Ромул, Рем и их кормилица
14 мая 2023 г., 05:54
Жак-Лоран Агас (1805)
Прошла пара месяцев с момента закрытия академии, и столь прекрасное время Энид увлекательно провела за собственным небольшим расследованием (и тут очевидно влияние соседки). Что из себя представляет техника ведения переписки Уэнсдей? Поначалу логика была проста: например, если Уэнсдей кинуть мем, то она не будет отвечать несколько часов, а потом просто оставит сообщение прочитанным. И такую практику можно повторять по несколько раз на дню — девушка никогда не ответит, даже смутной улыбочкой по ту сторону экрана. Равно как и вряд ли заблокирует аккаунт. 14:48 — [Энид] ПРОСТО ОТВАЛ БАШКИ! Это такие мы в том семестре [прикреплённое изображение — два котёнка в плохом качестве смотрят друг на друга и идут вперёд, подпись снизу: «Спать потопкали) топ… топ…»] 16:30 — [Энид] Ты! [прикреплённое изображение — мем с самодостаточным енотом на розоватом фоне с блёстками, подпись сверху: «Прости, что напугал тебя. Это повторится»] 16:33 — [Энид] Ладно, ты права... Больше похоже на нашего внебрачного питомца [прикреплённый эмодзи – катающийся по полу, смеющийся смайлик] 18:12 — [Энид] Я люто выпала с этого!!! [прикреплённая ссылка на видео из тиктока с трущимся спиной о древесную кору медведя под музыку для рейва] 20:55 — [Энид] [Вас отметили в комментариях к посту] 21:43 — [Энид] [+99 новых сообщений] 22:19 — [Уэнсдей] [Сообщения прочитаны] Впрочем, причина отсутствия Энид в чёрном списке тоже нашлась быстро — благодарить за это надо обычную юношескую ранимость и желание разрешить недопонимание. 22:28 — [Энид] Почему ты не отвечаешь? 22:28 — [Энид] Если тебе не нравится, что я пишу, могла бы и заблокировать давно [прикреплённый эмодзи — злобный смайлик] 22:30 — [Уэнсдей] А так можно? Как это сделать? Конечно, девушка не осмелилась обучать подругу новым сетевым трюкам, иначе бы и без того тухлое расследование зашло в тупик. Решение оказалось поистине мудрым, ведь вскоре она научилась различать, на какого рода сообщения Уэнсдей всё-таки что-то печатает. Чаще всего это были предложения созвониться вместе и категоричное «нет» через секунду. 17:31 — [Энид] [Пропущенный звонок] 17:31 — [Уэнсдей] Нет. Однако и на это нашлось своё лекарство. Причём со стороны самой Уэнсдей. 17:33 — [Уэнсдей] 19:15, Кастро-Стрит, кафе «Mystique». 17:35 — [Энид] И КОГДА ТЫ СОБИРАЛАСЬ СКАЗАТЬ МНЕ, ЧТО ПРИЕХАЛА В САН-ФРАНЦИСКО??? 17:36 — [Уэнсдей] Не опаздывай. К слову, в ту самую встречу Энид всё же пришлось показать, как работает функция «чёрный список» на телефоне. Вернее, она ограничилась тем, что очень быстро заблокировала контакт Ксавье — так, чтобы её мрачная подруга не успела запомнить всю очерёдность действий. А что? Сама виновата: не уточнила, что инструкция обязана быть понятной. Конечно, весь этот обширный коммуникативный опыт вбирался Энид неспроста. Всё-таки добиться объятий от девушки, отличающейся некоторой степенью социальной дезадаптации, это не просто «уровень», а освоение целого навыка, необходимого для блестящей жизни. И, учитывая открытость и экстраверсию оборотня, сама дружба с Уэнсдей давала ей выгодную почву для самосовершенствования. Параллельно этому Энид также двигало новообретённое чувство собственного достоинства — тоже, кстати, один из плюсов их аномальной дружбы. После обращения в волка её самооценка стала стабильнее некуда: девушка даже научилась вообще не реагировать на замечания матери, которая, конечно, и после «взросления» дочери умудрялась находить поводы для критики. Более того — Энид научилась выстраивать общение с Эстер в свою пользу. Так, на одной из семейных встреч девушка разговорилась со своей кузиной Люсиль, которая после пребывания в конверсионном лагере для оборотней на Балканах стала не только по-семейному выть на луну, но и отличаться… некоторой нестабильностью. У последнего были вполне обоснованные предпосылки. По заявлениям самой кузины, «поздние» волки регулярно находились под надзором самых хладнокровных взрослых сородичей. Их выдержку ежедневно испытывали тяжёлыми физическими нагрузками, затем их закармливали красным мясом до тошноты (те, кто всё-таки прочищал после столовой желудок, наказывались раззадориванием голода) и бесконечно подвергали разного рода провокациям — каждая укрепляла глубокое чувство злобы. Самым печальным во всей этой ситуации оказалась убеждённость Люсиль в том, что лучший способ расцвести — это пробудить в себе звериную ярость. Энид с этим, безусловно, не была согласна, но попытки вразумить родственницу с нестабильной психикой были совершенно тщетны. Ещё неделю после семейной встречи она непрестанно думала о том, что же произошло с Люсиль и какая именно природа таится за обращением в волка. Всё-таки её личный опыт не мог врать: Энид обратилась совершенно не по причине утраты самоконтроля в порыве бешенства. Она знала от начала и до конца, что ею двигало, прежде всего, радушное беспокойство об Уэнсдей. Если её способом расцвести стала забота о ближнем, то почему бы не взять её на вооружение? Ласка куда безопаснее и милосерднее как к «позднему» волку, так и к его стае. Быть может, ей удастся доказать, что современные методы конверсионных лагерей устарели и должны быть реформированы? Возвращаясь к той самой пользе от бесед с матерью: именно через одну из них Энид узнала об особом летнем лагере «Почитание себя волком». Он находится в штате Нью-Йорк, неподалёку от города Аврора. Саму территорию лагерного комплекса облагородили ещё лет десять назад, и за это время она успела пару раз сменить как владельцев, так и свою направленность (всё же не стали бы вы верить, что территорию изначально облагородят для какого-то детского лагеря?). Причины тому бывали разные, среди них особенно выбивались постановления суда. Тем не менее именно это дурное прошлое и привлекло Энид больше всего. 11:23 — [Энид] Давай поедем в летний лагерь вожатыми. 11:24 — [Энид] Снова будем делить комнату [прикреплённый эмодзи — широко улыбающийся смайлик] 11:27 — [Уэнсдей] Нет. 11:28 — [Энид] Я слышала, там часто пропадают дети. 11:30 — [Энид] Что бы на это сказала Вайпер де ла Муэрте?.. [прикреплённый эмодзи — подмигивающий смайлик] 11:35 — [Уэнсдей] Допустим. И так, собрав достаточно информации о своей соседке и успешно ею воспользовавшись, Энид с гордо поднятой головой отправилась в «Почитание себя волком». Подальше от своей стаи и поближе к революции среди целого вида. В какой-то момент, по правде говоря, она всё же стала сомневаться в своей затее. Это произошло на железнодорожной станции Сиракьюс, где девушки договорились встретиться, чтобы безопасно (по просьбе Энид) добраться на такси уже до самого лагеря. И, к огромному удивлению, именно Уэнсдей вдруг опаздывала. Даже больше — она вообще не читала тревожные сообщения оборотня. 9:12 — [Энид] Я на месте. 9:17 — [Энид] Ты прикалываешься? Где ты 9:24 — [Энид] Несмешно! Ау??? Благо, сомнения улетучились в 9:26. 9:26 — [Уэнсдей] [прикреплённый эмодзи — череп] Обернувшись, Энид встретилась лицом к лицу со своим источником волнения. Оказалось, что Уэнсдей чуть было не задержали полицейские на платформе, но, убедившись, что девушка бледная не потому, что принимает какие-либо запрещённые препараты, отпустили. Оборотень в ответ на такой рассказ просто покачала головой, даже немного удивившись, что Уэнсдей задержали не из-за скрытного ношения запрещённого оружия, и как можно скорее вызвала такси. — Так что это за лагерь? — спросила провидица в пути. — О, это конверсионный лагерь для оборотней, — смущённо ответила Энид. Она знала, что рано или поздно ей придётся раскрыть истинные мотивы собственной филантропии. Уэнсдей на секунду смутилась. — Конверсионный лагерь? Мне казалось, ты точила зуб на подобные организации. — Ты права, но этот лагерь другой. — «Другой»? — Помнишь, я говорила о пропавших детях? — вздохнула девушка, смирившись с несанкционированным допросом. — Года три или четыре назад без вести пропал мальчик лет одиннадцати. Запутанное дело. В принципе об обстоятельствах исчезновения известно не особо-то и много. После этого здешнюю школу-интернат прикрыли, ну и посадили, конечно, случайных виновных, чтобы хоть кто-то понёс наказание и не донимал местные государственные службы. — Мы едем в заброшенную школу? — уточнила Уэнсдей. — Нет! — усмехнулась Энид. — Нет-нет. Я же сказала, что мы будем вожатыми в лагере. Территорию той злополучной школы год назад приобрели русские эмигранты, и на её месте открыли «Почитание себя волком». — В чём твоя выгода? Не то чтобы девушка стремилась разузнать о корыстной стороне своей подруги. Она априори не представляла альтруизм в качестве эффективной стратегии существования. — Почему сразу выгода? — карикатурно возмутилась оборотень. Уэнсдей скептически промолчала. — Ладно, — Энид закатила глаза. — Я слышала, что из-за ходатайства семьи пропавшего мальчика лагерь обязали закрыть доступ к местному озеру. Тем более и сами эмигранты на «особом» счету у властей: у них нет права на ошибку, а значит и рисковать, как это свойственно озверевшим тренерам-оборотням, они не станут. — Так ты хочешь расследовать это дело о пропаже или загубить русских волков? Драматичный возглас удивления. — Ни то и ни другое, Уилла! — право на это ласковое прозвище Энид отвоевала ещё на встрече в Сан-Франциско. — Я хочу изменить жизнь «поздних» волков, а для этого нужно предложить новый метод репаративной терапии… Более сострадательный, что ли. Девушка резко повернулась к своей собеседнице и демонстративно выпустила когти, украшенные сладким маникюром: — Только представь! Больше никаких одиноких волков — и всё благодаря тому, что каждый увидит, как работает истинная природа первого обращения. Я всем покажу на примере этого лагеря, что бережливое отношение к волчьим чувствам легко открывает путь к полной кровавой луне, — она нахмурилась, на миг задумавшись о своём. — По крайней мере, сама попытка звучит куда лучше бессмысленного самобичевания и жестокого порабощения стаей. — Идеализм и нарциссическое спасательство, поняла, — безэмоционально подытожила Уэнсдей. — А почему ты пригласила меня, а не, например, Йоко? — Уилла, ты же знаешь, ты моя лучша… Её оборвала на полуслове мощь осуждающего взгляда провидицы. — Она уехала в отпуск со своей семьёй в Китай, — сдалась девушка. — Звучит заманчиво. Случайно не в Хэйлунцзян? — Не знаю... А что, интересуешься китайским туризмом? — игриво спросила Энид. — Нет, — холодно ответила Уэнсдей. — Скорее, военными преступлениями на его территории. Не знаешь, у Йоко случайно нет родственников с фамилией Исии? — Да вроде нет... — она была окончательно сбита с толку. — Жаль… Такси подпрыгнуло на ухабе. Уэнсдей будто даже и не шелохнулась, тогда как Энид неприятно стукнулась о потолок автомобиля. — …Это бы объяснило выбор страны в качестве зоны отдыха. Оставшись в смятении, оборотень решила до конца поездки не расспрашивать Уэнсдей о её злоключениях. Меньше знаешь — крепче спишь, и ей уж точно хотелось полноценно высыпаться ближайшие недели, чтобы в полном здравии менять устои волчьей культуры. Лагерь своих новоиспечённых вожатых встретил радушно. Как-никак им предстояло целую неделю проходить ускоренное обучение для вожатых. Обычно такое время используется не под курсы, а под грамотное благоустройство самого комплекса и финальные штрихи в организации мероприятий лагерной смены, но Эстер Синклер через родственников в окрестностях, знакомых со здешним руководством, сумела договориться о том, чтобы девушек всё же приняли в качестве вожатых, но на условиях прохождения хотя бы минимальной подготовки к этой должности и сниженной, в соответствии с их опытом (вернее, его отсутствием), заработной платы. В общем, именно на этих курсах Уэнсдей и узнала, что данный конверсионный лагерь является 12-дневным интенсивом для волчат до двенадцати лет, предназначенным для формирования всех необходимых условий перед первым обращением в подростковом возрасте. Как утверждалось на семинарах, «Почитание себя волком» гарантирует родителям, что их дети точно не станут «поздними» волками впоследствии, и даже намекает, что интенсив специально проводится в даты наступления фазы полной кровавой луны, чтобы лучшие из лучших смогли пережить опыт обращения как можно раньше. На время всего обучения и до конца смены девушкам (впрочем, как и всем остальным парам вожатых третьего ранга) достался куратор, или — как эту должность здесь называют — вожатый второго ранга, деятельность которого направлена на контроль соблюдения вожатыми правил и обеспечение общей безопасности детей внутри отрядов. Куратора, эту энергичную и немного суматошную девушку лет двадцати пяти, звали Бадрия Мусина. Энид, впервые увидев среди организационных документов её имя, даже поначалу предположила, что в администрации числятся латиноамериканцы. — Нет, вожатые и пер-рвого, и втор-рого р-ранга фор-рмир-руются из постоянного штата, — провожая как-то своих подопечных в их спальную комнату, поучала Бадрия. — Отличие вожатых пер-рвого р-ранга р-разве что в том, что именно они отвечают за ор-рганизацию мер-ропр-риятий, их не пр-редписывают ни к одному из отр-рядов. — Выходит, так и сидят себе в корпусе штаба? — с долей насмешки подметила Уэнсдей, уже вскоре подметив недоумение на лице своей соседки, вслушивающейся в ответы Бадрии. — Да, — усмехнулась куратор. Когда она ушла, провидица сделала несколько шагов в сторону к Энид, чтобы рассеять её продолжающееся замешательство: — Это русский акцент. Помнишь, русские эмигранты? Оборотень кивнула. Действительно, всю дорогу она задавалась вопросом, какое происхождение у ранее звучавшей речи. — Честно говоря, даже меня слегка удивило, что русские оборотни ещё агрессивнее выговаривают букву «р», чем другие российские народы. Развернувшись, Уэнсдей проследовала к своей письменной машинке, намереваясь насладиться драгоценным свободным временем, выделенным курируемым вожатым на пару часов вечером. Тогда из-за её спины вдруг донёсся сдавленный смешок: — Представь, как звучат картавые русские оборотни!
