Bella ciao

Окружающий мир еще никогда не казался настолько ярким и красочным. Цветки сакуры стали более насыщенного розового цвета, их запах отчётливее скользил под носом. Люди ходили более статные, на их лицах не читалась вселенская усталость, скорее лёгкая тень меланхолии. Шума практически не было, даже несмотря на то, что шли они через торговую улицу. Все дороги, вместо привычного грязного покрывала из песчаной пыли и ошмётков каких-то гнилых овощей и фруктов, вымощены округлыми гладкими камушками. Блэйд вовсю глазел по сторонам и попутно старался не напороться на прохожих, еле поспевая за наставником, которого такие декорации жизни уже не впечатляют. В очередной раз, задев рукой проходящую мимо женщину, он виновато поклонился ей и, догнав Цзин Юаня, невесомо вцепился пальцами в льняной рукав чужой рубашки. Тот, в свою очередь, сделал вид, что не заметил этого, но темп ходьбы сбавил, отчего Блэйд едва не споткнулся. — Ты впервые в Облачной деревне? — наставник заинтересованно чуть повернул голову влево, чтобы завести разговор с парнишкой. Тот моментально переключил внимание с дымящегося чана с крутящимся в бурлящей воде рисом и неосознанно чуть пригнулся так, чтобы его лицо было ближе к Цзин Юаню. — Да, я раньше жил в западной поствоенной коммуне, — внимание привлекло огромное открытое помещение, в котором четыре женщины, полностью погруженные в работу, что-то усердно ткали. Нити плавно перетекали в ловких пальцах, образовывая небольшое красное полотно. — Простите, что они делают? — он едва ли мог себя пересилить и обращаться к мужчине на «ты». Тот метнул быстрый взгляд сначала на Блэйда, а затем в сторону помещения. — Изготавливают шелк, — мимо пронеслись дети с жаренными рыбками на палочках в руках — мальчик и девочка — примерно одного возраста. На них сразу же шикнула женщина, вероятнее всего их мать. — И как же ты из коммуны выбрался на попечение господина Дань? — Это долгая история, — взгляд помрачнел, на какое-то время переставая цепляться за различные диковины на их пути. Волна неприязни захлестнула сознание, заставляя погрузиться внутрь своих тёмных тревожных мыслей. Это не укрылось от проницательного Цзин Юаня, который подметил резко переменившееся поведение подопечного. Он догадался, что коснулся запретной темы. — Хорошо, можешь потом рассказать, — он на какое-то время смолк. — У тебя тремор в пальцах — ты голодный или нервный? — Блэйд усмехнулся. Поразительно, насколько щедро природа наградила этого человека эмпатией и наблюдательностью. — Скорее первое, чем второе, — он покрепче ухватился за чужой рукав. Вязкое депрессивное наваждение исчезло, и любопытство снова взяло верх. — Но я потерплю, — поспешил уточнить Блэйд, почувствовав вдруг неловкость. Что-что, а скромности ему не занимать. В доме торговца он каждый раз переступал через себя, чтобы успешно сыграть роль обнаглевшего, ведь мужчине нравилось такое поведение — у него рождалось ощущение, что только он может укротить строптивую суку. — Во-первых, мы не торопимся, — Цзин Юань пробежался глазами по ближайшим лавкам и, приметив одну с прилежащими к ней низкими столиками, свернул в её сторону. — А, во-вторых, идти нам ещё прилично. Иди, присядь, — мужчина кивнул вглубь заведения, не оставляя места для возражений. Блэйд открыл рот, чтобы попытаться отговорить наставника, но понял, что это бесполезно, и послушно сделал, что ему сказали. Лавка представляла собой небольшое помещение, облицованное деревом и освещённое тёплым тусклым светом ламп. У входа покачивались два симметрично развешанных красных фонарика, музыка ветра негромко звенела от малейшего дуновения, плавно сталкивающего полые металлические трубки конструкции. Старушка в потёртом коричневом платье с белоснежным фартуком накладывала комки риса в две тарелки, попутно ведя диалог о погоде с Цзин Юанем. Блэйд ненароком перевёл взгляд на улицу, отмечая, что погода действительно хорошая. Кому как, но ему жутко нравилось сочетание пасмурного серого неба и лёгкого ветра — не слишком жарко, не слишком ярко и не слишком душно — идеал. Мужчина продолжал диалог, уперевшись в стойку и положив подбородок на подставленную ладонь, и Блэйда это уже порядком выводило из себя, потому что есть, как оказалось, ему хотелось просто неимоверно. Желудок скручивало голодными спазмами, во рту накапливалось слишком много слюны, а голова слегка кружилась. Решив занять себя хоть чем-то, он посмотрел на бинты на своих ладонях и, посчитав, что они ослабли, начал развязывать их, чтобы перемотать потуже. Пропитавшиеся свежей кровью тряпки неприятно отклеивались от кожи, заставляя раны открываться вновь. Он уже просто не знал, что с ними делать, потому что время на то, чтобы дать им нормально зажить, тратить было нельзя — не спасали даже мази, которыми Наташа ежедневно их обрабатывала. — Я полагаю, у тебя такие раны не от активного самоудовлетворения, — Блэйд поднял голову и густо покраснел, когда до него дошёл смысл сказанных слов. Наставник поставил две дымящиеся тарелки с рисом и поджаренными кусочками рыбы на стол и, скрестив ноги, уселся на пол. — Давай помогу, — он протянул руки к ладони парнишки, что пытался аккуратно наматывать бинт, придерживая зубами один из концов. Сказать что-то против было нечего, он молча протянул конечность Цзин Юаню, слегка вздрагивая от теплоты чужих пальцев. Блэйд не назвал бы себя тактильным человеком, ведь инородные касания в большинстве случаев приносили только боль. Он мазнул взглядом по сосредоточенному лицу наставника и отвёл глаза в тарелку, ощущая робость. С ним ещё никогда не обращались настолько заботливо, разве что Наташа и мама. Но о последней он мало что помнил, ведь болезнь начала пожирать её задолго до того, как Блэйд начал что-то запоминать. — Первую неделю заниматься не будешь, — с задумчивым видом он продолжил оборачивать бинт вокруг бледной ладони с кровавыми разводами. — Нужно всегда знать свой предел: поставишь высокую планку и не сможешь допрыгунть — разочаруешься, потеряешь страсть к делу и перегоришь, — он завязал края бинта и посмотрел в зачарованное сладкой речью лицо Блэйда. Тот моргнул пару раз и растерянно отвёл глаза в стол. Он не понимал, что с ним происходит и почему он так легко доверился этому человеку. Почему он не пытается снова натянуть на себя образ самоуверенного и дерзкого? Почему так быстро смог изменить своим принципам? Почему, в конце концов, властный образ наставника наводит на него такие непонятные чувства? Нельзя назвать это застенчивостью или робостью, но и неуверенностью или недоверием это тоже не назовёшь. Он просто тянулся к нему, как заплутавший во тьме мотылёк тянется к источнику света. Вот только у мотыльков частенько грустный исход — они обжигаются и умирают, едва коснувшись огонька на кончике фитиля. — У тебя поразительно аккуратные руки для мечника, — он вынырнул из своих мыслей. Цзин Юань рассматривал тыльную сторону чужой ладони, водя по тонким бледным пальцам и ухоженным ногтям. Бинт уже был завязан. — Спасибо, — Блэйд поблагодарил за помощь, но запоздало понял, что это прозвучало, как благодарность за комплимент в адрес его рук, поэтому поспешал перевести тему. — Бесплатно что ли? — он дождался, когда на него переключат внимание, и кивнул на тарелки. Звона монет действительно было не слышно, либо же он просто упустил этот момент. — Умею грамотно торговать лицом, — усмехнулся Цзин Юань, принимаясь за еду. Он аккуратно поднял горячую миску, поднося её к своему лицу, и начал с особой осторожностью разделять палочками кусок рыбы на маленькие части, чтобы удобнее было есть. Все его действия выглядели так, словно он нарочно несколько лет обучался этикету, а теперь даже не задумывается над тем, как выглядеть статно в глазах окружающих. Хотя Блэйд вообще сомневался, что эта напыщенная интеллигентность в самом деле напыщенная. Слишком естественно вся эта манерность выглядела в исполнении наставника. Парнишка же в свою очередь не думал о том, как ему красиво принимать пищу — настолько уж сильно одолел голод. Он ел, низко наклонившись над столом, и даже еле успевал пережёвывать рис. Кусочек рыбы оставлен на потом, как самая вкусная составляющая блюда. — Не наклоняйся к еде, ты же не собака, — справедливо заметил Цзин Юань, приостанавливая трапезу. Он смотрел в испуганные доверчивые глаза сверху вниз. Пацан и вправду похож на щенка, зашуганного донельзя, которого так и хочется приютить, потискать, сказать, что всё будет хорошо, и приручить. Первое впечатление было обратным — Цзин Юань увидел уверенного в своих силах юношу, во время дуэли от него исходило злорадство и ненависть, но стоило только посмотреть чуть ближе — потерянность во взгляде была заметна сразу же. Огонёк надежды вспыхнул в бездонных глазах, когда тот увидел внимание будущего наставника. Цзин Юань просто не смог оставить его там, он бы не вынес того, как в одночасье потухла бы искорка, в которую превратился парнишка. Но сочувствие и жалость — не единственные поршни, подтолкнувшие его на это решение. Он увидел потенциал и невероятной прочности стержень в молодом теле. В этом деле главное не переусердствовать, не дать ему понять его истинных способностей, иначе расти будет некуда. Он усердный, упорный, поэтому стремление к какому-то идеалу будет для него лучшей мотивацией.

***

Из деревеньки они вышли уже ближе к закату. Тучи расползлись, уступая место усталым лучам солнца. Тёплый оранжевый свет упорно просачивался сквозь соцветия сакуры, стараясь подарить людям побольше радости за остаток дня. Мелкий гравий, усыпающий всю тропинку, успокаивающе шуршал под ногами — они поднимались в гору по коридору, образованному кедровыми деревьями. Не сказать, что это дикое место, ведь по пути встречались фонарные столбы, ждущие своего часа, а в особо крутых подъёмах примостились лесенки. — Можно вас под руку взять? — Блэйд смело мог назвать себя выносливым человеком, и то, что сейчас происходило с его телом, он объяснить не мог. Воздух был кристально чистым, но дышалось очень тяжело. И дело даже не в том, что они быстро шли или подъём был слишком крутой — наоборот, их восхождение можно считать прогулкой. — Нас нельзя, меня можно, — Цзин Юань приостановился, подставляя свой локоть для опоры. —Тебя, прости, — парнишка опять смутился, останавливаясь посреди дороги, чтобы набрать в грудь побольше кислорода, который, казалось, упорно не хотел туда затекать. Он дышал ртом, стараясь насытиться воздухом и делая глубокие вдохи. Но всё тщетно. Легкие, словно, резко уменьшились в объёме. Блэйд упёрся руками в колени и посмотрел на наставника, непонимающе осматривающего человека перед собой. — Можно тебя под руку взять? — он снова прервался на вдох. — Секунду, я сейчас задохнусь. — Это высотная болезнь, — сообщил наставник, услышав тяжёлые вздохи. Сам же он не подавал никаких признаков дискомфорта: держал всё ту же статную осанку и сохранял расслабленное лицо. Цзин Юань подошел ближе обеспокоенно осмотрел цвет ногтей Блэйда. — Жить будешь, первые дни придётся помучиться от сонливости и мигрени, но потом привыкнешь. Нам максимум метров сто осталось. Он легкими поглаживаниями растёр чужую спину, вынуждая выпрямиться. В согнутом положении ситуация бы только усугубилась. Блэйд послушно выпрямился и увереннее зашагал вперед. И не только потому что услышал, что до конца пути осталось совсем немного, а потому что теплая рука продолжала покоиться между лопаток, создавая иллюзию поддержки. Невозможно было идти спокойно. Чужое касание сильно выводило из равновесия, концентрируя на себе всё внимание Блэйда. Не сказать, что было неприятно, необычно — да. Он не знал, куда себя деть от накатывающего смущения. Сказать, чтобы Цзин Юань убрал руку, будет как-то невежливо, да и поддержка с его стороны ощущалась по-особенному приятно. Все эти противоречия создавали в голове нарастающий фоновый шум. Вот-вот должен произойти резкий хлопок, а затем тишина, погружающая мозг в опьяняющее спокойствие. — Можно личный вопрос? — Блэйд ляпнул первое, что пришло на ум, чтобы хоть как-то уменьшить давление на его мысли. Голос едва не дрогнул, благо ему удалось это скрыть за очередным тяжёлым вдохом. — Конечно, спрашивай, — наставник приветливо улыбнулся, немного поворачивая голову вбок, отчего солнце, осветившее его глаза, придало им чарующий золотой оттенок. — Вы местный? — вопрос звучал грубо, да и к тому же он опять неосознанно обратился к человеку в вежливой форме, хотя тот попросил больше так не делать. — Почему у тебя волосы светлые? — поспешил исправиться Блэйд, что не укрылось от чужих внимательных глаз, вызывая лёгкую добрую усмешку. — Местный-местный, — заверил его Цзин Юань, убирая руку с лопаток и закладывая её себе за спину. Тень разочарования пронеслась во взгляде младшего. С такими, хоть и незначительными, поддержкой и знаком внимания было легче. — Надеюсь, тебе никогда не придётся узнать, при каких обстоятельствах мои волосы перестали быть чёрными, — уже с более задумчивым видом добавил он, устремляя взгляд вперёд. Совсем близко заблестели огни у ворот, а чуть позади вырисовывалась тень достаточно большого особняка, выполненного в древневосточном стиле. Была какая-то особая изюминка во всем этом великолепии, приправленном золотистыми еле тёплыми лучами. Вокруг раскинулись разного рода хвойные деревья: сосны, пихты и кедры — видно, что некоторые из них посажены рукой человека. Из-за высокого забора выглядывали верхушки молодых сакур. Это убранство чем-то напоминает двор торговца, вот только дом у того был безвкусный и вычурный — как раз под стать обнаглевшего вельможи. Смакуя всю эту местную красоту, Блэйд даже на секунду успел забыть, что восхождение на гору доставляло ему неудобства. У ворот несли пост два стражника. Их не волновало то, насколько красивые виды вокруг, они смотрели чётко перед собой, словно были и неживые вовсе. Их одежда вместе с доспехами с виду были просто неподъёмными, и Блэйд искренне недоумевал, как им удаётся стоять настолько ровно. Самому ему хотелось завалиться посреди дороги и дать себе отдышаться, но, если верить Цзин Юаню, это будет бесполезно, ведь дело не в физической нагрузке, а в банальной высоте и разряженном воздухе, к которым тело с непривычки оказалось очень неприспособленным. — Генерал, — в приветственном жесте оба стражника кивнули головами, не смея даже взглянуть на прибывших. Старший коротко им улыбнулся, сощурив глаза и вошёл во двор. — Генерал? — в недоумении полушепотом спросил Блэйд, когда они отошли на несколько метров дальше, чтобы стража предположительно их не услышала. То есть всё это время он общался с настолько высокопоставленным человеком и даже не узнал об этом? Не заметил ни единого знака в поведении, указывающего на это? — Не стоит судить человека по его титулу, — мягко отозвался Цзин Юань. — Вельможа умрет — сто гостей у ворот, генерал погибнет — и солдат не подойдет. Всё это сплошные ярлыки, не надо выдавливать из себя уважение, которого нет. — Мне кажется, эти люди уважают вас, — неуверенно отозвался парнишка, цепляясь взглядом за лицо наставника. Полная безмятежность — как и всегда. Обычно именно за такими масками кроется больше всего черноты, но почему-то Блэйд не боялся её. Необъяснимое чувство подсказывало ему, что этому человеку можно доверить хоть свою жизнь, а пока что это была самая ценная разменная валюта, что он мог предложить. Ведь если у него отнимут жизнь, то он, получается, прожил её зря, поскольку она имеет вес только при наличии достигнутой цели. В случае Блэйда это была месть. Месть за убитое детство и раннее взросление, за все унижения и страдания. И настроен он был крайне серьёзно. — Они уважают не меня, а мой титул, и будут уважать его, пока я жив, — парнишка глотал каждое слово с особой жадностью, ведь слушать речь Цзин Юаня можно бесконечно. Он просто кладезь различных мудростей. Редко доводилось общаться с людьми, обладающими настолько грамотной и поставленной речью. — Мастер, — мужчина настолько резко упал на одно колено, прикладывая руку к груди, что Блэйд растерялся, не понимая, что ему следует сделать, и пару секунд стоял столбом, бегая глазами от названного «мастера» к преклонившемуся наставнику. На небольшой террасе перед входом в здание стояла молодая девушка. Выражение её лица выражало некую надменность вперемешку с недовольством. Она сантиметр за сантиметром пронзала Блэйда колким взглядом рубиновых глаз, вкладывая в это, понятный только ей, смысл. Парнишке стало не по себе, он неуверенно повторил движения Цзин Юаня, и замер, стараясь унять сбитое дыхание и не шататься от легкого головокружения. Всё погрузилось в гробовую тишину, продлившуюся, по ощущениям, минуту, хотя на деле и десяти секунд не прошло. — Ты обещал привести двоих, — вместо приветствий изрекла девушка, переводя колкий взгляд на встающего Цзин Юаня. Блэйда возмутило такое отношение. — Второй прибудет завтра, — заверил наставник, в привычном жесте закладывая руки за спину. Снова молчание. Невесомой походкой девушка спустилась с террасы и подошла вплотную к Блэйду. Если бы он мог, то заставил бы даже своё сердце замереть, лишь бы не издавать лишних звуков. Она, хоть с виду и не блистала физическими данными, источала столько невидимой силы и власти, что хотелось сквозь землю провалиться, лишь бы не ощущать на себе этот холодный пристальный взгляд. — Поднимись, — Блэйд исподлобья посмотрел на девушку и, осознав, что она обращается именно к нему, встал на ноги, неосознанно горбя спину от неуверенности. Холодные глаза пытливо заскользили по его лицу и телу, задерживаясь на ладонях, обмотанных бинтами. — Надеюсь, ты сможешь впечатлить меня, — напоследок изрекла она, разворачиваясь и скрываясь в темноте особняка. Мир вокруг снова ожил. Ветер ласкал ветки деревьев, создавая еле слышный шум, птички перебрасывались коротким щебетом, солнце слепило сощуренные глаза. Блэйд в непонимании уставился на наставника, ожидая хоть каких-то объяснений произошедшему. Тот в свою очередь снова расслабленно улыбнулся и пошёл в направлении входа. — Это моя наставница — Цзинлю, — спокойным голосом он начал объяснять. — Трудно сказать, что ей нравится, ведь её улыбки за то время, что мы знакомы, можно по пальцам пересчитать. Пока у неё нет оружия в руках, можешь считать себя в безопасности, поскольку за всю свою жизнь я не видел кого-либо, кто более искусно владеет мечом. Но о ней тебе сейчас думать не следует, понравишься ты ей или нет — уже не твоя проблема. Сконцентрируйся сейчас на том, чтобы отдохнуть хотя бы два-три дня, пока твоё тело не привыкнет к новой среде обитания.

***

Блэйд поперёк лежал на мягкой постели, заправленной свежим бельём, источающим еле уловимый душок хвои. Руки, закинутые за голову, порядком затекли, но этот фактор волновал его меньше всего. Мыслями он был далеко не в этой комнате. Мерно покачивающаяся за окном сосна ничуть не отвлекала, напротив, помогала образам в голове плавно перетекать из одного в другой. Босую ногу, опущенную на пол, приятно обдувал прохладный ночной сквозняк. Неужели ему наконец-то можно перестать купаться в своей лжи? Неужели можно перестать устраивать маскарад, сменяя свои личности одну за другой? Неужели, в конце концов, он сможет зажить спокойно, не проводя полночи в самокопаниях, приправленных горьким отвращением к самому себе? — Тебя попросили зайти, — в дверном проёме, облокотившись на косяк, застыла служанка. Блэйду сразу показалось, что она выбивалась от общей картины, словно её не должно здесь быть. Уж слишком уверенной и раскрепощенной та была. В доме торговца девушки никогда не входили без стука, тем более, всегда ко всем обращались в уважительной форме. Не то чтобы его это задевало, но хотя бы заставляло насторожиться. Обычно у прислуги более пришибленный вид и голос, но только не у неё. Она вела себя так, словно это её поместье, и это её все должны обхаживать. Комок этих мыслей в моменте накинуло чёрным полотном — осознанием, зачем Цзин Юаню понадобился парнишка перед сном. Каким же Блэйд был дураком, раз допустил мысль, что где-то может быть по-другому. Как наставнику удалось так легко обвести его вокруг пальца и заставить чувствовать себя в безопасности? Почему он решил обнажить перед мужчиной своё истинное лицо? Блэйд не понимал. В носу защипало от колючих слёз обиды. — Я сейчас подойду, — присутствие служанки начинало раздражать. Она ещё пару секунд посмотрела на парнишку, отметив про себя, как резко у того изменился взгляд, и поспешила ретироваться. — Направо по коридору до конца, — проинструктировала она напоследок и прикрыла дверь. Блэйд со злости ударил ладонью по матрасу, со всей силы надавливая пальцами другой руки на переносицу, чтобы не дать обиде взять верх над разумом. Какой же он доверчивый идиот, раз решил, что за этой легкой полуулыбкой не может скрываться что-то плохое. Вот он и показал своё истинное лицо — ничуть не лучше, чем у торговца — чутьё не подвело. Осталось понять, что именно хочет увидеть сегодня Цзин Юань, и показать ему это. Какую маску стоит выбрать сегодня? Невинную? Грубую? Недоступную? Распутную? Блэйд пока ещё не понял, какая маска понравится наставнику больше всего, но он разберётся по ходу дела. Предпочтения человека в постели достаточно легко читаются на моменте прелюдий. — Хотел меня видеть? — тихо спросил Блэйд, проходя в полутёмную комнату, освещаемую лишь зелёной настольной лампой, как раньше были у банкиров. Его слегка колотило от волнения, поэтому лучшим решением было сейчас просто по-быстрому морально подготовиться и так же по-быстрому исполнить свой долг. Не впервой — тут будет приятнее, хотя бы от осознания, что тебя трахает не дышащий на ладан жирный мужик, а вполне себе привлекательный и опрятный молодой человек. — Да, хотел, — Цзин Юань окинул взглядом вошедшего парнишку, что двигался с некой боязливостью, и продолжил рассматривать ночные огоньки деревни, раскинувшейся под горой. И дальше Блэйд его не слушал. Он дрожащими руками стянул с себя спальную рубашку, ёжась от холодка, лизнувшего спину. Точно также бесшумно стянул штаны с бельём и уселся в ожидании. Изнутри разъедало чувство несправедливости и обиды. Злость на самого себя накрывала с головой, заглушая любые другие чувства. Злость за то, что опять поверил в людей. Злость за то, что позволил миру увидеть его искренние чувства. Злость за то, что позволил себе дать слабину и не принял условия игры, вновь натянув очередную маску. Мир прогнил до основания. Хотя, он всегда был гнилым, просто ребёнком ты замечаешь меньше звоночков, сигнализирующих об этом. Ты окружен заботой и поддержкой родителей, которые всячески отсрочивают твою встречу с истинным ликом этого ада на земле. Но как только ты замечаешь один очаг гнили — сразу же появляются несколько новых, вырастая рядом с тобой в геометрической прогрессии. И если не ухватишься за спасительную соломинку, то тебя поглотит тьма, пережуёт и проглотит, как очередной надоедливый лучик светлой надежды. — Что у тебя происходит? — у Цзин Юаня от удивления даже смазался сонный вид с лица. Он в смятении посмотрел на парня, нагишом сидящего на краю его кровати. Руки, со сплетенными в замок пальцами, покорно лежали на коленях, осанка прямая, глаза опущены. — Ты что с ума сошёл? — без единой негативной нотки спросил учитель. Это звучало, скорее, обеспокоенно, нежели он как-то пытался задеть своими словами. — Я… — Блэйд растерялся, поднимая взгляд. Они смотрели друг на друга секунд пять, пока парень не додумался одеться обратно. Благо в сумерках было не особо видно, насколько он покраснел. — Извините, я не о том подумал. — Что ж с тобой натворили? — риторически протянул Цзин Юань, указательным пальцем отводя от чужих глаз чёлку и пытаясь заглянуть в них. Его, казалось, ничуть не смущала нагота ученика, что старался провалиться сквозь землю, лишь бы забыть об этом рандеву. — Блэйди, — обращение вызвало мурашки. Ещё никто не произносил его имя с такими теплотой и беспокойством в голосе, — расскажи мне. — Я не могу, — немного помедлив с ответом, он поднял усталый взгляд на наставника и, борясь с желанием выложить ему всю подноготную, ещё раз повторил для самоуспокоения: — Не сейчас. — Доверие — прочная основа дружбы, — Цзин Юань присел на корточки, наконец-то заглядывая в чужое помрачневшее лицо, чтобы прочитать истинные эмоции. Он не пытался надавить, просто хотел, чтобы парнишка научился доверять хоть кому-то. Во дворе торговца было прекрасно видно, что тот хороший актёр. От хорошей жизни до такого не доходят. — Расскажи, когда захочешь, и держи в голове то, что я тебя всегда выслушаю.