dirt.

— мне трудно контактировать с окружающими. возможно, из-за страха, а возможно, из-за неумения. хотя одно может зависеть от другого. вдруг есть ещё что-то третье? эта неизвестность тоже заставляет пугаться. я боюсь говорить людям о своих переживаниях, бездумно отшучиваясь и постоянно теряясь в холодном потоке социальных событий. я так устала от собственного негатива. хочу захлебнуться в нëм. плоскость, в которой я живу, переполнена грязью, ужасом и идиотами. с каждым днём я становлюсь всё неустойчивее и надламываюсь всё больше и больше. такое чувство, что вывести меня на слезы становится всё проще и проще. я не могу больше себя терпеть. себя и окружающих меня людей. даже не людей, а тупо нпс. каждый день они заняты одним и тем же и думают об одном и том же, страдают тем же, говорят одно и тоже. я хочу раствориться в пустоте, где нет ничего и никого. иногда кажется, что в цинковом гробу мне самое место, просто потому что я неудачно пошутила. всё, что я сделала хотя бы за этот год — это плыла по течению на холодных волнах океана моих мучений и боли, никчëмности и бессмысленности. пустота заполнила мою жизнь полностью, не оставив даже светлой частички надежды на что-то хорошее. я устала от собственной слабости и устала сгорать в слезах бессилия. цифры и числа на календаре уже утратили своë значение. время — это бездушная система, с помощью которой можно посчитать, насколько я приблизилась к своему вещественному концу и не более. дни текут сквозь пальцы, будто вода. на самом деле, это действительно вода, ведь опять же никакой нагрузки смысловой они в себе не несут для меня. они похожи друг на друга и кажется, что все эти недели, месяца и года сплетаются в один долгий день, наполняя меня углекислым газом. ведь я разлагаюсь, подобно сдохшему голубю, изнутри всё больше и больше. я не могу придумать повод, который оправдал бы моë цельное существование. всё, что связано со мной — одни лишь скомканные, глупые, колючие комки провотиворечий, которые окутывают и это заставляет себя ненавидеть ещё больше из-за своей жалкости и немощности. эти сопли не нужны никому, даже мне. так зачем они? зачем это всё? зачем нужно было создавать такое мерзкое существо, как человек? людям плевать друг на друга и сквозь призму реалий это отчëтливо видно. ты можешь потратить себя в бесконечность, а можешь в ресурс великого будущего человечества, которое никогда не увидишь, а тебя забудут. в обоих вариантах исход один — всем плевать. затëртый до дыр в сознании вопрос о смысле жизни, смысле смерти и прочего. даже смерть придётся выстрадать из себя. выжать, будто половую тряпку в чертово ведро. что потом происходит с содержимым? да, эти помои выливают. ну и вот так пройдёт моя жестянка. в итоге, я сама себя убью когда-нибудь. устану от таких рутинных вещей, как контакт с обществом и рефлексия. возможно, даже засыпать, чтобы проснуться. флэки холодно заключает монолог, глядя куда-то перед собой в сугробы, которые ночь окрасила в тëмно-серый серый. качели под ней едва покачиваются, пока она несильно толкается ногами в подтаявший лëд. высокие, худые стволы деревьев, мелкие заборчики, которые давно уже потеряли свою былую красочность и выцвели, шины в роли клумб, в которых вместо цветов были кучки снега. всё это создавало какую-то непроглядную тьму, в которой невозможно потеряться из-за того, что эти дворы и бульвары давным-давно пройдены от камня до камня, от тропинки до тропинки, от скамейки до скамейки. но всë равно хотелось пропасть и исчезнуть здесь, в этом запахе морозного воздуха и в этих лабиринтах бесконечных улиц. флиппи сидел спиной к подлокотнику на соседней качеле рядом, обняв чуть разведённые колени. янтарь его глубоких глаз слабо блестел в свете фонаря, стоящего неподалёку. сигаретный дым льнул к холодному ветру и уносился куда-то вдаль. в его руках теплела наполовину пустая банка пива. он любил затягивать большой интервал между репликами, словно петлю на шее. на самом деле, он просто подбирает слова, которые наиболее подойдут для поддержки, хотя он далеко не психолог. — всë, что с тобой связано вызывает всегда приятные ассоциации. причина лежит в твоей усталости от происходящего вокруг и постарайся понять, что это далеко не твоя вина. мы просто заëбываемся – так бывает. не пытайся двигаться дальше, исчерпывая себя, так как ты просто уйдёшь в минус. думаю, тебе стоит хорошенько отдохнуть. не только от людей и событий, но и от деятельности, которая тебя тяготит. это как один из факторов, который опирается на залежи причин изнеможения. флиппи говорит медленно и с расстановкой, успокаивающе. его голос всегда будто надломлен из-за хрипотцы, которая никак не проходит. он хоть и не отражает каких-либо эмоций, но всегда чарует и заставляет себя слушать. его манера речи всегда будто расстилает и ты чувствуешь эту мягкость. нечитаемый. забираются сомнения, ведь он пытается сказать одно, но выглядит совсем по-другому. не плохо, не хорошо. никак. флэки не смотрит на него. сейчас она не переживает, не колеблется, не поправляет волосы, не трогает себя из-за стрессовой ситуации. видимо, она не стрессовая. видимо, выговориться было необходимостью. каддлс не поверил, если услышал бы. когда он спрашивал о самочувствии флэки, то слышал чаще всего:"устала просто," — и далее диалог не продолжал, но всё же оставался рядом физически. с каддлсом придётся скоро увидиться в университете. надо обязательно спрятать шею под слоем одежды, если флэки не хочет расспросов, которые сопровождают глупые смешки, а также ощущать на себе всю колкость преподавательского взгляда. особенно, если эта какая-нибудь старая скряга, которая оставалась вдовой уже несколько десятков лет. прямо на кафедре и сожрать может. но он сказал, что стоит отдохнуть. может действительно стоит просто побыть дома и пропустить хотя бы неделю? да всем итак похуй, поэтому.. — наверное, ты прав, — проговаривает она тихо. — вот и хорошо, — говорит он вставая с качели и вытягиваясь до хруста в позвоночнике, — завтра у нас что? пятница? — да, — флэки без понятия. флиппи далёк от студенческой жизни. он под другое заточен. но он уверен, что в дебильнике, где учится флэки, нет нерешаемых проблем. в армии его научили, как надо делать, чтобы конфликты сводились на нет. целью военной дипломатии можно определить сотрудничество различных государств в военной сфере и защиту государствами интересов своих граждан путем сбора информации. он опрокидывает в себя остатки пива, выкидывает банку в мусорку и выдаёт: — давай так. ты отходишь эту неделю и немного пропустишь, чтобы прийти в себя, а я тебе оформлю справку с диагнозом каким-нибудь и всё. не переживай на этот счёт — палëные справки дешëво стоят. флиппи поворачивается к ней боком, ожидая ответа. жетончики приветливо сверкнули на груди неизменного свитера. он не застёгивался под предлогом того, что "жарко, да и тем более скоро март. ты видела показатель на термометре?" — хорошо. флэки не переживает. ей поразительно спокойно сейчас и последние две недели. рядом с флиппи почему-то поводов не то, что не возникает, а они словно уходят куда-то, забирая все гадкие мысли с собой. — я рада, что ты со мной сейчас, — говорит она, прикрыв глаза. этот запах сигарет никогда не покинет флипа. он нагнулся, чтобы поцеловать еë. — я рад, что могу тебе помочь. когда они возвращаются домой, то почему-то на мобильный сразу звонит каддлс. прям в аккурат тогда, когда она начала снимать пальто. флиппи раздевается быстрее и идёт на кухню, вытаскивая пачку сигарет. на экране помимо имени аппонента и пары красной и зелёной кнопок, красуется фотография, где каддлс, выставив указательный и средний палец, улыбается флэки, что мило приобняла его за плечи. фотография сделана ещё в сентябре. — да? — флэки вешает пальто на вешалку и принимается снимать расстëгивать молнию на сапогах. — привет. ты чего не отвечала-то так долго? я страсть, как волновался вообще-то, — тараторит он обеспокоенно своим тонким голоском. — прости пожалуйста, пока не было сил с кем-то разговаривать, — она говорит уставше, подавленно, вспоминая этот период. когда она идёт на кухню, то видит флипа, который прикуривает от плиты. — я понимаю, но стоит хотя бы предупреждать. ты.. — слушай, будешь чай? — флиппи случайно перебивает каддлса, что услышал чужой мужской голос. — это кто? — после нескольких секунд раздаётся с той стороны трубки. — это? это.. ну, я потом тебе расскажу. не сейчас, долгая история, — она нервно глядит на спину и плечи флиппа. — нет, давай сейчас. я ведь знаю, ты умолчишь. — нет, это другой случай, — она смотрит на брыкания отставного лейтенанта, который уже с чем-то похожим на вскрик, рявкает:"блять, ебало обжёг." — он что, кричит? флэки, что происходит? там точно всё хорошо? почему он ругается? — ну, он кажется немного поранился, — флиппи уже более громко рычит что-то наподобие "твою мать", пока хватается руками за ручку шкафчика, где лежит аптечка и трëт глаза. — немного? — флиппи случайно задевает контейнер и все лекарства с коробками, бинтами летят прямо на него, — он так орёт, будто минимум что-то сломал. флэки хочет подойти и помочь, но каддлс отвлекает еë своими расспросами. в итоге, она быстро говорит:"я перезвоню, давай." — и аккуратно подходит к флиппи чуть ближе. — стой, стой. всë, успокойся, — она ласково берёт его за худые запястья, — дай я посмотрю. она отводит руки флиппа. его глаза слезятся, а на щеке краснеет небольшой след. действительно обжёг, но не сильно. — сядь куда-нибудь, я обработаю сейчас, — флэки подводит флипа к близстоящему стулу и усаживает его, а сама принимается ползать и собирать лекарства с пола. флиппи негромко мычит от боли. именно сейчас тебе нужно было уебаться обо что-нибудь, так ведь? флэки неторопливо собирает бутыльки и таблетки: корвалол, донормил, валерьянка, диазепам, мелатонин, флуразепам и меларитм. постойте-ка, это же — флип? — она пораженно смотрит на наполовину полные пластинки, которые сейчас держит. — что? — запрокинув голову, он ещё ощупывает полученный ожог. — зачем тебе столько седативного? — она медленно поворачивается к нему. вот сука. вот же сука. ты же закидывался ими, как долбанный наркоман. груда этих пустых коробок в мусорке, стук почти пустых пластиковых банок. она не раз замечала его со стаканом воды среди ночи, но не придавала этому значения. хотя как-то раз спросила, что это, но он лишь ухмыльнулся и уклончиво ответил:"ну мы же не хотим, чтобы я сошёл с ума из-за недосыпа?" — и флэки посчитала это как шутку. зачем врать, что всё нормально?

ну что ж ты творишь?

он точно тебе не доверяет. ему легче закинуться дохуищем снотворного и жить в ебейшей опустошающей дереализации, лишь бы с тобой на эти темы пиздеть меньше создать видимость, что всё хорошо. ещё полчаса назад он-

в чем причина?

он почти никогда ничего такого не рассказывал и ты по сути ничего о нём не знаешь.

ничего?

абсолютно.

ноль.

зачем говорить, что тебе можно доверять?

— ты вроде как-то спрашивала, — он не обращает внимания на еë напряжённый тон и лишь рассматривает потолок. — да я помню, но ты, — она отбрасывает лекарства куда-то подальше, — ты, чëрт возьми, — она переходит на крик, но заикается из-за нахлынувшей догадки, — ебучий мудак. о чëм ты думал? он наконец опускает на неё свой взгляд. флип не слышал от неë таких выражений до этого момента. флэки не любила мат, да и каждый раз на ругательства флиппи хиурилась, но видимо сейчас она действительно зла. его взгляд вмиг становится ещё холоднее, чем был. — это всего лишь снотворное. — но зачем его СТОЛЬКО? — флэки поднимается с пола, но не делает не единого шага. — ты постоянно его жрёшь в колоссальных количествах. ты вот так спать ляжешь и не проснёшься больше, — она накрывает своë лицо рукой и сжимает переносицу, вспомнив, что, — ты ещё и мешаешь их. ты просто не знал, до чего это может довести? я постоянно беспокоилась о твоей подавленности и вялости, когда ты мог блять сказать:"да не парься, флэки, я просто хочу сдохнуть." – тогда бы всем стало чуточку легче. она не плачет, но еë дико трясёт. да всё ты знал, ТЫ ПРЕКРАСНО ВСЁ ЗНАЛ. и эта тупорылая шутка. к чему это? теперь это выглядит так, будто ты хотел уязвить и принизить. ты действительно оставил бы с этой мыслью, с этой ебучей предпосылкой и спокойно сдох? блять, да. флиппи осаждает еë несоизмеримый гнев простым: — хватит, — снова ты выждал эту ебучую паузу, только сейчас это для того, чтобы ещё одним резким словом нанести удар под дых. не хватит. нихуя не хватит. флэки огалтело поднимает на него глаза. — зачем тебе это? расскажи мне сейчас, пожалуйста. не нужно этого, я прошу тебя. — флэки, — резко говорит он сразу, как только она закончила предложение. он ещё немного смотрит на её руки, что дрожат, как во время абстиненции. потом наконец вздыхает и прикрывает глаза. он не хочет ругаться. — тебе достаточно того, что я просто сокращу дозу? хорошо? всё? — выкинь их. — я не могу, — это звучит, как что-то не поддающиеся оспорению. аксиома. но флэки хочет заставить его сделать. возможно, если только правильно попросить? она подходит и притягивает к себе, подцепив цепь с жетонами, что на ней болтаются. — пожалуйста, — она не разрывает зрительного контакта. несмотря на её действия, у флэки вселенски страдальческий вид. она пытается его разжалобить. — нет, я сказал. — флип. он мотает головой. флэки пытается ещё раз, нежно касаясь размытой дуги обрамления ожога. он шипит и инстинктивно наклоняется чуть в сторону, чтобы уйти от её болезненных троганий, но отстраниться трудно, пока тебя удерживают, словно пса. она медленно наклоняется к нему и плавно целует в уголок губ.

стоит просто набраться терпения. значит, этому точно есть причина. чтобы там ни было, а плохого отношения он не заслужил. нужно успокоиться. нужно быть осторожнее.

это же флиппи. флиппи никогда ничего просто так не делает.

шёпот куснул ухо: — я хочу, чтобы ты избавился от этой гадости. — а я хочу нормально спать, — эти тактильные ухищрения работают против неë. флиппи это даже нравится, ведь знает, где она этому научилась. вернее, у кого. только это всё бесполезно. неважно, что будет. хоть заплачь, хоть бейся в конвульсиях и истерике, соблазняй сколько хочешь, но это всё бесполезно. это глупое совпадение загнало в чересчур тупиковое положение. он неподвижно сидит и чувствует дрожь еë худых пальцев. — хотя бы, — она даже интонацией той же пытается оперировать, — попытайся. и, бинго, флэки. это блестящее предложение, но рисковое. он молчит некоторое время, взвешивая все "за" и "против". — всё равно нет. я готов меньше их принимать, но не отказываться. даже ради попытки. в чем проблема просто согласиться? — его начинает это раздражать. она вздыхает. — ты не слышишь. пойми, что я волнуюсь за тебя. мне важно, чтобы ты чувствовал себя стабильно, но не такой ценой. стабильно – это когда ты высыпаешься без килограммов таблеток. стабильно – это когда ты не пытаешься себя убить. стабильно – это когда ты не уставший на постоянке. если действительно ты не сможешь всё это сделать без седативного, то можешь принимать сколько захочешь, но чтобы без этих толчков к самоубийству. идёт? он вздыхает. будет трудно. — ладно, хорошо. убедила. флэки улыбается и целует его ещё раз. — не вставай. я сейчас вернусь. флиппи послушно остаётся сидеть, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. флэки возращается с перекисью водорода и хлоргексидином из ванны. затем роется в ящиках в поиске ножниц или ножа, или чего-то подобного. — левее, — подсказывает он, когда еë рука выдвигала очередной не тот ящик. столовые приборы давно покрылись толщей пыли, но тем не менее, выглядели новыми, нетронутыми. среди кусков металла флэки наконец нашла нужный и в следующие секунды острие скользнуло по куску бинта, которым она собиралась обрабатывать ожог. смочив ткань, она начинает подносить к увечью. затем накладывает новый кусок бинта, который она сложила в два раза по горизонтали и диагонали. закрепляет четырьмя мелкими пластырями и немного отходит, чтобы глянуть на свою проделанную работу. флэки остаётся довольной, но подмечает, что он как-то подозрительно много где ранится. бинт на руке, щеке. шрамы под футболкой заставляют флэки представлять его бинтованного чуть ли не целиком. — я курить, — он поднимается со стула и идёт в сторону балкона. флэки смотрит ему в спину, а затем на пол, где по прежнему лежат скомканные пластинки. когда флиппи возвращается, их уже нет. он смеряет кухню недоверчивым взглядом, будто он вернулся и оказался где-то совершенно в другом месте. он решает пойти лечь в гостиной, чтобы побыть немного наедине с собой. флиппи не предугадывал подобного, но вся ситуация была вполне ожидаема, поэтому остаётся только смириться и пытаться засыпать самостоятельно. ох уж эти распри. мотают же. спустя немного времени, флэки подходит к нему с двумя кружками чая. — прости меня? я не хотела тебя задеть, когда назвала мудаком. ты ведь действительно не прав. — всë хорошо, бывает. флип и сам понимает, что не прав. но он бы справился и сам. просто пока не был готов. а теперь и выбора-то нет. флэки ставит кружки на пол и усаживается рядом. флиппи благодарен за еë заботу, поэтому немного сжимает еë руку. флэки не больно, но почему-то сейчас она чувствует себя отвратительно, глядя на итак измученного флиппи. она ложится подле него и жмётся носом куда-то в футболку. гробовое молчание рушит первым флип. — ты любишь ужастики? — не особо, а что? — давай фильм посмотрим? на твоё усмотрение. она кивает и медленно принимает сидячее положение, чтобы было легче взять пульт. она щёлкает кнопками и выбор останавливается на какой-то мелодраме. она оглядывается на флиппа, который кивает ей в знак согласия. флэки ложится к нему обратно, куда-то под бок. флиппи мелодрамы не любит, вообще нет, но их любит флэки. чу да ч ка она засыпает на нëм ближе к середине фильма, насилующем мозг флиппи, который к сожалению заснуть так и не смог. действия седативных, особенно, если ты сожрал несколько видов, длится от нескольких часов до нескольких суток. всевозможные сроки уже вышли, поэтому остаётся мучаться с бессонницей наедине вновь. но есть вариант продержаться часов минимум шестьдесят, чтобы захотеть спать. кофе ему в этом поможет. возможно, стоит ещё чем-нибудь заняться. что он там читал последнее? сильвию плат? скучно. данте? мощно. настолько, что его размажет. лондон? надоел. достоевский? он громоздкий, да, но голову занять можно. наверное, тяготы его сюжетов помогут в потребности сна. хорошо, ладно, что-нибудь предпримем. но не сейчас. сейчас стоит посмотреть какую-нибудь скучную хрень, пока флэки засыпает. флэки.. она действительно немного инфантильна, несмотря на все переживания, которые занимают большое место в еë пока что короткой жизни. это провоцирует большой отклик и это печально, а полагаться на то, что это когда-нибудь само собой забудется — наивно и беспечно. у каждого действия есть своё противодействие. флэки радуется каждой мелочи и это как инструмент, чтобы реанимировать состояние бедной девочки. флиппи точно не упустит такой возможности, но этого мало. возможно, стоит смотреть по ситуации? без понятия. его собственный ресурс также ограничен, не стоит забывать об этом. два травмированных идиота, что пытаются излечить увечья друг друга. ну что за тупорылая комедия, которая трещит по швам. словно он сам в какой-то мелодраме, которая решила давить психологически. ничего милее, блять, флиппи ещё за свою жизнь не видел. ладно, стоит успокоится и поразмышлять о чём-то более стороннем. флиппи разглядывает еë лицо. мысли почему-то словно заворачиваются в ком. он закрывает глаза и в сознании выплывает почему-то то самое избитое и напуганное еë выражение в тот день, когда лампи умер. стороннее, что-то стороннее. флиппи смотрит на экран телевизора. как раз тот момент, когда сволочи жениху приспичило выебать невесту. он соблазняет весьма и весьма сопливо. будь флиппи девушкой, то дал бы пощёчину не раздумывая. — не доверяй ему. ему нужны от тебя только деньги твоего отца, дура, — говорит он в телевизор. флэки сквозь сон прижимается к нему и что-то мычит. флиппи замирает в ожидании еë накатывающего сна и вновь утыкается в глупо прописанный и снятый фильм. флэки касается фалангами пальцев линии челюсти флиппи, но он просыпается не сразу. лишь немного приоткрывает глаза и вопросительно смотрит на её пальто. — ты куда в такую рань? — он зевает так, что выступили слëзы. — а говорил, что спать не сможешь, — она мягко улыбается и даёт ответ на ранее заданный вопрос. — на пары. сегодня четверг и я не хочу пропускать эту неделю, — сухие губы накрывают щëку. — не скучай. флиппи плетëтся за ней в коридор, чтобы защëлкнуть дверь. надо сделать ей ключи. "а говорил", "не сможешь" — приносится где-то эхом. — это потому что я лёг полтора часа назад, чëрт возьми, — он усердно чешет затылок. сонливость спадает слишком быстро. он идёт в ванную и ополаскивает лицо тёплой водой. в зеркале отражаются его воспалëнные глаза и синяки под ними. лучше бы даже не пытался. всё ужасно ломит: рëбра, локти, колени. стоит упомянуть о вернувшиеся боли в висках? он уже не может смотреть на проклятущие пачки чая и банки кофе, его от них тошнит. и от себя тоже. и от ебучих сигарет. и от своей бездеятельности. и от всего. он выходит на балкон, чтобы полюбоваться видом. отсюда было здорово смотреть на тот взрыв. хотя он видел и покруче, но что есть, то есть. теперь официальная версия гласила:"сын влиятельной мамаши обдолбался и сдох в собственной квартире! минздрав предупреждает о том, что наркотики — зло." флиппи периодически слышал его имя от флэки, но всё равно забывал, а ещё он забыл, как тот выглядел. помнит, что был высокий, но это всё. у него действительно была плохая память на лица и имена, поэтому со всеми общался на местоимения:"ты, он, она."— и дальше. со всеми, кроме флэки. но если вспомнить начало их взаимотношений, то он тоже дал ей какие-то мнимые прозвища: чудачка, красноволосая. усталость не спадает. странно, что даже после сна он не чувствует себя отдохнувшим. а эта ещё и на пары попëрлась. "да нахуй," — думает флиппи и закрывает балкон. — так это кто был? — каддлс не отстаёт. вообще никак. он трясёт еë за плечо и просит рассказать, что за "матершинник". — ты же с ним живёшь теперь? он хороший? — мягко сказано, — она подпëрла подбородок и наконец оторвалась от конспекта, что так усердно строчила. — я даже не знаю с чего начать. но он не такой, как лампи, гораздо лучше. он кстати заступился перед ним за меня. не раз. даже немного переборщил. — поклонник насилия? — он отставной военный. каддлс почему-то вытаращился на флэки, будто она сказала что-то настолько внезапно язвительное и обидное, что это переходило бы все границы разумного. — ты чего так смотришь? — всмысле переборщил? он не убил же его? — он усмехнулся и накрыл рукой шею, будто переживая. с лампи они имели натянутые отношения сроком в несколько лет. они давно знали друг друга, но по какой-то неведомой даже каддлсу причине, лампи начал всё более и более отстранятся. — нет, — она помотала головой, — но они подрались. сильно. — и кто в этой схватке оказался более приспособленным? твой вояка? флэки печально кивнула. ей всегда казалось, что конфликт можно решить мирным путём. но флиппи убедил еë в обратном, когда сказал, что если сторона отказывается приходить к решению, даже несмотря на то, что все условия осуществимы, то тогда стоит прибегнуть к способу, который объяснит всё более доходчиво. процесс перетекания переговоров в вооружённый конфликт. каддлс такой же, как флэки в этом отношении. они оба стараются избегать острых ситуаций. но в университете, где полно всяких отбросов, которые думают, что им всё позволено, игнорировать такую хрень не получается. ведь она касается непосредственно тебя. лампи это как раз один из таких отбросов, мать его. сам каддлс невысокий блондин, который не отличался особым телосложением. у флэки он всегда ассоциировался с одуванчиками из-за пушистой чёлки. каддлс может не показывать этого, он он очень чувствительный и флэки это знает. именно каддлс успокаивал еë после и во время приступов тревоги, слëз, паники. теперь это делает флиппи. флэки думает о нём сейчас и невольно прикидывает рядом с каддлсом. флиппи был бы выше, определëнно. сравнить флипа и каддлса — это как сравнить кефир и водку. две противоположности. вплоть до таких мелочей, как цвет волос, характеры, вкусы и интересы. если флип сейчас не интересовался вообще ничем, то каддлс всем сразу. если у флипа глаза имели интересный отлив жёлто-зелёного цвета, то у каддлса они были настолько голубыми, даже ближе к синему. или если каддлс любил животных, то флиппи — точно нет. а ещё каддлс трудоголик, а флиппи нравится поспать. она замечает, как её мысли уходят и уплывают куда-то от главной темы. — но он милый, правда, — уверяет флэки, — а ещё очень чуткий и заботливый. он очень мне помог, когда случился этот пожар. выслушивает все эти мои депрессивные бредни, хотя я вижу, что ему самому не очень хорошо. — я не могу тебя понять. как человек, который применяет насилие по отношению к другим, может быть милым? — каддлс отрывается смотреть куда-то в окно. — но ты же знаешь лампи. мне самой кажется, по другому бы он не понял, — флэки жмёт плечами. — лампи уже наплевать. лампи больше нет. — слушай, я понимаю, вы хорошо общались, вы дружили долгое время, но что случилось, то случилось. мне тоже грустно из-за его смерти. он поворачивается к ней с печальным видом. — ну да, ты ведь из-за этого пропустила ту неделю? флэки слабо кивает и продолжает конспект, но каддлс всё равно пихает еë в локоть. флэки случайно делает помарку в тетради. — каддлс, ну блин, — флэки теперь с сожалением смотрит на исписанный лист красивым почерком, который уродовала кривая линия. — давай сходим куда-нибудь? — он предлагает с улыбкой, хотя пару секунд назад такое кислое лицо делал, будто кто-то сд— а бляяять. — хорошо. ты доволен? — она пытается вслушиваться в речь препода. — завтра. — я подумаю. — напишешь? — ладно. когда пара кончается, то они оба выходят из аудитории и плетутся дальше по коридору, на следующую кафедру. каддлс продолжает свой монологомммммзадолбал. — завтра у гигглс вписка. пойдём? — его жестикуляция отлично передаёт, что он нервничает. — гигглс, гигглс, — вспоминает она и вдруг еë осеняет. — гигглс, это такая выкрашенная в розовый.. каддлс перебивает еë, повторяя:"да". ни разу не многообещающе это "да". гигглс — девушка, которая каддлсу нравится, но он для неё что-то вроде любовного интереса. это тот самый случай, когда есть человек, который и в огонь, и в воду, и с моста, но лишь бы объекту обожания было хорошо. даже когда объекту обожания похуй. — ладно, хорошо. я только тебя поддержу и всё. каддлс на это фыркает и говорит: — я справлюсь. — ты странный, — флэки ухмыляется. — это почему? — ты ухаживаешь за ветренной идиоткой, которая объективно пользуется тобой. обходительно, но пользуется. и тебе это нравится, судя по всему, но ты ведь осуждаешь таких «милых и жестоких». он скрещивает руки и обиженно отворачивается, цыкая: — кто тебя научил этому? — один "отставной вояка", который твоей канители с гигглс кстати тоже бы не понял. он наглядно показал, что в таких случаях пытаться бесполезно. — ну какое же солнышко. флэки стучится в тяжёлую чёрную дверь квартиры. когда флиппи ей открывает, то он выглядит будто ещё мертвее, чем был. марианские впадины глаз отражали усталость, словно он не спал, а впахивал дней пять, но прошло только несколько часов, а он уже такой бледный, будто только из могилы выполз. — флиппи, — она хватает его лицо, — да тебя же трясёт. что с тобой? — не знаю, — он отвечает небрежно, чуть отходит, пропуская еë внутрь. — устал наверно. — боже мой, как ты меня пугаешь, — она гладит его лицо и целует попутно. флиппи не выглядит радостным, воодушевленным или счастливым. он выглядит никак. крайне заëбанно. раньше он пытался сделать более менее лучезарное выражение. выходило как-то нежно и грустно, но всё равно флэки трепетала из-за этого, а сейчас он просто смотрит куда-то перед собой мёртвым и тяжёлым взглядом. кажется, что он побледнел ещё больше. белый лист. флэки заталкивает его внутрь и усаживает в гостиной. она не снимала ни сапоги, ни пальто. флэки напугана, так напугана, что колотящееся сердце не даёт сделать вдох. он словно вот-вот умрёт. все его тело просто обмякло, и только в трепете иссохших губ сосредоточилась крохотная тень жизни, сопротивлявшаяся свинцовому оцепенению. — я сам могу, — твёрдо отвечает флиппи. он больше не ласкается и льнëт, не пытается убрать еë руки, но и не реагирует никак. его выражение лица просто застыло в бледной маске, не выражавшей ничего. — флиппи, милый, давай скорую? — она гладит его плечи, но он только пытается мотать головой. — со мной всё в порядке, честно. я просто немного вымотался. всё хорошо. — но ты же совсем..— флэки перебирает всевозможные варианты оказать ему помощь. — точно, т-ты голоден наверно, да? ты ведь совсем не ешь. поэтому, да? пожалуйста, поговори со мной, — нервно выпаливает она. флиппи вздыхает, кладёт руку ей на талию и спрашивает: — как дела? — он пытается изломленно улыбнуться. у него не получается.