Среброрукий государь

Свет кружевом лёг на его загорелую, гладкую и усыпанную по-летнему яркими веснушками кожу, когда, покинув на время мастерскую, Келебримбор вышел в открытую галерею, что при доме Мирдайн. Узоры каменной резьбы, сквозь которые так причудливо и красиво и падал свет, были оплетены вьющимися растениями, от этого и лучики становились ещё более тонки. Келебримбор коснулся светло-серого гранита тонкой колонны. Камень был тёплым — уже успел нагреться на солнце, хотя то только приближалось к зениту. Оставалось несколько часов до послеполуденного душного зноя, который проникал даже и в нагретые горнами кузницы и мастера, смеясь и перешучиваясь, откладывали все инструменты до вечера, чтобы до темноты и даже после неё продолжать работу и под рассвет уже расходиться по домам. Келебримбор выдохнул и отвёл взгляд от камня, рассматривая утопающий в золоте солнца и зелени сад. Он доподлинно знал, куда сворачивает какая тропинка, — выверял все чертежи, когда только планировали посадки, с тщательностью, которая могла быть присуща не просто творцу, но творцу, любящему будущее творение, — а между тем подумал: ведь несложно было бы потеряться в этой буйной природе. Закрыть глаза и идти мимо деревьев наугад, чтобы… — Государь Тьелпэринквар! — он неспешно повернулся. Улыбнулся. — Арнамдир? Чем обязан? — он одёрнул простую рабочую одежду. — Даже не пытался искать где-нибудь ещё, так и знал, что увижу тебя здесь. — ответил Арнамдир. В молодой столице Эрегиона действительно трудно было иногда отыскать правителя этой страны, но временами удавалось без проволочек. — Я скорее по делу, чем… — Подними голову. — Келебримбор сказал это умиротворённо и мягко, однако тон его был весьма настойчив. — Посмотри, как лучи сквозь камень проходят. Как будто и на самом солнце тоже резьба мастеров нолдор. Так прекрасно, не правда ли, Арнамдир? Ответ, очень ожидаемый Тьелпэринкваром, был, впрочем, вполне искренен, хоть и скуповат на живописание эмоций. Арнамдир кивнул: — Великолепно. Я далековат от ваших узоров на граните и остального, но, между прочим, пришёл рассказать о не менее важном… — Успокой меня. Ничего не случилось в городе? — во взгляде Келебримбора мелькнула тревога. Ничуть не удивительная: он к каждой мелочи в Ост-ин-Эдиле относился так, словно не было в мире ничего дороже ему. Всё его сердце билось, казалось, лишь ради Эрегиона — или, может, сам он сердцем своей страны и был? — Ничего. Но у нас гость. Совсем юн на вид, кажется, но настойчив и умеет уговаривать. Сказал, что непременно видеть должен тебя, но даже имени-то своего не произнёс ни разу. — Гм. Ничего, смею рассчитывать, явившись на мою землю, хотя бы мне он поведает свои секреты. — Что майа делает в Ост-ин-Эдиле? Я не звал прислужников Валар и не ждал их у себя. — спокойно произнёс Келебримбор, когда молчание стало уж очень затянутым. Светловолосый скорее уж не юноша, как сказал Арнамдир, а молодой мужчина, улыбнулся уголочком тонких губ. По зале бы прошёл шепоток (майар? Как так? Да ведь не бывало, чтобы они являлись нолдор-изгнанникам… Для чего?), если бы Тьелпэринквар предусмотрительно не велел оставить себя наедине с гостем. — Я пришёл по своей воле, а вовсе не по знаку владык Запада. — дух слегка поклонился ему. Это было приятно. — Моим желанием было оказывать помощь квэнди. К сожалению, меня отвергли в Митлонде и Линдоне, а в Лотлориэн даже не впустили… Я полагал, что хотя бы мудрый и сведущий в ремёслах государь Тьелпэринквар Келебримбор сможет оценить меня и мои знания по достоинству. Ведь я из служителей мастера мастеров, Аулэ… — Как твоё имя? — почти перебил его нолдо. — Аннатар. — с готовностью отозвался гость. — Аннатар… Владыка даров. — Келебримбор обвёл всю фигуру гостя взглядом. От него неуловимо почти исходил свет… От этого света казалось, что день за высокими витражными окнами приёмной залы померк и солнце стало тёмным. Что осветить всё в Ост-ин-Эдиле может лишь этот майа. Келебримбор сморгнул и наваждение истаяло. — Хорошо. И каковы же дары принёс мне слуга проклявших мой народ богов? Я представляю, почему отказались от тебя Гил-Галад, дорогая Нэрвэн и даже Кирдан. — Я слышал, государь, — проглотив почти оскорбление и не уделив ему внимания, ответил Аннатар, — что ты великий мастер, но стремишься к свершениям бо́льшим, чем уже сумел достичь. Я же слуга Аулэ, как и сказал. Я мог бы предложить тебе свои познания, себя как учителя тебе и твоим мастерам, и вместе вы… — Продолжай. — едва уловимое нечто в глазах Келебримбора уже изменилось, будто смягчилось. И вместе с тем лицо его исполнилось гордости, не злой, но уверенной и полной достоинства. — Вместе вы сделаете Эрегион величайшим из эльфийских государств. Тирион на Туне был и остаётся прекрасен, но твой город и твоя страна смогут и превзойти его… — Арнамдир был прав. Говорить ты умелец. Впрочем… Я испытаю тебя и твоё мастерство. А после уже поговорим, можешь ли ты, Аннатар, остаться. Майа послушно кивнул. Келебримбор коснулся светло-серого гранита тонкой колонны, погладил её. На камне раной осталась свежая щербина, а от отсветов огня он показался ему оранжевым, как и сам огонь. Воздух из сожжённого и вытоптанного любимого сада пах гарью, кровью и страхом. Келебримбор старался убедить сам себя, что не боится ни капли. Смел ли он сдаться здесь, в сердце города, на ступенях Гвайт-и-Мирдайн? К моменту появления его врага самоубеждение ему почти удалось. — Саурон. — государь-мастер неприязненно прищурился, в карих глазах не было ничего, кроме презрения и отвращения. — Ты назвал меня Артано когда-то. Почему отступаешься? — расхохотался захватчик. Келебримбор обнажил меч. — Ты не достоин носить такое имя. Убирайся прочь, откуда пришёл, морготова ты тварь. — гнев в нём не закипал, но нарастал холодной лавиной. — Что тебе нужно? Проваливай. — Прежде отдай моё. Или мне придётся выспросить настойчивей? — Прежде попробуй хоть дойти до меня. Дом Мирдайн, пустой по послеполуденной духоте, слышал звон металла о металл ясно и чисто, но кузницы были пусты. На единственный вопрос, что ему задавался после этого из раза в раз, Келебримбор не дал ответа никогда.