Султан Кеманкеш

      Настал день, когда Султанзаде Селим должен был сесть на трон и перенять власть у мужа своей бабушки – Султана Кеманкеш.        За это время Кесем Султан успела пересмотреть весь гарем и в нём осталось лишь два десятка девушек, что подходили по возрасту. Остальные же были выданы замуж или сосланы в разные дворцы и имения для службы. Так же женщина выбрала и наложницу, которую отправит внуку. Но Амелии, которая все время вела себя тихо и старалась быть незаметной, ничего не говорила. Девушка лишь выполняла свои обязанности.        Утро было солнечное, несмотря на холодную середину ноября. В покоях Султанзаде Селима началась суматоха, хотя сам парень не беспокоился. За два дня он успел подготовить речь и морально тоже уже был готов. Он делал это все ради бабушки и покойных матери и отца, которые непременно гордились бы своим сыном.        Народ и почти вся империя были в курсе всего. Во дворец приехал и Сарп Паша, который обязан был присутвовать. Мелек же осталась в своём дворце вместе с новорожденной Сибель и старшим сыном. Бахти и Ленора тоже остались у себя во дворце. Адем же обязан был присутвовать, только в качестве янычара. Эмине не пожелала ехать с ним, так как лишний раз пересекаться с дядей не хотела.        Кёсем так же с самого утра готовилась выйти к народу и волновалась за своего внука больше, чем он сам. Кеманкеш же, что помогал жене и обсуждал по ходу дела некоторые вопросы, старался её немного успокоить и кажется у неё это получилось.        Это восхождение на трон стало символом надежды для многих. Церемония происходила в окружении янычар – элитного корпуса, который долгое время оставался символом силы и преданности. Величественные стены дворца были украшены флагами, а воздух наполнился звуками военных маршей и восторженными криками народа. Селим, облаченный в традиционные одежды Султана и тюрбане, украшенном камнями, стоял за дверью, подавляя в себе некоторое волнение. Сзади него, по правую руку стояла бабушка. На ней было темно-синее платье, лицо было закрыто от посторонних глаз. По левую руку стоял Кеманкеш, облачённые в свои привычные одежды, на голове тоже тюрбан, но уже проще, чем у Селима. Рядом с уже почти бывшем Султаном стоял Сарп Паша.        Массивные двери открылись и Селим твердо зашагал, гордо подняв голову. За ним его близкие, сопровождающие в такой нелегкий путь. Парень вышел перед своими подданными и янычарами, полный решимости и уверенности в своих силах. Он произнес клятву, которая стала важным моментом для всех присутствующих.        – Я, Султан Селим! Сын покойных Атике Султан и Силахтара Паши! Внук Великой Кёсем Султан и Султана Ахмеда! Клянусь защищать нашу землю, заботиться о нашем народе и следовать путем справедливости и мудрости! Я буду хранить традиции и обычаи нашего великого государства, укреплять его границы и обеспечивать мир и процветание. Я обещаю, что моя власть будет служить народу, а не наоборот. – голос был тверд и уверен, в нем чувствовалась величественность. Эти слова вызвали бурные аплодисменты и крики от янычар и собравшихся.        – Да здравствует Султан! – их преданность новому правителю была очевидна, и многие верили, что под его руководством страна сможет преодолеть все трудности и снова занять достойное место на мировой арене. Султан Селим вступает в новую эпоху, полную вызовов и возможностей. Его правление обещает быть временем перемен, когда старые традиции будут сочетаться с новыми идеями.        – Я, Султан Кеманкеш-Мустафа, передал свою власть Султану Селиму! Да будет его меч острым, а правление справедливым! – проговорил короткую фразу уже бывший Султан. Кесем с гордостью посмотрела на внука, а потом и на мужа. Он гордилась ими. Очень.        После требовалось поставить печати на документы, что представители Султанской семьи и сделали. Янычары поклонились, положив руку на грудь. Селим гордо развернулся и ушёл, все так же гордо держа спину и голову. За ним последовали остальные.        – Селим, ты хорошо держался! Ты молодец! Я очень горжусь тобой, мальчик мой. – проговорила Кёсем, когда они остались вчетвером: Селим, она, Кеманкеш и Сарп. Лишних глаз не было.        – Признаться честно, я волновался. Но все прошло очень даже хорошо. Сейчас я поеду в усыпальницу родителей. Возьму с собой Хатидже. – сказал он. Кёсем кивнула. Сняла ткань с лица и подошла к внуку ещё ближе.        – Не волнуйся. Все тебя приняли. Все у тебя будет хорошо. Ты сильный. А я всегда буду рядом, ты это знаешь. – поцеловала его в лоб. Для его новоиспечённому Султану пришлось наклониться немного, ведь уже был выше женщины.        – Знаю, бабушка, знаю. – он крепко обнял её. Кёсем ответила ответными объятиями. Простояв так где-то с минуту, первым отправился Селим. Улыбнувшись бабушке, он посмотрел на Кеманкеша, тот ему едва заметно кивнул. Парень развернулся и ушёл в своём направлении.        – Сарп, ты можешь ехать домой. Больше не смеем тебя задерживать. – сказал мужчина, посмотрев на воспитанника.        – Хорошо, Повелитель... – проговорил он и вдруг замолк. Теперь не знал, как обращаться к нему.        – Я теперь Бей. А Кёсем – Ханым. Мы не имеем никакой власти. Но Кёсем член Султанской семьи. Поэтому мы имеем содержание. Для тебя, Сарп, я прежний Кеманкеш. Друг и наставник. – ответил мужчина на вопрос, читающийся в глазах.        – Воспитатель. – проговорил Сарп. Мустафа улыбнулся. Был рад, что его ценят и уважают.        – Что ж, ступай, Паша. Тебя ждут жена и двое детей. – сказал Кеманкеш. Сарп кивнул и поклонившись, ведь ещё не привык, что кланяться не надо, ушёл. Кёсем и Кеманкеш направились в главные покои гарема.        Весь день гарем гудел, как растревоженный улей. Шёпот скользил по коридорам, словно ядовитые змеи, проникая в каждую щель, в каждый уголок. Сегодня к Султану Селиму, юному правителю впервые отправится наложница. Кёсем уже выбрала девушку. Она была на год старше её внука. Темноволосая девушка с карими глазами. В гареме она уже около года и за ней не было замечено ничего плохого.        Амелия Хатун прислушивалась к обрывкам фраз. Сегодня она весь день сидела в гареме, слушая разговоры юных наложниц о новом правителе. Но в один момент разговоры о Селиме стали другими. В них звучали не просто почтительность и надежда на благосклонность. В них зазвучала зависть. Зависть к той, кто станет первой, кто удостоится чести разделить ложе с юным Султаном.        Амелия фыркнула про себя. Честь? Разве можно так назвать участь наложницы? Она всегда считала, что есть нечто большее, чем просто красота и умение угождать. Но... Что-то зацепило ее.        И тут, словно удар грома, её пронзила мысль. Другая, не она. Другая девушка войдет в покои Селима. Другая будет слушать его голос, видеть его улыбку, делить с ним эту ночь, превращаясь из девочки в женщину. И он забудет те вечера, проведённые на балконе его старых покоев.        Девушка замерла. Почему ее так задело? Она никогда не думала о Селиме, как о возлюбленном. Он был просто мальчишкой, Султанзаде, потом наследником престола, фигурой, скорее, политической, чем личной.        Но в этот момент все изменилось. Впервые она увидела в нем не Султанзаде, а человека. Юного, может быть, испуганного, но наверняка любопытного и жаждущего чего-то нового. И почему-то ей захотелось, чтобы это "новое" открыла ему именно она.        В голове промелькнула безумная мысль. Опасная, дерзкая, немыслимая. Но она уже была не в силах ее остановить. Словно одержимая, Амелия бросилась прочь из гарема. Забыв о гордости и принципах, она быстрым шагом добралась до хаммама, который топили для девицы, которая сегодня должна была пойти в покои Султана. В хаммаме было несколько комнат, девушка выбрала одну из них и стала тщательно мыться, при этом стараясь быстрее.        После пошла в комнату с нарядами и стала выбирать. Тонкий шелк цвета утренней зари нежно облегал ее юную фигуру. Она наспех нанесла румяна на щеки, подвела глаза сурьмой и распустила свои длинные светлые волосы, украсив их россыпью жемчужин.        Она знала, что делает. Это было безумие, граничащее с самоубийством. Но она не могла остановиться. Ее толкала вперед какая-то неведомая сила, смесь любопытства, ревности и странного, еще не осознанного влечения.        Посмотрев на себя в зеркало, Амелия улыбнулась и вышла из бельевой. Помчалась к покоям Селима, который не так давно вернулся во дворец. Сначала был в усыпальнице, а потом просто гулял с сестрой, разговаривая с малышкой на разные темы и вновь рассказывая о родителях.        Дрожащая от волнения и предвкушения, Амелия встала перед дверями покоев Султана Селима. Сердце стучало в груди, словно пойманная птица. Она глубоко вдохнула, набралась храбрости и посмотрела на стражу.        – Хатун, ты не имеешь право входить в покои. Повелителю готовят другую девушку. – сказал стражник. Тогда девушка вновь вдохнула воздуху и узловчившись... Ворвалась покои.        В покоях было полумрачно. Селим стоял у окна, глядя город, который стал теперь его. Вся страна была в его руках. Сейчас он уже был переодет в ночные рубашку и штаны. Волновался по поводу наложницы и думал лишь об одной. Услышав шум, он резко обернулся. На его лице застыло изумление.        – Амелия? – выдохнул он. Девушка, полная решительности подошла ближе.        – Не будет другой наложницы, слышишь?! Ты выбрал меня и я не позволю тебе поменять свой выбор! – сказала она громко. Парень улыбнулся, приподняв лишь уголки губ. Он надеялся, что она одумается и она сделала это. Но решил поиграть с ней так же, как и она играла с ним. А может быть даже неосознанно. Его полуулыбка превратилась в ухмылку.        – Серьезно? Говорила мне, что ни за что не станешльмоей наложницей, а сейчас врываешься в мои покои, когда я жду другую девушку? – спросил тот. Но Амелия не расстреялась. Подошла ещё ближе, почти плотную. Посмотрела ему в глаза.        – Да. Я говорила. И я лишь хотела исполнить то, что обещала матери. Татары убили её и я обещала отомстить. Но тебе не за чем мстить. Поэтому я решила любить. Любить тебя. Быть твоей. Родить тебе детей. И другой не будет. – сказала она твердо. Ненадолго отвела глаза, но вновь посмотрела на него.        Их взгляды встретились. Амелия робко приподнялась на цыпочки, и Селим, словно завороженный, наклонился к ней. Их губы соприкоснулись, словно случайно, словно перышко коснулось кожи. Это был не поцелуй, а скорее обещание поцелуя, нежное прикосновение, заставившее замереть сердце и задержать дыхание. Он был таким невесомым, таким чистым, что в его невинности таилась огромная сила.        – Не боишься, что эта Хатун потом сожжёт тебя? – спросил Селим, первым отсранившись от девушки.        – Пусть хоть тысячи раз сожжёт. Лишь бы ты не отказался от меня. Прости, я была не права. Я хочу быть твоей, Селим. И чтобы ты был мой. Только мой. – прошептала она, прижимаясь к парню. Он приподнял её голову и вновь поцеловал. Снова совсем невесомо.        – Ты уверена? Возраст... – тихо спросил он, прижимая её к себе и крепко обнимая. Она кивнула.        – Не имеет никакого значения. Да, я знаю, что я буду не в восторге. Но это наш общий первый раз, не так ли? Кёсем Султан рассказывала мне обо всем. – ответила девушка. Парень улыбнулся. Отстранился от неё.        – Хорошо. Только говори мне о том, что не нравится. Поняла? – проговорил он. Она кивнула. Взяла его за руку и повела к ложу, подготовленному слугами. Они сели на кровать.        Селим вновь поцеловал её. Поцелуй был долгим и глубоким, заставляющим забыть обо всем на свете. Она чувствовала вкус его губ, тепло его дыхания, силу его объятий. Мир вокруг исчез, оставив лишь их двоих в этом замкнутом пространстве. Ее тело отзывалось на каждое его прикосновение, посылая волны удовольствия. Она чувствовала, как ее разум затуманивается, а инстинкты берут верх. Она отдалась в его власть, не думая о последствиях.        Темноволосая красавица гарема шла в сопровождении слуг к покоям Султана. Никто и не знал, что Амелия Хатун – тихая и неприметная девушка сейчас находится там вместо неё. Как только они подошли к покоем, два стражника преградили путь уже ей.        – В покоях Повелитель не один. – проговорил стражник. Глаза девушка расширить от удивления и колкой обиды.        – Как это? Он ведь ждал меня... – прошептала девушка тихо. Стражник пожал плечами и принял невозмутимый вид. Девушка прислушалась и все поняла. Из-за двери покоев доносились, едва уловимые, приглушенные вдохи.        – Тогда возвращаемся в гарем, Хатун. – проговорила Калфа. Девушка, что была одета в красивое красное открытое платье, посмотрела на нее с печалью в глазах. Она надеялась стать первый, а сейчас там уже кто-то.        – Кто она такая? – так же тихо спросила девушка. Стражники переглянулись.        – Амелия Хатун. – проговорил один из них. Глаза девушки вспыхнули огнём. Они все общались хорошо. Знала ли Амелия, что именно она должна попасть в покои Султана?        – Я хочу видеть Кёсем Султан. – сказала Хатун, когда они уже шли обратно в гарем. Идти в общую комнату не хотелось, чтобы не пережить позора.        – Это невозможно. У Госпожи своя личная жизнь. И сейчас она в покоях не одна. Там ее дети и супруг. – спокойно проговорила Калфа.        – Умоляю. Я ничего плохого не сделаю. Мне нужно сказать ей несколько слов. Но это крайне важно. – тихо говорила девушка. Калфа вздохнула и повела Хатун в другую сторону, на второй этаж гарема, в покои Кёсем Султан.        Наложница вошла в покои Кёсем, полные изысканных украшений и ароматов благовоний. Женщина, которую предупредили о том, что девушка придет к ней спускалась со второго этажа своих покоев. На ней было лишь легкое ночное платье и халат в тон ему. Она уже собиралась ложиться спать вместе с супругом, так как дети уже давно были уложены. Кёсем подошла к девушке и вопросительно посмотрела на неё. Та поклонилась.        – Султанша, почему, когда я подошла к покоям мне сказали, что в них другая наложница? Это ведь я должна была быть сегодня там! – произнесла девушка, стараясь не смотреть на Госпожу, так как боялась её.        Кёсем, обладая умением сохранять спокойствие даже в самых бурных ситуациях, взглянула на неё с лёгкой усмешкой. Она знала, что в мире гарема каждое решение Султана — это не просто вопрос предпочтений, но и игра власти, где каждая наложница стремится завоевать сердце и внимание своего Повелителя. Ей просто повезло, что Кеманкеш не прямой потомок династии. Он не стал жить по правилам гарема. Но сейчас они возвращаются.        – Ты должна понимать... – мягко ответила Кёсем. – Что в нашем мире всё меняется. Каждый выбор султана – это отражение его настроения и желаний. Что за наложница в покоях Султана? – спросила она.        – Амелия Хатун, Госпожа. Она громче всех кричала, что не станет фавориткой. – ответила девушка. Женщина улыбнулась. Была рада, что девушка все таки одумалась. Но опомнившись, произнесла:        – Это выбор Повелителя. Значит чем-то она зацепила его. Нужно быть хитрее. – ответила Правительница. Наложница, хоть и была оскорблена, осознала, что Кёсем говорит правду. Дворцовые интриги были сложными и многослойными.        – Я поняла, Госпожа. Извините, что потревожила... – сказала девушка и поклонилась. Кёсем кивнула ей и Калфе. Те удалились. Женщина отправилась обратно в спальню.        На кровати её ждал муж. Он смотрел на неё с нескрываемым восхищением, ведь очень любил её ночные образы. Ночью она казалась воплощением божества. Кёсем сняла пеньюар, повесив его на край ширмы. После чего подошла к кровати и села с обратной стороны.        Мужчина приподнялся и приблизился к ней, положив руку на хрупкое плечо и поцеловав в шею. Женщина глубоко вздохнула и подумала о том, что скоро эти интриги и гаремная жизнь для неё закончатся. Она будет жить с мужем и детьми в счастье и спокойствие. Она надеялась на это.       – Ты снова наряжена. Когда уже расслабиться? – спросил он тихо, убирая с плеч волосы, откидывая их за спину. Кёсем повернулась к нему, прервав прикосновение.        – Когда уеду отсюда. Наложница пришла. Возмущалась по-поводу того, что подошла к покоям моего внука, а там другая. Амелия. – ответила Госпожа. Кеманкеш прижал её к себе, обнимая за плечи.        – Тебе это нужно? Это уже не твоя жизнь. Не переживай за них. Может они и дети, но сами решат, как жить. А ты живи спокойно и наслаждайся жизнью. Ложись спать. – он приблизился к ней и поцеловал в уголок губ. Она улыбнулась.        Мужчина лег на мягкие подушки, а женщина расположилась на его груди. За непринуждённой беседой и мечтаниях о будущем, оба быстро уснули.