Султан Кеманкеш

      Сарп стоял напротив Шаха Шихмуза. Он не боялся его. За спиной Шаха стояла его многочисленная стража, а рядом сын. Сарп же стоял один. Рядом с ним не было никого из близких. Ни Кеманкеша, ни Бахти. Только янычары, готовые в любой момент броситься в бой.        – Я приглашаю тебя на дуэль, Великий Визирь! Выиграешь ты – Персия и Султан твои. Выиграю я – Османская империя и Кесем Султан мои. А так же жизни всех вас будут принадлежать мне. – сказал свои условия Шихмуз. Сарп понял, что тот даже и не скрывает того, что хочет сделать с ними всеми. Только ошибается. Кесем Султан никогда не будет рядом с ним. И жизни членов Султанской семьи никогда не будут ему принадлежать.        – Я согласен. – сказал тот, не долго раздумывая. Если нет Бахти, действовать должен он. – Но у меня тоже есть условие. Мы будем сражаться без кольчуги. И только на мечах. И ваш сын должен снять обмундирование и сдать оружие, чтобы вам не помогал. – высказал свои условия Паша. Шихмуз хитро улыбнулся. Понимал, что Паша умен и знает, что Шах коварный человек.        – Хорошо. Я согласен. – стал снимать с себя тяжёлые доспехи. Сарп тоже снял своё обмундирование. Он был готов. В крови кипела ярость. Ему нужно было освободить Падишаха и спасти его. Иначе, он не простит себе этого никогда.        Тасман тоже снял с себя кольчугу и отбросил лук со стрелами и меч. Стоял поодаль своего оружия. Провоцировать врагов нельзя. Янычары и воины Персии расступились, давая большую площадку для боя двух влиятельных людей. Один – Шах Персидской империи, а другой – Великий Визирь Османской империи, самый близкий приближенный Султана Кеманкеша.        Сарп встал на середину, выделенного поля. Напротив него Шихмуз. Мужчина он был тоже сильный и являлся достойным противником. Они сейчас чуть ли не обнажены друг перед другом. Ранить человека без доспех легче лёгкого. Оба ждали команды.        Тасман, что должен был дать её, поднял руку, а после резко опустил. Нападал Шихмуз, а Сарп лишь отбивался. И отбивался умело. Вновь закипел бой. Только теперь не между армиями государств, а между Шахом и Пашой.        Сарп вкладывал все свои силы. Вспомнил все то, что довелось пережить на этой войне. Вспомнил, как Бахти рассказывал о том, в каком состоянии сейчас Кеманкеш. Ему сейчас вероятно ещё хуже. Он подумал о жене и ребенке, а том, что совсем скоро должен был родиться ещё малыш. Подумал о Кесем Султан и о том, как она отреагирует на это все. Сейчас она в неведении, но узнай она, что муж находится в плену, ей явно станет плохо. Что она, что Мелек, Эмине, Ленора и остальные, они не должны знать этого. А если и узнают, то пусть после того, как Повелитель будет освобожден. А Сарп был уверен, что спасет своего Падишаха. Ярость наполнила его от самых кончиков пальцев до мозга. Окутала, словно пелена. Обжигала изнутри и давала неимоверную силу. Не смотря на то, что уже октябрь, прохладно и он в одной льняной рубахе и штанах, ему было жарко.        Адреналин кипел в крови и не давал думать здраво. А сейчас ему это и не нужно. Ему нужно победить. Здесь думать не надо, надо уметь отбиваться и наносить четкий удар. Слышался лязг металла, от мечей чуть ли не отлитали искры. Обстановка накалилась. Стало душно, жарко. Будто в летний зной. Хотя небо было хмурым и пасмурным.        Сарп задел своим мечем плечо Шаха и тот на мгновение отскочил, почувствовав жгучую боль от острого металла. Но не остановился. Ринулся в бой дальше. А Сарп не чувствовал усталости, об этом он даже не думал. Думал о том, как хорошо будет после того, как они вернуться домой. Да, раненые. Да, уставшие. Да, пережившие много боли. Но счастливые. Дома ждут жены и дети.        В одно мгновение Сарп выбил меч из рук Шаха. Естественно, Шихмуз не стал наклоняться и поднимать. Понимал, что его убьют, если он так сделает. Поэтому просто уклонялся от ударов. Но потом и он упал, неудачно отклонившись от меча. Сарп поставил ногу сверху и воткнул меч рядом с головой Шаха.        – Янычары! Схватить Шаха и его сына Тасмана! – крикнул Сарп. Те тут же принялись исполнять приказ. Персидская армия стояла молча. Они не могли действовать без чьих-то приказов.        Тасман попытался бежать, но его быстро догнали и связатали. Тоже самое было и с Шахом. Но прошло около десяти минут, чтобы справиться с ними. Сарп подошёл к ним и посмотрел вниз. Они сидели на коленях. Так их посадили янычары и сопротивляться их напору, они не могли.        – Вы проиграли. А твоя армия без тебя ничто! – сказал Сарп и снял с его шеи ключ от ворот. Отдал главнокомандующему, который мог заместить Сарпа на войне. Но этого, Хвала Аллаху, не понадобилось. – Заключить их под стражу! А после врываемся в город и забираем нашего Повелителя. – он знал, что те уже обо всех догадались. Ведь Шихмуз говорил об этом. Не прямо, но догадаться можно.        Сарп повернулся и пошел к лагерю. Там он умылся прохладной водой, освежился, попил и был почти как новый.        После того, как Великий Визирь пришёл в себя, он приказал янычарам идти прямо на дворец. Дойдя до главных ворот, открыл ключом, который снял с шеи Шаха. Они вошли на территорию дворца. Стража стала защищаться, но их надолго не хватало, уже через полчаса армия Османов подошла к главному входу во дворец. И стражники, что там стояли, тоже были убиты в долю секунды.        Сарп и два приближённых ему воина первые вошли во дворец. За ними янычары. Дворец очистили от персов буквально часа за полтора. Конечно, были потери и со стороны Османов, но они были не столь значительные, как у персов. Под конец войны в Персии в принципе осталось осталось не так уж и много воинов.        Сарп вошёл в гарем Падишаха и направился к главные покои, которые были закрыты изнутри на засов. Он приказал янычарам ломать двери и они сделали это достаточно быстро. Сарп вошёл в покои.        В дальнем углу сидела, как он понял, главная фаворитка Шаха, прижимая к себе троих детей. Старшему на вид было лет двенадцать, среднему лет восемь, а младшим ребенком была девочка и ей было года четыре. Сарп подошел к ней и женщина крепче обняла детей.        – Не надо! Прошу Вас, не убивайте моих детей! Верните моего Тасмана! – заговорила женщина на турецком. Знала она его не очень хорошо, но речь ее была понятной.        – Скажи мне, где находятся ключи от темницы и есть ли у Шаха еще дети, кроме твоих! – строго сказал Сарп. Слова о её детях он проигнорировал. Все равно не получиться их оставить в живых, как бы жалко не было. Они враги и большая вероятность того, что когда вырастут, они захотят отомстить.        – Ключи от темницы в покоях Шаха в верхнем ящике в столе! Не трогайте детей, молю Вас! – проговорила она, крепче прижимая своих сыновей и дочь к себе. У женщины по щекам текли слезы. Маленькая девочка громко заплакала от страха. Сарп любил детей. И их ему было действительно жалко. Сердце сжалось, но нужно было сохранять хладнокровие.        – Дети в этом дворце есть, кроме твоих?! – повторил он. Женщина кивнула головой.       – У Шихмуза еще две фаворитки. У одной сын и дочь, а у второй дочь! Но прошу, не трогайте их! В чем виноваты дети? Убейте меня, но трогайте детей! – плакала она. Сарп отвернулся от женщины. Кивнул янычарам и те забрали детей у матери, не смотря на крики. И саму женщину взяли под руки двое янычар, не смотря на то, что та отчаянно сопротивлялась и просила помиловать.        Сарп направился в главное покои дворца и быстро нашёл большую, связку ключей. Это были ключи от всех камер в темнице. И один из всех ключей выделялся. Это был ключ от самой темницы. Двух янычар, которые были ему самые близкие, он взял с собой. А остальным приказал разыскать фавориток и троих детей.        Все эти дни Кеманкеш плохо себя чувствовал. Да и в темнице не будешь чувствовать себя хорошо. Но дело было ней в этом. Он ничего не ел, а то, что ему приносили, нельзя было назвать едой. Пил только воду, что приносили, но и она для него больше не имела значения.        Он был привязан к каменной стене, цепями. Запястья и щиколотки уже давно были стёрты и кровили. Спина болела. Шрамы были не обработаны, каждый раз из-за неловкого движения начинали кровоточить.        Он уже потерял всякую надежду на спасение. Уже распрощался с жизнью, с женой, детьми и семьёй. Каждую ночь ему снилась его Кесем. И каждый раз она была в белом длинном платье свободного кроя. Он подходил к ней, хотел обнять, вдохнуть любимый аромат, но она исчезала, как только он оказывался рядом.        Сарп вошёл в темницу, открыв массивную дверь ключом. Стражи не было. Кеманкеша никто не охранял. Он стал заглядывать в маленькое окошечко каждой камеры. Повелителя увидел он в последней. Стал подбирать ключ.        Отворил дверь и вошёл в сырую комнату, которую нельзя было даже назвать комнатой. Камера пыток. Сарп быстро сократил расстояние и оказался рядом с Повелителем. Тот тяжело дышал, будто ему не хватало воздуха. Хотя, все было возможно.        – Повелитель! Повелитель! – стал аккуратно хлопать его по щекам. Кеманкеш медленно поднял тяжёлые веки. В глазах все расплывалось от слабости, усталости и истощения. Он не сразу узнал Пашу, для этого потребовалось время.        – Сарп... – сухими губами прошептал он. Голос был слабый и малопонятным. Как только Сарп понял, что Повелитель пришёл в себя и принялся открывать колодки, к которым он был привязан. Освободив Повелителя, он стал поднимать его. Кеманкеш старался тоже встать. Но силы покинули его тело. Было тяжело.        – Повелитель, потерпите. Чуть-чуть. Ещё немного. – проговорил тот. Понял его на руки и крикнул янычар. Те помогли вывести Повелителя из темницы. Нашли ближайшие покои. Уложили Кеманкеша на кровать на живот. Пришёл Османский лекарь, что был в походе всегда рядом с Сарпом и стал обрабатывать раны Мустафы, осматривать его, выгнав всех из покоев.        В то время, пока лекарь обрабатывал раны Кеманкеша, Сарп приказал принести чистую одежду и что-нибудь поесть. Желательно жидкое. Он много времени голодал и Паша понимал это, поэтому тяжёлую пищу есть нельзя.        Через два часа Кеманкеш был весь перебинтован и накормлен бульоном. Об этом позаботился Сарп. Он приказал кормить Падишаха, зная, что сил у него сейчас мало. И прекрасно понимал, что для Кеманкеша это будет, как унижение и он будет сопротивляться, но ничего подобного. У него не было сил даже сопротивляться.        После приема пищи, Кеманкеша переодели. Тот приказал всем выйти. Хотелось остаться одному. Он присел на кровати и подложил под спину подушку. Устало уставился в одну точку. Не заметил даже, как двери покоев открылись и кто-то вошёл.        Это вновь был Сарп. Он подошёл и поклонился. Кеманкеш поднял на него усталый взгляд. Сейчас Паша мог полностью разглядеть Повелителя. Он заметил синяки под глазами, которых до этого не видел. Они были о усталости, истощения и недосыпа.        – Повелитель, я очень за Вас переживал. – проговорил тот, сев на край кровати. Он знал, что Кеманкеш не будет против. Да и сейчас сказать он толком ничего не сможет. Ему нужно прийти в себя.        – Как дела обстоят в столице, ты знаешь? Как Кесем? – первое, что спросил тот. Сарп вспомнил письмо, которое вчера пришло от Бахти.        – Там все хорошо. Кесем Султан и все остальные в безопасности. Султанша писала Вам. Письмо лежит в Вашем шатре. – объяснился тот. Кесем и правда писала ему, так как очень переживала. В письме она снова говорила, что любит и скучает. И просила быть осторожнее. Но Сарп этого письма не открывал. Оно так и лежит в металлической тубе.        – Спасибо. Человек, которого я воспитал оказался преданным. А вот брат оказался врагом. – проговорил тот, посмотрев на Сарпа, который хотел что-то сказать, но не успел даже звука вымолвить, как Падишах продолжил. – Где он? Как только увижу, собственными руками задушу. – он сжал кулаки настолько сильно, насколько позволял измученный организм.        – Позвольте мне рассказать... – проговорил Сарп. Кеманкеш лишь удивленно кивнул. Мол, что тут объяснять? И Сарп начал свой рассказ. Он рассказал все, что было с того, момента, как тот попал в плен. И про то, почему Бахти пришлось пытать своего брата, и про то, что этот план они составляли вместе, и про то, что Шехзаде сейчас в столице. Кеманкеш был удивлен.        – То есть ты хочешь сказать, что мой брат пытал меня в мое же благо? – Кеманкеш не мог поверить в то, что Бахти не предавал его, ведь в темнице тогда, он слышал иные слова и эти слова звучали уверенно.        – Конечно, я понимаю, Вам больно, но это так. Бахти не виноват. Если кого винить, так меня. Повелитель, извините. Мы хотели, как лучше. Но сейчас Вы с нами и Кесем Султан с остальными в безопасности. – Сарп понимал, что по сути бред, а с другой стороны правда. – У Бахти не было злого умысла. Он пришёл ко мне после того, как сделал это с Вами, у него руки тряслись, он чуть ли не плакал. Все руки его были побиты. – стал оправдывать Бахти.        – Я хочу в Стамбул. Завтра же мы отправимся в путь. А сегодня вечером я встану на ноги и казню Шаха с его детьми. Фавориток тоже. Много вреда они не принесут, но лишние проблемы мне не нужны. – проговорил он.        – Повелитель, Вам нужно окрепнуть. И здесь надо навести порядок. Я думал мы через неделю только отравимся. – стал протестовать Сарп.        – Нет. Здесь я оставлю Омера Пашу. Он последние годы не совершил ни единой ошибки. Он наведёт порядок. А мы с тобой отправимся домой. Тебе тоже нужно. Мелек, Кемаль и малыш ждут тебя. А сейчас иди. Я посплю. Разбуди меня ближе к вечеру. – сказал тот. Сарп лишь кивнул. Встал поклонился и ушёл.        Кеманкеш лёг на бок и закрыл глаза. Сон затянул его в свои объятия настолько быстро, что он даже не заметил, как уснул.