.       После недолгого молчания он продолжил:       — Рассказывай все с самого начала. До дома Егора оставалось ехать где-то полчаса.       — Костян не отставал, так что я его послал. Злился на себя, на него. Ушел с работы, потому что он бы приперся туда. Хотел исчезнуть отовсюду. На тренировки тоже забил — он бы приперся и туда. Мне нужно было отвлечься, спустить пар. Да и к Фархаду бы он точно не сунулся, а мне надо было где-то и на что-то жить. Фархад сначала не хотел меня брать, говорил, что у вас договоренность – не брать подопечных твоего отца. Ну я поклялся, что не вернусь к нему тренироваться, да и Фархад увидел после первого боя, что я деньги хорошие приношу.        Я помню, как этот психопат сидел рядом с Фархадом во время моего второго боя. Смотрел на меня, улыбаясь, когда я проиграл. Мне заплатили очень много, намного больше чем за первый бой, который я выиграл. Я понял, что это аванс за то, что последует дальше, хоть тогда еще не знал за что именно. Меня нормально так поколотили в клетке, долго лечили, я тогда дал твой номер пареньку-медику, как чувствовал, потому что потом забрали и телефон, и документы. Они уже не скрывали, что не для боя меня лечили, заперли в какой-то каморке. Сегодня посадили в машину и привезли к этому отморозку домой. А дальше ты знаешь.       Егор притормозил на обочине, протянул руку к руке Олега и разгладил его ладонь, раскрывая напряженный кулак, чтобы сплести его пальцы со своими.       — Я знаю, что тебе было страшно.       Олег сжал руку Егора и поднял на него красные влажные глаза.       — Он перерезал веревки, которыми привязал меня к стулу, дал нож в руки и сказал: если я хоть раз промахнусь, он тут же начнет меня резать сам и продолжит до твоего приезда. Сказал, что игра закончится, как только ты зайдешь в комнату, и то, насколько целым я уйду, зависит от меня и от того, как скоро ты приедешь.       Слезы, скопившиеся в уголках глаз Олега, наконец покатились. Егор свободной рукой притянул к себе Олега и прильнул к его лицу, целуя щеки, виски, подбородок.       Плача навзрыд, уткнувшись влажным от слез и поцелуев лицом в плечо Егору, он бормотал о том, что его руки сильно дрожали, что он боялся, что Егор не приедет за ним, что его разрежут на кусочки.       — Тшш, ты сильный, ты всегда все вывозил, справлялся с любым дерьмом, и сейчас, как и всегда, ты выстоял. Я гнал к тебе на всех скоростях, я бы ни за что тебя там не оставил. Веришь мне?       Егор приподнял за подбородок лицо Олега и, когда услышал «да», поцеловал во влажные раскрасневшиеся губы. Они целовались долго и упоенно, не сдерживаясь, подталкиваемые желанием сблизиться и чувствовать друг друга. Завершив поцелуй, они расцепили руки, после чего Егор завел машину и развернулся, сменив маршрут в сторону своего дома.

***

      Со временем рабочая ситуация в офисе, раскаченная, словно маятник, пришла в равновесие. И Матвею больше не приходилось надолго задерживаться на работе, что не скажешь об Антоне. Он, приступивший к новым обязанностям, с самого начала старался все досконально проверять и перепроверять, уходил с работы позже всех, старался оправдать возложенные на него надежды.       Несмотря на это, они с Матвеем настолько сблизились, что последние пару недель жили вместе, в квартире Антона. Никаких разговоров о переезде и предпосылок для этого не было: просто в один день Антон попросил перевезти хотя бы минимальное количество вещей к нему, чтобы Матвею не приходилось с утра ездить к себе домой, чтобы переодеться на работу.       Время близилось к обеду. Кто-то уже ушел в столовую, кто-то пошел покурить, так что и Антон собрался пойти поесть. Проходя мимо курилки, он услышал голос Димы. Он не собирался подслушивать, но смысл доносившихся слов побудил его остановиться.       — Ты уверен? Никогда бы про него такое не подумал.       — Там такой скандал случился. Хорошо, когда твой отец сам Григорий Петрович Островский.       — Скандал из-за того, что он гей?       — Ну, этим сейчас никого не удивишь, даже в Дубае. Через полгода работы в филиале Матвей уволил одного сотрудника. А тот на него заявил о шантаже и сексуальных домогательствах.       — Бля, надеюсь, я не в его вкусе.       Дима громко рассмеялся, после чего продолжил:       — Если кому и стоит беспокоиться, то это Антону, я видел фото того парня в деле о корпоративном скандале, они похожи, как братья.       Дальше Антон уже не мог слушать, поэтому, развернувшись, отправился в свой кабинет — ему нужно было побыть в тишине, пока все были на обеде. Он не мог поверить в услышанное, Матвей не мог такое сделать, он не такой человек.       Казалось, что Антона ударили как обухом по голове, отчего все мысли закрутились в хаотичном порядке, формируяясь в разные выводы и умозаключения из подслушанного обрывка разговора. Он пытался ухватить ту самую мысль, которая ускользала от него, которая меняла все. Наконец-то его перестало штормить, буря улеглась, и пыль осела, а в голове ясно и четко прозвучало: «Я замена».       — Алло, будьте добры позвать к телефону доктора Надежду Спиридонову.       — Не похоже по голосу, что ты в состоянии шутки шутить.       — Как ты это поняла?       — Ну, я ведь твоя сестра, Антош.       — Кажется, ты в первые ошиблась на счет моего мужика. Матвей мудак.       — Нет, только не это, я перестаю верить в любовь!       Антон тихо посмеялся, что помогло ему не расплакаться в ту же секунду.       — Антош, мне кажется, что ты не говорил с ним. Давай ты дождешься Матвея с работы и вы поговорите?       — Правильно, да, я так и сделаю.