янтарь

      названный ник лежал в позе сфинкса огромной горой посреди пыльного двора. как монументальный памятник, скульптура, высеченная из обсидиана, что на солнце переливается фиолетовыми и синими вспышками. причем, если на передние лапы он опирался, то задняя часть тела расслабленно лежала на боку. причиной тому были окружавшие его дети.       ник держал уши востро, они всегда были направлены не симметрично, а в разные стороны, на источники звука. сам же волк цепко наблюдал своими янтарными светилами за каждым ребенком, охватывая своим взором весь двор. и если кому-то понадобилась помощь, то подбегал помочь, чему дивились как сами дети, так и названные «хозяева» в лице вэша и ливио. не поймали мячик, и он убежал за двор? он семенил за ним следом и подкатывал его к маленьким ногам бросавшего. бумажный самолетик залетел на высокий уступ, и его теперь никак не достать? ник прыгал за ним, аккуратно держа в зубах, стараясь не помять и не сильно размочить. иногда даже старался держать его на носу, чтобы донести сложенный листок в большей сохранности. а если ребенок не признавал, что ему нужна помощь, хотел справиться сам, то садился рядом, следя, чтобы тот не упал, подходя и страхуя в особо опасных, по его мнению, местах. мальчики поссорились? волк осторожно протискивался между спорящих, поочередно смотря на каждого, словно ожидая, чтобы те поделились своим мнением, и выслушивал мысли каждого ребенка. когда же спор вновь загорался или не желал заканчиваться, то ник мог завыть наперебой детским голосам, дабы остановить этот напряженный и эмоциональный разговор. правда, конкретно он сам ничего не говорил, то и понятно, однако мальчишки всегда по итогу мирились, в чем благодарили их пушистого друга. девочки, выбирая ткани для платьев кукол, не могли определиться с цветовыми сочетаниями или фасоном? и здесь он тут как тут. девочки отрезали небольшие кусочки ткани, как образцы, желая поскорее узнать волчье мнение. он же, в свою очередь, если был уверен точно, выбирал всегда один кусочек, который придавит лапой к теплому от солнцепека камню. когда же был не совсем уверен, то собирал несколько, создавая некие комбинации, которые потом приносил будущим модельерам на рассмотрение. и с его мнением всегда считались.       ну, а если вся ребятня была довольна, то ник возвращался на свое место, ближе к углу, где крепилась правая дверь ворот двора. уляжется, вздохнёт и продолжит наблюдать. иногда мог и задремать, но ушами все равно вертел, улавливая малейшие звуки.       однако конкретно сейчас между ними устоялась совершенная идиллия: под боком к нему привалились уставшие, дремавшие малыши, что кутались в его шерсти, как в одеяле (и как им не жарко?). один из них, примерно того же возраста, умудрился даже взобраться к нему на спину, а это довольно сложная задача, учитывая разницу в размерах волка и мальчишки. хвостом волк укрывал еще насколько ребятишек, что устроились на его массивных задних лапах и уснули, пока тыкали и мяли теплые подушечки лапок. несколько других ребят, постарше, подкрались сзади, с другой стороны, и задремали, пытаясь обнять, полностью охватить мускулистое огромное тело животного. однако руки детей не совсем дотягивали с левого по правый бок, из-за чего те пальцами зарывались в шерстинках. а одна маленькая девочка, которая поначалу волка боялась, сейчас лежала, облокотившись о его пышную грудь, что была мягче любой подушки. ник сначала держался, честно, но позже и его сморило, и он аккуратно, стараясь не разбудить, положил свою голову на макушку девочки, прикрывая глаза. ничего удивительного, ведь сейчас как раз время тихого часа.       был бы у вэша сейчас фотоаппарат, он бы сфотографировал эту компанию, что вселяла вселенское умиротворение одним своим видом. на удивление, с «большой собакой» они подружились быстро, несмотря на обстоятельства их первой встречи. прошло всего дня два, как волк заприметил приют и так неожиданно ворвался в их жизнь. к счастью, никто против не был: дети так вообще восторге от появления их нового огромного и пушистого друга, что заменил взрослым няньку. только ливио поначалу не очень доверял оставлять животного одного с детьми, так как сцены в заброшенном здании ока михаила ему хватило. казалось бы, в чем он не прав?       тогда пред ними предстало существо, которого попросту не могло существовать здесь, на этой планете, если только не человеческое искусственное вмешательство. тогда пред ними предстало настоящее чудовище, с челюстей которого свисали вырванные человеческие вены, как оголенные провода, с которых тягучими каплями стекала темная кровь и блестела в лужах на полу, как необработанный драгоценный камень. шерсть стояла дыбом, из-за чего он казался еще больше, когда и так был достаточно крупным существом. страшнее было то, что он сливался с темнотой, с мраком ночи, его нельзя было увидеть в тени. он словно смерть, которая крадется за тобой попятам, которая сливается с твоей собственной тенью, нагоняя, которая пожирает тебя внезапно. ты никогда к ней не будешь готов, потому что та, за время преследования изучит тебя вдоль и поперек, разузнает каждую твою мечту и страх, пересчитает все твои волоски на ресницах, выучит все твои фразы наизусть, произнесенные за всю жизнь. она узнает о тебе все, и потому сможет перекрыть все пути к отступлению, оставляя один — сдастся к ней в лапы отчаяния, а вместе с тем кануть в пучину вечной тишины.       а его глаза, что ярко контрастировали в этой темноте, словно две луны с дырами посередине, как от удара божественного оружия. вэша тогда посетила эта мысль, отчего ему стало больно на них смотреть. в этих глазах тогда он видел вселенский страх людей, которых он погубил в той катастрофе, слышал их крики, слышал свой отчаянный крик, что молил о помощи, так как не мог это остановить. он слышал злорадствующий смех брата и видел его сумасшедший взгляд. и все это в янтаре животных глаз, в янтаре, который будто хранил память обо всем когда-либо произошедшем в каменном заточении. и посмотри в них кто-нибудь другой, увидел бы и свое ужасающее прошлое, что заставит оцепенеть от страха, облегчая задачу неизвестному хищнику.       однако судьба совершила неожиданный сюжетный поворот, заставив их встретиться во второй раз, так еще и в максимально антонимичных обстоятельствах. настолько противоположных, что хотелось смеяться от абсурда.       по большей части оставить волка убедили сами дети. им очень нравился их новый друг, что, казалось, только рад с ними понянчится: давал себя погладить, растягиваясь на солнце, словно кот, почесать за ушком, полазать по нему, как на высокую гору, сам не прочь побегать в догонялки или поиграть в чехарду. первое время ливио не мог оставить детей наедине с ним, потому сидел вместе с ними, внимательно наблюдая за поведением волка. но после того, как он и несколько девочек принесли ему венок из гибких веток и маленьких, почти крошечных, цветов с кактуса, что нес сам ник у себя на голове, а после слегка боднул носом в руку, привлекая к себе и украшению внимание, тот чуть смягчился к нему. это не означало, что он по сей день свободно оставляет детей на нике, нет, он все также следит за ними вдвоем с «собаковолком», но теперь позволяет себе отойти по делам в приюте ненадолго. но ливио в такие моменты переживает за ребят, наверное, даже немного больше, чем если бы с ними остался вечно попадающий в неприятности вэш. (в защиту вэша стоит сказать, что за последние несколько месяцев он стал серьезнее и приземленнее, но озорная натура все же осталась и ярче всего проявлялась, когда он игрался с ребятней).       вэш же считал, что это лишь проблема доверия, которую можно решить только временем. что касается ника, то блондин ориентировался по детям. они бы не открывались так к чужому существу, если бы ощущали опасность. да и сам волк признаков враждебности не проявлял, как ни странно, ни по отношению к детям, ни по отношению к взрослым. можно ли допустить, что тогда, в заброшенных руинах, тот просто защищался сам или свою семью неподалеку… или защищал их?       в вечер того дня, когда к ним прибился ник, вэш еще долго думал над тем, откуда тот вообще родом. они тогда сидели вместе с ливио в гостиной, возле камина: вэш развалился на диване и гипнотизировал потолок, покрытый трещинами, мысленно оставляя себе в голове пометку их заштукатурить, а ливио, по детской привычке, сидел на полу, кладя голову на сидушки. — волк? я думал, что это большая собака, — ливио прикрыл глаза, придремывая под треск в камине и голос собеседника, — большая, опасная, но, кажется, уже не такая злая собака. — в теории, можешь продолжать думать и так. вроде как, собаки как раз от волков пошли, но я плохо помню, — вэш искренне старался сейчас вспомнить как можно больше из рассказов рем о жизни на земле, которые она вещала ему и найвзу глубоко в детстве. — но появится здесь просто так он точно не мог…       волки, что сроду не водились в этой пустыне, действительно не могли появиться здесь по щелчку, оттого и появлялось много вопросов. а когда они появились? много ли их развелось за прошедшее время? много ли от них пострадало людей? почему конкретно их новоиспеченный друг отбился от стаи? может его прогнали? но тогда почему его прогнали? что он такого сделал? и где вся остальная стая? и единственная ли она?       был и другой не мало важный вопрос. а видел ли кто-то до них волков? кто-нибудл из города, например. судя по тому, как тот ведет себя с детьми, он явно не первый день и не первый месяц на этой земле живет, он точно где-то должен был увидеть подобное поведение, научится какому-никакому общению, хотя бы невербальному. следовательно, волк точно заглядывал в людские поселения. но почему тогда никто не сообщил о его появлении? нет, ладно дети не поняли и спутали с собакой, но взрослые разумные люди точно заметили бы разницу.       приходил на ум один из вариантов ответов на этот вопрос, но верить в него не очень хотелось, тая надежду на то, что с теми, кому «посчастливилось» увидеть это чудо природы, сейчас все хорошо, что они живы. но другого объяснения отсутствия любых донесений о появлении животного вэш не знал. другого объяснения тому, как волк понял, как сосуществовать людьми, вэш тоже не знал. не мог же тот быть настолько умным животным? нет, он знал, конечно, про дрессировку собак, но также он знал и об опасности их «прародителей», которых люди на земле точно не приручали и в дому не держали. он знал, что животные – тоже создания с мозгами, но ведь не настолько они умные? они вообще на такое способны?       еще одним важным пунктом в рассуждениях был и то вопрос, а откуда взялись здесь волки?       вэш был уверен, что без человеческого вмешательства здесь не обошлось. значит, определенная группа людей знала, как модифицировать собаку в своего предка. а при слове «модифицировать», которая срабатывала уже как триггер, на ум приходила только одна организация — прославленное недобрым словом око михаила. но как же они умудрились воспитать в собаке волка? здесь не обойтись одним лишь взрывным ростом, этого недостаточно. здесь было замешано нечто масштабнее.       другой же способ, которым воспользовались они сами, вэш и линда, это чудом обнаружить геном животного с уцелевшего корабля. так у них появился белохвост, белохвостый орлан, что относил почту на длинные расстояния. а доступ к земным геномам, которые люди перевозили ради экспериментов на другой планете, знали только экипаж, вэш и… найвз. значит, око михало действительно считало найвза богом, и они состояли в тесном контакте между собой, это были не слухи. а может, их заставили его боготворить? нет, скорее всего, их отношения были взаимовыгодными. и временными. других причин связываться найвзу с людьми вэш не видел. обоим сторонам что-то было нужно друг от друга. для ока михаила, организации, которая прикрывалась верой, когда сама совершала изощренные эксперименты над людьми, связь с найвзом открывала много новых возможностей, в качестве огромного количества неизученных здешними людьми ресурсов, неограниченной вседозволенности в своих научных идеях и постоянную защиту. что касается найвза, то ему поставляли самое разное оружие, как холодное, огнестрельное, так и биохимическое. он с иронией смотрел на то, как люди встают в ряды убийц, которые убивают себе подобных, как издеваются над такими же, кто и они, одновременно с этим вымаливая прощения у всевышнего, и по новой, по кругу. они действительно верят, что кто-то там сверху их простит? наивные. они даже не совсем уверены, а есть ли там кто-то, но все равно возлагают гору надежд. да они быстрее переубивают друг друга, чем начнется страшный суд. однако, пока эти омерзительные существа считают его — найвза — богом, то, увы, для них он приготовил отрицательный ответ на их молитвы.       даже если вэш выяснил, что око михаила и найвз работали в сплоченном тандеме, все еще было непонятно, для чего волки были выведены. для охраны? но что тогда стоило такой серьезной охраны? какие еще зверства скрывают стены заброшенных руин, о которых так сильно не хотели говорить посторонним, что вывели хищников, с помощью таких ценных геномов, которых найти было сродни чуду? но на этом моменте вэш настолько сильно ушел в раздумья, что не заметил, как и сам начал придремывать под треск в камине и сопение ливио.       как бы там ни было, с приходом волка стало легче. теперь за неугомонными обитателями приюта наблюдал терпеливый, тихий, что самое интересное, но и игривый ник, пока вэш, ливио и мелони могли заняться проблемами их бытовой жизни, не шибко переживая за сохранность ребятишек. а также, теперь ночные дежурства сопровождались новым сторожем, что мог по запаху или по слуху заранее предупредить об опасности. в общем, пока вэш насчитал одни плюсы (не только потому что он оптимист). — обычно тихий час после обеда, что ж… — вэш стоял в тени галереи, наблюдая за ними около минут двенадцати. с одной стороны, не так уж и долго они спали, чтобы отменить послеобеденный сон, с другой стороны, сколько протестующих возгласов будет, которые убеждены, что выспались за пару минут.       он подошел ближе к компании и потрепал волка по голове, из-за чего тот сразу разлепил глаза и поднял голову с макушки девочки. тем самым он разбудил и ее, и пару ее друзей, а те разбудили и остальных. — ребята, пора обедать, — с улыбкой произнес вэш. в ответ на это прозвучали раздосадованные вздохи и ахи, так как все дети понимали, что после обеда им опять придется спать, ведь им «нужно отдохнуть» и «набраться сил», с чем они категорически не согласны. лучше бы лишний час дали им порезвиться на улице.       заметив досаду в голосах и лицах детей, ник неожиданно встал, поднимая на себе мальчика и девочку, что успела ухватиться за его руку. и посеменив за ураганом, прокатил малышей на спине под восторженные возгласы. а те, кто не успел воспользоваться возможностью, побежали за ними, наперебой восхищаясь и спрашивая, можно ли и их так покатать. вэш же с удивлением обнаружил, насколько ник большой, когда встает на лапы, ведь сейчас он почти с половину, если не больше, его немалого роста.

***

      стоит отметить, что ник был любопытным. поэтому, когда все дети расселись за столами в столовой, стуча ложками и требуя обеда так, что уши закладывало аж на кухне, он нехаметно юркнул вслед за вэшем, с интересом обнюхивая и изучая все вокруг. не будь здесь всей гарнитуры, состоящей из множества навесных и напольных ящиков со столешницами на них, двух глубоких раковин, газовой плиты с шестью конфорками (что немного удивляла своей нетипичностью) и нависающей прямо над ней вытяжкой, широкого стола в самом центре комнаты, куда идеально падал солнечный свет из большого окна, то комната не казалась бы такой тесной. а с приходом хотя бы одного человека здесь и вовсе, казалось, начинало не хватать воздуха. но несмотря на это, по помещению легко порхала тетушка мелони, которая ориентировалась здесь даже с закрытыми глазами. хотя, лучше сказать, даже с играющими детьми под ногами, которые нередко забегали сюда. она разливала из огромной кастрюли суп по тарелкам, а ливио переставлял их с маленькой для такого количества столешницы на стол, рядами, освобождая место для разлива пустой посуде. вэш разносил еду с кухни в столовую, каждый раз предупреждая каждого о том, что блюда горячие и нужно быть осторожнее, чтобы не обжечься. а еще он часто раскрывал вселенскую тайну, которая не давала многим детям спать: что же будет на ужин.       после небольшого обхода и пары созданных им же подножек, из-за которых ливио чуть не навернулся, чуть не перевернул горячий бульон и вдобавок испугался почти до смерти, ник забился под стол, чтобы лишний раз не схлопотать удар под дых. «ты же еле-еле туда помещаешься, как ты туда залез?» — вэш заглядывал вниз, забавно наклоняя голову почти вертикально вниз, из-за чего несколько выбившихся прядей волос из его пучка смешно торчали. ник действительно занимал буквально все пространство как в ширину, в длину, так и в высоту под столом. и наблюдать за таким огромным, внушающим страх своими размерами волком, который сейчас будто смущённо теснился в тени, вэшу казалось несколько забавным.       некоторое время спустя, когда голоса стихли, мокрый черный нос синеватой мордашки несмело высунулся в обжигающие солнечные лучи зенитного солнца, что тянулись с улицы через окно. осторожно вылезая из своего временного укрытия, ник жмурил свои блестящие глаза в едва заметные щелочки из-за яркого солнца. создавалось впечатление, словно вместо глаз у него трещины драгоценного камня, переливающегося космосом, которые залили смолой, что вот-вот вытечет янтарной слезой, чтобы скрепить откалывающиеся кусочки. на носу блестели крохотные бисеринки воды, которые переливались в лучах, а сам волк мягко дергал головой куда-то наверх, пытаясь что-то унюхать. в воздухе витал очень вкусный запах чего-то съестного, и это съестное находилось на столешнице прямо перед ним. так уж случилось, что он нормально, не ел дня два, то есть, мясо, а не кости с расползающимся по ним жиром, отчего в животе предательски громко, почти нараспев, заурчало. а конкретно сейчас перечить своей воле волк как-то не подумал… — простите, что сразу не сказал, — где-то в коридоре послышались голоса и приближающиеся шаги, — вы только не пугайтесь его, ладно? дети его так вообще заобожали! мне кажется, они его приручили, — вэш бы продолжил тараторить свои мысли вперемешку с оправданиями, если бы не прервавший его женский голос. — что ж ты раскудахтался-то так, а, — с улыбкой протянула мелони, — я даже не заметила его сегодня на кухне, так что в его безобидности я совершенно уверена, — тетушка действительно за работой на кухне не заметила огромный темный шерстяной комок и недовольное бурчание ливио. сыграло ли здесь ее полное погружение в готовку или ее немолодой возраст, уточнять не будем. — не переживай, мальчик мой, я только рада гостям, даже в лице таких экзотичных животных, — ее лицо вновь озарила улыбка, но она была другой, не такой, как пару реплик назад. эта была еще теплее, еще мягче, как закатное солнце, от которого стены покрывались полосами непередаваемого словами оттенка оранжевого цвета. — и, в конце концов, брось эту привычку обращаться ко мне на «вы», не далекие мы уже люди, а я не такая уж старая.       вэш полюбил эту женщину. для кого-то помладше она была доброй бабулей, для кого-то постарше она была настоящей мамой. но все ее одинаково сильно любили и уважали: мальчики часто приносили букеты засушенных цветов с кактусов и сорняков, которые были более менее приличные, строили из себя джентльменов, подавая руку на ступеньках, открывая двери и пропуская даму вперед. девочки шили тетушке красивые расписные фартуки, чтобы та не ходила в пожелтевшем и старом. дети помогали с уборкой, с готовкой, а если и капризничали, то, скорее, ради приличия и недолго.       вэша покорило еще одно событие, которое повторялось стабильно каждую пятницу. одна группа детей выгоняла тетушку из приюта сначала во двор, а после в город, всячески занимая и развлекая ее целый день. другая же группа занималась подготовкой к пятничному ужину, так они решили назвать сие действие.       пока мелони разгуливала по улочкам города с самыми искусными мастерами заговорить язык и увлечь в дела, старшие братья переставляли столы в трапезной. на плечах у ливио, выше всех, сидела девочка с книжкой, которая одна-единственная проиллюстрирована, и говорила, куда двигать мебель, сверяясь с картинкой из сказки про принцессу во дворце. на стол выставлялись самые разные атрибуты: пять раз помытые столовые приборы, на которых меньше всего потертостей, расписанная по краям вручную, втайне от хозяйки, тарелка и такая же чашка, букет тех самых еле выживших цветов, а также пару вазочек с искусственными детскими цветами из того, кто что нашел (из проволоки, вязаные, из бисера и пуговиц, бумаги), пару салфеток тоже ручной детской работы. всю остальную длину стола, который состоял из трех поменьше, вертикально стоявших друг за другом, украшала выставка детских работ и находок, которые создали и нашли за прошедшую неделю. также трапезный зал украшался лентами и гирляндами под руководством проверяющей женской комиссии.       на кухне же колдовали исключительно девочки. достав самую тяжелую в их небогатой библиотеке рукописную книгу рецептов (в принципе, большую ценность библиотеки несла собой именно она), они тщательно выбирали самый интересный, но в то же время и не слишком сложный рецепт, так еще и тот, который они еще не готовили, чтобы не повторяться. еще одним аспектом, который тормозил весь рабочий процесс, был местами непонятный почерк тетушки, однако и с ним ребята справлялись. ну, закинут одну столовую ложку соли, вместо одной чайной, ничего страшного.       под вечер мелони приводили домой, наряжали в новый пестрый фартук, от которого у ливио рябило в глазах (однако на вопросы о подрагивающем глазе он отмахивался), и проводили большой компанией в зал. мальчики по бокам еще забавно в этот момент выглядели, предлагая держаться за свой локоть и смешно выпячивая грудь вперед с самым серьезным взглядом, когда самой женщине для этого приходилось наклоняться из-за разницы в росте.       как только они заходили в зал, начиналась импровизированная экскурсия по своеобразной «выставке достижений народного хозяйства», экспонаты которой находились на столе. каждый с особым трепетом и, конечно, не без волнения рассказывал о своей находке или поделке, желая показать важность и ценность ее существования не только окружающим, но и самой тетушке. а она со счастливой улыбкой, ведомая крохотными ручками и их приятными речами, не могла нарадоваться тому, какие же у нее прекрасные ребятишки. в какие-то моменты тепло щемило сердце настолько, что на ее глазах наворачивались слезы, отчего дети пугались и бросались утешать, а она еще больше могла от этого растрогаться. тогда они сидели совсем уж в непонятках, и ливио, как самый старший (читать как «умный», в детском понимании) и большой, обнимал их всех, таким образом успокаивая как тетушку, так и ребят.       позже мелони усаживали за вакантное место, восседая во главе стола, и выносили еду с кухни. дети рассаживались вдоль стола и нетерпеливо спрашивали наперебой мнение о стряпне у женщины. стоит похвалить ее выдержку, ведь несмотря на обилие лишнего перца и соли, нескольких лишних продуктов в составе блюда, на ее лице не дрогнул ни один мускул, заставляя не сомневаться в правдивости ее слов о том, что это самое лучшее блюдо, которое она пробовала.       а уже поздно вечером, когда все дети были уложены в спальне и видели не первый сон, когда времени было давно за полночь, когда небо за окном становилось настолько темным, что сравнимо с темнотой пустого глубокого колодца, ливио вместе с тетушкой мелони заправляли пленку с камеры в кинопроектор, просматривая весь сегодняшний ужин, который ливио всегда снимал, на память, не пропуская ни единого. в приюте была целая комната, отведённая под хранение этих драгоценных пленок. иногда, в такие поздние вечера, которые проще было назвать ночами, они могли пересмотреть более давние записи, на которых присутствовал главный зачинщик и автор этой замечательной идеи — пятничного вечернего ужина, в благодарность тетушке — николас. тогда он был еще маленьким, не то что сейчас, но все еще старше остальных ребятишек. создавалось ощущение, что в нем всегда был бесконечный двигатель: он постоянно двигался, развлекал девчонок и малышей, игрался с непоседами, носился по коридорам, горячо спорил и рвался помочь каждому. тогда николас нашел старую камеру на рынке в городе и натаскал откуда-то кучу пленки, вручая ливио. ему казалось, что младшего должна увлечь фотография и съемка. не прогадал. не прогадал он и тогда, когда доверил ему роль пятничного оператора. по сей день ливио не забывал о его просьбе.       поначалу вэш на таких мероприятиях чувствовал себя лишним, однако спустя некоторое время привык и с таким же замиранием сердца ожидал реакции тетушки мелони каждый вечер пятницы. дети быстро приняли его в свою компанию, поручили парочку обязанностей по подготовке к празднику (для них это несомненно считалось праздником), а там уж и подумать не успеешь, как окажешься втянут в последующие дела.       в приюте вэш не чувствовал себя одиноко и подавленно. он не чувствовал себя оставленным. не то чтобы он винил вульфвуда в этом, не совсем. вэш вообще не привык кого-либо винить в чем-то. чаще всего он видел ситуацию так, что виноват только он сам, так и здесь: только он сам виноват в произошедшем. не доглядел. возможно, даже не успел, если тот так и не очнется. но за время, проведенное с вульфвудом он понемногу учился ценить себя. может, это поганое чувство обиды на то, что он остался один, потому что тот ушел без предупреждения и нарвался на неприятности, это следствие их тесного общения? если честно, думая об этом в таком ключе, вэшу становилось только тоскливее.       в приюте вэш отвлекся от гнетущих и мрачных мыслей, в том числе и ливио. их увлекла забота о детях. на самом деле, это была идея ливио привести сюда вэша. и она сработала. за моментами, когда второму дети неумело плели косы из отросших его волос, ему постепенно становилось чуть легче и не так тоскливо. а тетушка мелони всегда своими разговорами дарила надежду на счастливое будущее. сама она с тяжелой новостью справлялась лишь верой в бога и бесконечными молитвами утром и вечером.       возвращаясь к повествованию, стоит напомнить, что вэш и мелони подходили к кухне. первый все еще тараторил на нервной почве, так как переживал за состояние женщины после того, что ей предстояло увидеть. а предстояло ей увидеть не совсем то, чего оба ожидали.       как только люди показались в дверном проеме, пред ними предстала следующая картина: дикое, устрашающее одним только своим видом животное, массивными лапами с длинными крепкими, словно из металла, когтями, встало на задние конечности, опираясь передними о столешницу, и, изредка кидая взгляды в стороны, бессовестно поедало спагетти с томатным соусом. и именно этот факт разбивал весь имидж злодея в щепки, показывая людям другую сторону волка — совсем безобидную, милую, заботливую, немного забавную своей наивностью и смелостью в мелком воровстве с голодухи.       когда ник с перемазанной красной мордой и парой свисающих спагетти покрутил головой в стороны и заметил вэша с мелони в дверях, то первым, что он сделал, так это испуганно замер и широко распахнул глаза. на пару секунд воцарилась мертвая тишина. казалось, он задержал дыхание. выглядело комично: его поймали как маленького ребенка, что втихаря воровал сладкое. — ты… — вэш растерялся. он явно не ожидал увидеть подобного. — ты что делаешь, негодник! — этому негоднику хватило смелости отмереть и дожевать остатки, что были в его пасти, на что вэш еще больше распалился и раскричался, стремительно подбегая к месту происшествия, — эй, у тебя совесть вообще есть? — кстати, забавно отметить, что пусть раньше парень редко когда на кого ворчал или бранил за мелкие оплошности, или его было легко обвести вокруг пальца, состроив глазки, то жизнь с детьми научила его на них не реагировать и быть более уверенным, серьёзным и непреклонным. однако конкретно сейчас вид волка его больше рассмешил, из-за чего его речь прерывалась смешком, похожим на нервный.       сам волк бросился обратно под стол, прижав хвост. — плохой мальчик! — а вот эта фраза вэша стала для него ошибкой. в ответ на это он получил несильный укус, скорее формальный, от него там одно название, рычание и толчок в ногу, когда ник, поняв, что ему ничего более не угрожает, кроме как насмешек и шуток в его сторону, вылез из своего укрытия и демонстративно уселся спиной в дальнем углу кухни, гордо подняв подбородок и сильно виляя хвостом. он им почти бился. — да ты что, мы умеем обижаться?       послышался непонятный звук то ли кроткого рыка, то ли скомканного «гавка». никто не понял. даже сам волк. но теперь в комнате смеялись двое: мелони и вэш.

***

      вэш сидел в той самой комнате с архивом пленок и с одним лишь кинопроектором, наверное, на весь город. он так часто сюда заходил, на самом деле. пересматривал особенно старые киноленты, где был николас. отчего-то хотелось называть его именно николасом, как все дети в приюте. его настоящим именем, а не прозвищем, позывным с группировки. да и сам он замечал, что тот откликается на свое родное имя быстрее, нежели на какое-либо другое.       вэш скучал. в моменты, когда он оставался один, ему становилось уж больно одиноко. перед глазами мелькал тот самый день, когда николаса почти не стало, когда тот висел на волоске от смерти. ему ничего не помогало, ни ампулы, ни лекарства, ни остановка крови бинтами или чем-либо ещё. тогда вэш правда не понимал, а что ему нужно было сделать. запаниковал. потому и отдал часть сил на почти воскрешение, параллельно с этим окрашивая половину волос в черный. они были ему как напоминание о дне, который он хотел забыть.       одновременно с этим вэш винил себя. не только в том, что не успел, но и в том, что вел себя как умалишенный. ливио тоже нужна была его поддержка, ведь он как никто другой понимал, что тот чувствует, оказались же в одной лодке. а в итоге бедный ребенок вытаскивал из слез и соплей, по факту, стопятидесятилетнего старика, когда самому было не лучше, если не хуже.       да чего говорить, вэша до сих пор каждый раз коробит, когда дети зовут волка по имени «ник». все время дергается, надеясь увидеть не мохнатое создание, а человека, с тем же цветом блестящих волос. к слову, вэш не раз уже задумывался, как моментами эти двое похожи. не только внешностью, но и повадками. николас был не прочь отведать те же самые спагетти, также любил играться с детьми, приглядывать за ними. и взгляд уж больно у волка был похож на человеческий, осознанный. очень подходящее дети имя выбрали.       ход мыслей остановил как раз ник, который бесшумно возник в темной комнате, так же, как и николас любил делать. он обошел парня вокруг, бегло осмотрел помещение и уселся напротив. из-за темноты зрачки его были широкими, а сами радужки янтарных глаз превратились в желто-оранжевые кольца. тот посмотрел на него как-то странно, словно в душу заглядывая, а после улегся под бок, кладя голову человеку, сидевшему на полу, на колени. вэш осторожно запустил руку в густую шерсть. — знал бы ты, как похож на одного очень близкого мне человека, — прерывисто вздохнул ураган, — расплакался бы…       вэш уснул на пыльном полу в темной комнате с горами пленок, прижимаясь к теплому и мягкому боку волка. чужая шерсть впитала в себя соленые слезы во сне.

***

      ник исчез так же внезапно, как и появился. он провел в приюте от силы дня три, а после испарился одним утром, которое началось с ветряной погоды. ветер поднялся настолько сильный, что на улицу выйти было невозможно, всюду в глаза, нос и уши летел песок. после себя ник оставил только следы больших лап, теплые во всех смыслах воспоминания и пару перьев птицы, которые не долетела до своего адресата. кем бы волк ни был по всем слухам и легендам, хищником он все же оставался. а чем ему мешали белохвостые орланы? да бог его знает.