Лесные истории

— «Не тяжки ль вздохи усталой груди? В могиле тесной всегда ль темно?» — «Ах, я не знаю. Оставьте, люди! Оставьте, люди! Мне все равно!» Марина Цветаева

*** Полутьма разливается, словно вода из опрокинутого кувшина, по окрестностям, погружая крыши и сами дачные домики, и вообще все вокруг в ночь. Тихую. Прохладную. Спасительную. Нагретая за день земля постепенно остывала и выйдя во двор наконец можно было спокойно вздохнуть. Лёгкие обволакивал благословенный воздух, холодя, а не обжигая как днем. Как хорошо! Звезды на тёмном полотне неба перемигивались между собой. Кажется они о чем-то разговаривают? Но нам этого никогда не узнать. А время близится к полуночи. Многие пытаются заснуть, утомленные жарой и делами за день, кто-то уже видит не первый сон, а у кого-то только начинается самое интересное. Дом, где жил Чуя, стоял практически в самом начале улицы. Он был аккуратен, а стены его были приятного мятно-голубого цвета, ухоженная лужайка - на ней красовались клумбы с лилейниками да ирисами, а по стене дома вверх, по торцу, выходя к заднему двору, полз плющ, образуя причудливые узоры. Растение обвивало собой балкон, она которого выходили на задний двор, на втором этаже и поднималось к крыше. Кажется, ещё пару лет и плющ "захватит" и крышу. На кухне горело пару свечей цилиндрической формы, их было вполне достаточно. Тихий говор напоминал отдалённо шепот дождя во время недавней грозы, правда порою слышался лёгкий звон бокалов и смешки. За обеденным стол сидело двое и вместе парни отлично проводили время. — По-оль.. ~ — Да? — Embrasse-moi.~ Верлен поднимает свои карие глаза, напоминающие светлый янтарь, через который проходят солнечные лучи, и мягко, но в месте с тем загадочно, улыбается да подаётся немного вперёд. — Bien sûr, mon amour.~ Теперь и Артюр подаётся вперёд, отодвигая бокал с вином в сторону, за ним - подсвечник со свечой. Блондин проделывает ровно тоже самое и ладонь его мягко ложится на нежную щеку своей музы в лице любовника. Губы Поля касаются тонких губ Артюра, осторожно сминая, на вкус будто пробуя. Эта нежность длится буквально пол минуты и затем Верлен отстраняется. В глазах его отражаются языки пламени от свечей, усмешка расцветает на губах. Затем, как ни в чем не бывало он берёт в руку свой бокал и губы соприкасаются со стеклянной гладью, делается небольшой глоток, за ним ещё один и бокал на стол опускается осторожно, подальше от края. — Тебе явно этого мало? - вопрос риторический, хотя брюнет едва заметно качнул головой в подтверждение слов. Конечно мало, чертовски мало. Хочется больше, хочется полностью вкусить эти прекрасные губы, испить Верлена всего, без остатка, да пока не время. Вновь бокалы соприкасаются и легко звенят, а их обладатели делают свои последние глотки, на сегодня явно хватит. Время близилось к половине второго и оба молодых человека ощущали некоторую усталость в теле, хотя все же младшему из них было намного легче и прохладный ветерок, гулявший по комнате благодаря открытым окнам, мог свободно разгуливает по его коже, ведь он был лишь в одних трусах. Это же Рембо, что с него взять? Если ему хочется так ходить, то он будет ходить так и никак иначе, а вот на Поле было на одну вещь больше - лёгкая футболка покрывало его верхнюю часть тела. Кажется партнер его уже достаточно выпил, раз сейчас подсаживается рядом, да отнюдь не на стул справа или же колени Верлена, а прямо на стол напротив него, уложив вечно прохладные руки на горячие плечи и создавался резкий контраст температур, но видимо Поля это ни капли не смущало. Об этом можно было судить по тому, как он спокойно опустил руки на чужие бедра да повёл вверх к рёбрам, а затем переместил обе горячие ладони на худую юношескую спину, пересчитывая пальцами позвонки. Много касаний, нежных, обжигающих, красноречивых. Ими можно было сказать намного больше, даже на французского не хватило бы что бы передать все то, что можно передать в одном прикосновении. Рембо склоняется к лицу партнера своего и наконец получает более глубокий да такой желанный поцелуй, слегка массируя его плечи. Тому видимо очень нравиться, потому что слышится довольное "ммм". — Стой, стой, Тюр.. - блондин немного отдышался да смахнул с глаз непослушную челку. - Мы так точно разбудим Чую. — Не разбудим, он давно спит. - тот целует лицо Верлена и один из поцелуев приходится на линию челюсти. Спорить с Артюром Рембо смысла просто нет - он всегда добьется своего, в вот вы просто потеряете время, но если его у вас в избытке, то дерзайте. И Верлен ему подчиняется. Возможно даже, что единственный человек способный подчинить его себе. Поль хватает любовника за запястье и тянет за собой, перед уходом когечно затушив свечи, к лестнице окутанной мраком и некой атмосферой тайны. Что же там скрывается? Просто лестница или проход в другой мир? Нельзя знать наверняка, пока не ступишь на первую ступень и не последуешь дальше за своим солнцем. Деревяшки под ногами робко поскрипывают, чем вызывают некоторые опасения : не дай бог разбудить ребенка, хотя "ребенок" здесь понятие относительное. Дверь в комнату Чуи закрыта и шума никакого не доносится. Парни на пару минут останавливаются да замирают - проверяют на всякий случай, а затем скрываются за дверью собственной спальни. Рембо почти сразу же оказывается спиной на заправленной кровати, его кожу приятно щекотит мягкий дымчатый плед и нежностью преисполненные касания партнера. Пальцы у Верлена длинные, тонкие и немного угловатые, но в общем аккуратные, а самое главное - теплые. Каждое такое касание дарит море наслаждения первому и заставляет на лице появляться улыбку. Горячие подушечки оглаживают плечи, спину, оказываются на шее, а после уже ладони касаются скул, щёк и заботливо убирают от лица тёмные шёлковые пряди, норовившие попасть в глаза. Бархатистые губы Поля припадают к молочно-белой коже спускаясь ниже целым шлейфом поцелуев и останавливаются у нежно розовой бусины соска, вбирая ту в себя, после чего Верлен ласкает сосок языком, пару раз подняв глаза из-под светлых ресниц на своего партнера, лицо которого краска смущения покрыла, придавая щекам приятный нежно-розовый оттенок. Долго блондин не задерживается на груди Рембо и спускаться продолжает, губами проходясь по рёбрам, немного выпирающим на юношеском, не до конца сформировавшемся, теле. Тёмные, вьющиеся на концах волосы разметались по уже немного смятому пледу, да вот с тонких губ Артюра пока что не сорвалось ни единого стона, хотя бы намека, лишь едва различимые в тиши ночной томные или хриплые вздохи. А Поль в это время изучает дальше тело партнера, вот его губы уже практически у лобка - единственная преграда это ткань белья, от которой он скоро избавится. — Приподнимись. Рембо послушно поднимает таз и его кожи касается воздух, вызывая мурашки. Верлен над ним склоняется ещё больше, буквально ныряя меж чужих бёдер да, закинув те на плечи свои, принимается мягко целовать внутреннюю часть, слегка прикусывая кожу и оставляя на ней краснеющие следы от зубов. — Verlaine, mon tabarnac! Тонкие брови сведены к самой переносице - кажется Рандо начинает закипать, ведь синяки останутся на его коже надолго и в шортах просто так потом не походишь. — Quel est le problème? Поль лукаво улыбается да продолжает ходить по тонкому льду - сумасшедший - и губами теперь касается горячего члена, приходится по всей длине мелкими поцелуями, рукой левой оглаживая стройные бедра. Вот уже плоть оказывается во рту Верлена и тот принимается поначалу очень медленно, затем побыстрее, двигать головой вверх-вниз. Горячий влажный язык об водит каждую выступающую венку, выводя причудливый, одному Верлену известный и понятный незатейливый узор. Рембо же опускает свою руку белокурую макушку, осторожно поглаживая, сжимая меж пальцев прядки, потягивая на себя да вдруг отпуская, вновь просто гладя по голове. Поль прекрасно знал как наилучшим образом доставить райское удовольствие своему любовнику и довести его до пика этого самого удовольствия, но вот последнее он так и не дает ему. Как только блондин чувствуют, что Артюр вот-вот кончит, он быстро достаёт подрагивающий член изо рта и лукаво улыбается, ожидаемо ловя недоуменный, раздражённый взгляд. Вновь слышится отборная ругань на французском и это в очередной раз показывает, насколько раздосадован младший таким обломом. Все его ощущения обострились до предела и тут его властно заставляют перевернуться на живот, заботливо подкладывают под него же подушку. — Ты.. Ты.. чертов доминатор и обломщик. - досадой пропитано каждое слово. — Artur.. - секундная пауза и горячее дыхание ощущается у шеи. - Je t'aime.~ Вот зараза, в такой момент и ещё без привычной растяжки вошел, но не на всю длину, лишь на половину, давая прогнувшемуся под ним телу привыкнуть. Рембо хрипло вздыхает подаваясь бедрами на встречу бедрам партнера, запрокидывая голову с прикрытыми глазами назад. А Верлен видимо решил себе ни в чем не отказывать. Он хватает своего любовника за длинные тёмно-каштановые волосы да наматывает те на кулак, попутно наклонившись вперёд и поцеловав того в линию челюсти. Фрикции становятся более частыми, резкими, отчего тишину нарушают шлепки двух тел друг о друга и рваное дыхание. Рембо выгибает поясницу, приподнимая зад вверх, грудью вжимаясь в плед и этот же плед сжимая пальцами, до поселения костяшек на аккуратных кистях. Длится подобное 'доминирование' Верлена не долго, Рембо это быстро приедается да вот он уже восседает на бедрах партнера, руки уперев мужчине в крепкую грудь. Шёлковые волосы струятся по плечам, по спине, иногда щекотя Полю ноги, да лишь тогда, когда младший запрокидывал голову назад да срывался на несдержанные, ужасно развратные и, вместе с тем прекрасные стоны, насаживаясь на всю длину Поля. Кажется кто-то совсем забыл и пусть и не намеренно, да все-таки разбудил рыжика. Чуя около пяти минут стоит под дверью в комнату его брата и на лице его отражается недоумение, отвращение, любопытство и ужас одновременно. Похоже они не до конца дверь закрыли? О, вот она небольшая щелка. Взору паренька открывается спина Артюра и ноги брата. А эти звуки? Боги кажется на небесах слышат и также смотрят с интересом, как и Чуя. Испанский стыд заливает все личико парня краской и вот он уже отворачивается да уши себе закрывает, лишь бы ничего не слышать, лишь бы не видеть этого. Ноги несут его вниз по лестнице к терассе. Да, да, ночью, в пижаме, на улицу. Дверь-купе сдвигается - это единственный способ покинуть дом с минимальным шумом - и ветер свежестью ночной обдает лицо, шею, руки, забирается под пижамную футболку и дышать становится легче. Он испивает эту свежесть и лёгкие приятно холодит. Тихо. Темно. Безлюдно. Прекрасна и её красоту воспевали в своих стихах великие поэты, в картинах - художники, композиторы в своих произведениях. Каждый творец хоть раз вдохновлялся ею. Вот и сейчас, Чуя запрокидывает голову и устремляет свои карие глаза в небо, к звездам. Они приветливо поблескивают ему. Отчего не спишь? Глупыш, на дворе ночь, а ты в пижаме одной! Куда путь держишь? И вправду, а куда он сейчас попасться. Телефона с собой не взял - проблема. Может податься к Досту? Нет, не вариант, у него мать спить чутко, не дай бог, запаникует и позвонит брату. Остаётся только один вариант. Не очень конечно хочется идти к этой мумие, да дома ему оставаться неловко, особенно после увиденного и услышанного. Щеки, скулы и кончики вновь покраснели. Вот ведь! Но он не в праве их осуждать, никто не в праве. Младший Верлен покидает двор и практически не слышно притворяет за собой калитку. И как дошло до этого? Он, босой, в одной пижаме, ночью бредет домой к мумии? Перед глазами показывается невысокий деревянный заборчик, парнишке он до низа живота. Миниатюрную калитку конечно легко отворить и вот он оказывается на аккуратной дорожке перед домом. Приходится пройти чуть дальше, к троицу дома и кинуть в него мелкий камушек, в надежде, что в окне покажется привычно взъерошенная голова, но с первого раза это не происходит. Летит ещё один камушек и ещё один, вот уже летит пятый и сталкивается с бинтами на чужом лбу. — Макрель! — Чуя? - кажется тот немного удивлен. - Ты так по мне соскучился, что пришёл посреди ночи? А точнее в три ровно. Вот же чертов Осаму, при душил бы. — Лестница где? - ему любезно указывают куда-то ща спину. - Нормально только держи в этот раз. Парнишка берётся обеими руками за металлическую лестницу, стараясь ту побыстрее прислонить к стене и гравитация приходит ему на помощь. С лёгкостью прислонить ту, он задирает голову вверх и смотрит весьма красноречиво, но у Дазая и в мыслях сейчас нет скидывать того с лестницы - спать сильно хочется. — Ну привет. ~ Шатен усмехается и мельком касается губами рыжей макушки, пока помогает забраться другу внутрь. Видимо сегодня им придется вновь делить одну постель, да сейчас это не столь важно, глазах сами так и норовят закрыться, потому Осаму ловит своего ночного гостя, когда тот чуть не падает прикрыв на мгновение глаза. Дурацких шуток с его стороны не следует и Чуя может спокойно вздохнуть, оказываясь в объятиях кровати и скумбрии, медленно погружаясь в царство Морфея.