Волчьи кости

      После похорон Майрона время помчалось быстрее. Или же Локи так казалось из-за того, что теперь происходило вокруг. Нован словно с цепи сорвался. Наплевав на привалы или отдых хотя бы для коней, он вёл свой отряд дальше, ища этого сладкого момента возмездия за смерть сослуживца. Его кормило само желание отомстить. Оно так прочно укоренилось в его душе, что Локи был готов поспорить, что видит эти чёрные клубящиеся нити, сползающиеся к Новану. Как эта тьма понемногу сжирает его, забирает себе его волю и здравый смысл. И она же заставляет огрызаться на каждого, кто хотя бы смел ему предложить мысль об передышке или банальном приёме пищи. Нован превращался в кого-то другого. Локи даже в какой-то момент показалось, что именно так выглядит чистая, ничем не прикрытая ненависть. Та, что поглощает свет внутри. Та, после которой нечего отмаливать перед Богом. Тогда он словно познакомился с Нованов впервые. С тем Нованом, которого сотворила эта война.       Кровожадный, беспощадный. В каждом сражении он не просто убивал, он наслаждался смертями. Не щадил никого, и не брал пленных. Он словно желал истребить саму память о том, что кто-то помимо людей мог существовать на этом свете. Локи был знаком с этой тактикой, как и все в его окружении. Её называли весьма неприметным словом: зачистка. Коротко. Ёмко. И передающее саму суть истребления чужого рода. Вот только обычно этим занимались другие.        Те кому не ведом страх и сострадание. Те, кто спят по ночам как младенцы не вспоминая даже лиц убитых. Эти парни отличались особой жестокостью. Настолько сломленные души, однажды потерявшие всё, что теперь им не желалось иного, кроме как утопить всё вокруг в крови. Эти парни не знали, что такое честное сражение. Они не щадили детей или стариков. Им было плевать на женщин. Все вокруг для них были лишь мясом. Таких людской царь приберегал, как говорится, на закуску. Они не принимали участия в основных сражениях, ибо их работой было тотальное уничтожение неверного народа, который отказывался приклонить колени и склонить головы даже тогда, когда земли их были захвачены. Падальщики, приходившие после того, как основные военные действия прекращены. Они ломали чужой дух своей свирепостью и беспощадностью. Вычищали поселения, руководствуясь лишь правилом, что всякий, кто способен держать в руках меч, способен на месть. Для них никто не имел ценности и каждый уничтожался.        И теперь Нован, будто стремился к тому же. Любой, кто попадался на его пути, независимо от того, оказывал ли он сопротивление, падал замертво от его меча.              — Нован! — Кричит Локи пытаясь оттащить друга от мёртвого тела. — Брат, прекрати! Он мёртв. — Он пытался достучаться до рассудка сослуживца хватая его за плечо которое тот всё время отдёргивал.        Нован сидел верхом на уже начавшем остывать трупе продолжая истязать его лицо и тело точными ударами своего ножа. Кровь хлестала во все стороны забрызгав искаженное злобой лицо Нована и его светлые волосы. Его руки по локоть в крови уже успели покрыться коричневой коркой, а он всё продолжал издеваться над телом молодого эльфа, который, кажется, только недавно покинул военные лагеря и присоединился к настоящим сражениям.       Локи уже давно заметил, что таких как этот парень стало значительно больше, чем в начале войны. Новички. Это могло свидетельствовать лишь о том, что сил старых, прожженных войной эльфов становится всё меньше. Рано праздновать победу, но если так пойдёт и дальше, то война с молодыми не закаленными в боях солдатами не продлится долго. Эта мысль ужаснула Локи. Ужаснула сильнее, чем начинающий сходить с ума Нован, который не унимался, сидя на мёртвом теле под которым уже весь снег окрасился алым.              — Да чтоб тебя, Нован! — Локи снова дёрнул парня за руку, сильнее, чем делал все предыдущие раза, буквально силой стаскивая того с окровавленного трупа, у которого уже вместо лица была каша. — Остановись! — Завалившись на спину, Локи перехватил руку беря шею Нована в удушающий захват и фиксируя его брыкающиеся ноги своими, чтобы тот прекратил дёргаться словно в припадке.              — Пусти меня… — Хрипел Нован, пытаясь убрать предплечье Локи со своего горла. Нож выпал из его руки, но это мало его волновало, ибо то, что он бросится в свою бессмысленную и беспощадную атаку даже с голыми руками было очевидно, как ясный день. — Он всё ещё дышит. — Нован брыкался всем телом, извиваясь в руках друга, пока Локи стиснув зубы боролся с желанием легонько придушить Нована, чтобы тот потерял сознание и обмяк.        Убей… — Зашипел голос в голове, от которого Локи оторопел.        Локи вперил взгляд неморгающих глаз в серое небо над головой, ощутив, как неприятное тепло, вызывающее мурашки пробежало по спине. Его рука на горле Нована на миг ослабла, и парень стал прислушиваться к себе, чтобы хотя бы понять, не ослышался ли он. Но когда повторного шипения в голове не возникло, а Нован воспринял это замешательство, как свой шанс, Локи снова зафиксировал парня в своей хватке, не давая ему попыток высвободиться.              — Он мёртв, Нован. — Беря себя в руки вновь принимается говорить Локи. — Это пар от тела, не дыхание. — Локи касается щекой его виска, чтобы его голос точно доходил до ушей друга. — Он мёртв. — Повторяет он, как заведённый, чувствуя, как сопротивление Нована ослабевает с тяжелым дыханием.              — Я отомщу. — Рычит Нован, держась руками за руку Локи, которой он фиксирует его горло. — Каждому… — Хрипит он голосом, который уже давно сел, и всё никак не мог восстановиться из-за того, как часто в последнее время Нован кричит.              — Знаю, брат, знаю… — С горечью на языке отвечает Локи поджимая губы и всё также продолжая прижиматься щекой к виску парня, пока тот лежал сверху и через хрипы дышал.        Смерть Майрона подействовала на каждого. Ивар по первой много молчал, пытаясь переварить то, что одного из них больше нет. Этан чаще стал обгонять путь их отряда, прикрываясь разведкой. Но на деле, каждый осознавал, что тот просто желает побыть один. Нован же. Этот парень сходил с ума в прямом смысле слова. Он и до смерти товарища был суровым воином, но он не был таким безжалостным. Если раньше Нованом двигал только долг перед царём, то теперь эта война стала личной. Локи и не подумал бы никогда, что смерть одного из их отряда так переломит Нована. Недостаточно, чтобы тот стал падальщиком во всей своей красе, но с лихвой хватавшего, чтобы Нован обезумел. И пока он ощущал груз ответственности за смерть Майрона,  Локи ощущал груз ответственности за то, что именно по его вине Нован теперь такой.        Смерти случались и раньше, но никогда прежде в их рядах. Их отряд каким-то чудом всегда возвращался в полном составе. Да, сильно раненными, поколоченными, но живыми. Это внушало им всем чувство, будто сам Господь присматривает за ними, делая едва ли уязвимыми. Теперь же, Господь от них отвернулся. По крайней мере так думали многие, включая Нована.        Понимая, что именно ту девушку, лица которой он даже не видел, вряд ли найдёт, Нован просто спускал свой гнев на каждого, кто был с ним по разные стороны. И чем дольше он это делал, тем безумнее в своём кровожадном состоянии становился.        Все видели, как менялся Нован. Но никто не смел лезть к нему под руку. В рамках того, чем они занимались, их капитан делал верные вещи, он истреблял врагов. С каждой своей выходкой, будто становился всё идеальнее для собственного царя. И только Локи осмеливался тормозить Нована. Приводить в чувства, а порой и вступать в открытую стычку, когда утихомирить Нована простыми словами не получалось.        За эти недели, что Майрона нет с ними, Локи уже столько раз сходился с Нованом в драке, что ни счесть. Они ругались, кричали, и налетали друг на друга с кулаками. Порой Нован даже смел себе обвинять Локи в том, что тот слишком мягок по отношению к их врагам, а ведь должен быть с ним на одной стороне. А Локи та может и не прочь быть с ним на одной стороне, вот только сейчас, когда их стороны так кардинально разные не представляет этого возможным. Смерть Майрона коснулась и его. Не так, как Ивара, Этана или Нована. Она что-то изменила в нём самом. Локи отчётливо ощущал эти изменения как телом, так и чем-то внутри себя, что прежде он бы назвал душой. Оно скребло внутри. Шептало и звало. Будто напевало тихие колыбельные в ночи, и тянуло свои чёрные, когтистые, но на удивление тёплые лапы, будто желая обнять.        Локи не сразу догадался, что с ним происходит, но вскоре, осознание накатило само. Вот оно. То самое перепутье, о котором так часто говорил ему старый эльф. Один шаг не туда, и обратно уже не вернёшься. Тьма вела и толкала его. Желала смертей и крови также, как и сходивший с ума Нован. Она молила его продолжать. Отдаться порыву и напоить её досыта. Вот только подвох был в том, что чаша эта бездонна. И даже если он начнёт, голоса эти не утихнут. Они станут лишь громче и настойчивее. Будут требовать больше. Чаще.        Парень знал, что уже идёт по дороге, с которой не свернуть. Но вот с развилкой на этой тропе так тесно он познакомился только тут. На полях сражений. В лужах крови и оглушающий криках. Стоя в самом центре побоища, когда порой не знаешь, стоит ли поднимать меч, Локи очень ярко ощущал эту потребность оступиться. Один шаг. Требовалось не так уж и много. Порой эти мысли почти брали верх, ибо сделать один шаг вперёд куда проще, чем пять назад и оставить себе рассудок. И блуждая в этих скитаниях, которые порой так пугали, он жалел, что не успел расспросить своего наставника об этом подробнее. Ибо тьма, что жила внутри него бунтовала. Выла снова и снова, мешая Локи сосредоточиться. А оказывается, сложно ему было без Эдриола рядом. Без его, порой не до конца ясных, но всё-таки советов и нравоучений о том, как правильно и как неправильно.       Но в то же время, пока тьма шептала ему своими противным тихим голосом, диктуя, что и как делать, только бы он накормил её, буквально при этом сводя с ума, она словно не давала Локи самому подставиться под меч и пролить свою кровь. Как загоняла в тупик, так и оберегала его. И это парень понял, когда пережив уже три крупных стычки с рядами вражеской армии, его ни в одной даже не задели. Он чувствовал их всех. Каждый шаг и вздох. Знал, когда на него пытаются напасть сзади, а когда занесённый над головой меч собирается полоснуть и пора наклониться. Об этой особенности его сил Эдриол поведать не успел. Или, к чему больше склонялся парень, старый эльф не собирался говорить ему этого, опять ведя себя, как обычный хитрый представитель своего народа, преподнеся парню подарок который он обнаружил прямо на поле боя. Это знание о самом себе изрядно усложняло задачу покалечиться.        И оно же подливало масла в огонь. Такое осознание собственной неуязвимости окрыляло. Оно действительно позволяло не страшиться смерти. Толкало на безрассудства и также способствовало тому, чтобы хоть раз, но попробовать прислушаться к кровожадному зову внутри. Ведь, как Локи уже догадался сам, эта особенность его умений, вероятнее всего брала своё начало как раз из той самой зловещей и пугающей тьмы которую нужно было уметь держать на привязи. Та сладкая ложка мёда, которая должна убрать с языка горечь, но после которой у тебя обязательно появится жажда.              — Локи… — Хрипящий голос Нована вдруг выдернул парня из ступора. — Локи… не могу… — С тяжёлыми короткими прерывистыми вдохами кряхтел Нован, то и дело шлёпая парня по руке, которая обвивала горло. — Душишь… ты меня сейчас задушишь…        Только услышав хрипяще-свистящие слова своего друга, Локи осознал, что всё это время он продолжал фиксировать Нована тем, что давил на горло. Он так сильно отвлёкся, погружаясь в свои мысли, что и вправду едва не задушил его. От этого осознания его передёрнуло. Локи резко отпустил сослуживца и тот через хрип громко закашлял, перевалившись на бок дабы откашляться.              — Прости… — Шептал Локи всё ещё продолжая осознавать, что как же на самом деле он забылся, раз допустил то, чтобы Нован сейчас боролся с последствиями удушья. — Я не специально… — Локи приподнялся на локтях продолжая лепетать извинения под хрипы Нована.        Не специально.  Повторяя это снова и снова в своей голове, слова будто теряли смысл. Действительно ли он не специально продолжил сжимать руку кольцом вокруг шеи друга, или всё-таки в какой-то момент, начиная отрекаться от мирского, Локи всё-таки поддался искушению? Парень не хотел знать ответа на этот вопрос. Он боялся его услышать даже в своей голове. Боялся самих мыслей о том, что на самом деле он уже давно свернул со своего истинного пути и заплутал во тьме, которую должен был подчинять.        А Нован тем временем приходил в себя. Он сел в снег напротив Локи, свесив покрытые кровавой коркой руки с колен и понурив голову просто хватал ртом воздух. Как бы страшно это не было признавать, но похоже это удушение хоть слегка, но пошло Новану на пользу. Он больше не смотрел в сторону обезображенного трупа и не рвался продолжать вершить своё возмездие. Теперь он направил свой прожигающих взгляд на Локи.              — Что с тобой происходит? — Резко спросил парень, а голос его казался холоднее снега, в котором они оба сидят.        Ответить на его вопрос сразу у Локи не вышло. Парень сперва впечатал в лицо Нована свой ответный взгляд, словно хотел подобрать слова, а после вдруг резко хмыкнул не сумев сдержать улыбки.        Весело было слышать подобный вопрос от кого-то, кто на глазах у всех сходит с ума. И может, Локи бы не так открыто улыбался если бы не тот факт, что один сходящий с ума спрашивает это у другого.              — Смешно тебе? — Огрызнулся Нован, рыкнув сквозь стиснутые зубы. — Что же тебя так позабавило, Локи? — Не унимался блондин, склонив голову на бок, а его испачканные кровью волосы упали ему на щеку.              — Ничего. — Продолжая всё также улыбаться, покачал головой парень слегка прикрыв глаза. — Мне не смешно, Нован.        Локи понимал, как нелеп его ответ по своей сути, учитывая, что он всё ещё продолжает улыбаться, но иного, увы, ответить просто не мог. Если конечно в очередной раз не хотел прибегать к методу, который ему так полюбился.       Врать уже стало обычным делом. Это словно ещё одна особенность бессмертия. Бесконечная ложь всем вокруг себя. Так проще и легче, несмотря на то, что само осознание, что ложь стало его второй натурой - то и дело съедает. Если она помогает хоть на немного почувствовать себя обычным и не гадать над тем, как же объяснить не объяснимое, то почему бы и не солгать. Учитывая, что через каких-то лет тридцать, которые для Локи даже сроком не являются все кому он лгал, уже вероятнее всего умрут - лгать сейчас не кажется уж таким сильным грехом. А вся ирония во всей этой лживой череде в том, что честным он может быть только с теми, кто по природе своей честнее людей. С теми, кто считаются врагами, и считают врагом его.              — Может тебя веселит тот факт, что ещё на одного неверного ублюдка стало меньше? — Кивает Нован на труп, который сейчас находится за его спиной. — Если это причина твоей улыбки, то я понимаю.              — Нет. — Сухо и коротко ответил Локи, и тут же перестал улыбаться. — Меня не веселит смерть. Чьей бы она ни была. — Его взгляд стал серьёзнее, а голос приобрёл мрачные нотки.        Он понимает, что сейчас происходит. Нован давит на него. Эта игра в гляделки и колкие замечания, слетающие с его языка. Та часть борьбы, в которой Локи тоже негласно участвует, порой даже подстрекая на неё Нована самостоятельно.              — Тогда что же, Локи? — Прищуривается Нован, не сводя с него глаз. — Почему ты всё время себя так ведёшь… — Он сглотнул, на мгновение словно задумавшись. — Будто защищаешь их. — Едко произнесённое предположение полоснуло по щеке, будто лезвие ножа, который утонул в снегу рядом с трупом.        Локи поджимает губы. Он особо не отрицает очевидного, но дело в том, что он ни разу и не подтверждал догадок Нована. Всё ходит вокруг да около. Играет словами, точно эльф, и выдаёт желаемое за действительно, когда понимает, что Нован начинает загонять его своими допросами в угол.              — Какое тебе дело, что я делаю с этим трупом? — Продолжает Нован напирать своими вопросами. — Почему ты всегда влезаешь в мои дела? — Он угрожающи наклоняется вперёд, смотря на парня в упор и не моргая говорит: — Ты порой так смотришь на меня, словно это я а не они убили Майрона. Будто это мне нужно отомстить.        Вот в такие моменты Локи действительно видит сумасшествие в глазах напарника. Голубые, когда-то чистые, как летнее небо глаза омрачены скорбью и безумием. Зрачки зачастую слегка расширенные, а когда Нован перестаёт моргать, то и вовсе складывается чувство, будто он окончательно тронулся умом. Все его мысли заняты местью. Все его речи то и дело сводятся к тому же. Он, словно дышит и живёт лишь потому, что ещё не насытился чужими страданиями.  И этот факт терзает Локи. Терзает из-за того, что он виноват в том, каким сейчас видит Нована перед собой. Окровавленное бледное лицо, которое осунулось и обветрилось за время похода. Когда-то лощёные пшеничного оттенка волосы потускнели и зачастую находятся в ужасном беспорядке. Он не живёт, Нован существует в своём безумие, которое сотворено для него искусственно. А ведь Локи и не догадывался, что его лучший друг может вдруг стать таким. Что одна смерть, которая по своей сути была верной превратит его в кого-то подобного. И теперь его мучали вопросы, каким Нован окажется к концу войны.              — Нет, Нован. — Тяжело вздыхает Локи, понимая, что раздувая этот пустой конфликт никому сейчас лучше не станет. — Я не считаю, что тебе нужно мстить. Но я также против того, чтобы ты мстил им всем без разбору. — Он указывает рукой на мёртвое тело в снегу. — Они ведь…             — О, вот только не нужно говорить мне о том, кто они! — Рявкнул Нован всплеснув руками, не давая Локи даже закончить мысль. — Они наши враги, и другая участь их не ждёт. Уж точно не от меня. — Указывает парень пальцем себе в грудь.        Этими словами он словно желал поставить точку. Резкие, грубые. Нован и раньше так выражался, когда хотел продемонстрировать свой авторитет и выйти из разговора первым. Сейчас он не примет возражений. Вот как это выглядело, когда он рывком поднялся на ноги, сбивая ладонями снег со своих бёдер. Он здесь главный. Он всё сказал. Вот только, Локи не желал давиться его авторитетом и держать язык за зубами. Он поднялся следом, не спуская с Нована глаз, и вновь подал голос:             — А что если бы они мстили также?! — Выпалил он первое, что пришло на ум. — Ты затыкаешь мне рот тем, что они враги. Но мы враги для них. — Дабы не дать Новану уйти, Локи тоже сошел с места идя по пятам за напарником и продолжая вести разговор с его спиной. —  И ты не допускал себе мысли, что каждый, у кого мы отняли кого-то родного озлобится также и придёт мстить!        Они замирают практически синхронно. Суть этого разговора не нова для обоих, но Локи казалось, что он не способен устать говоря из раза в раз практически одно и тоже, лишь меняя слова. Ему эти разговоры напоминали борьбу за последний вздох. Когда понимаешь, что тонешь, но тело руководствуясь лишь инстинктами всё равно карабкается, хватаясь за толщу воды дабы сделать хотя бы ещё один вдох. Вот только сейчас ему кажется, что пытаться не утонуть не так безнадёжно, как биться о стены непонимания и непринятия, воздвигнутые Нованом.              — Майрона уже не вернуть, Нован. И их кровь не утопит твоей боли. Так зачем же ты продолжаешь её проливать? — Словно понимая куда лезет, Локи поустойчивее встал на ноги, занимая оборонительную стойку, дабы быть готовым к тому, что Нован в любой момент может сорваться на него и полезть в драку.        Эта игра в перетягивание каната будто никогда не кончится. Они сыплют обвинениями в адрес друг друга, всё пытаясь найти правого. Вот только вся соль похоже в том, что оба они правы и неправы одновременно. Нован живёт своей правдой, Локи исповедует свою, и как бы больно признавать это ни было, эта правда и разводит их всё быстрее по разные стороны.        Нован нервно повёл плечом. А ведь он почти ушел. Но слова Локи заставили его остановиться. Он стоял спиной к нему всего мгновение, но парень видел, как Нован сжал руку в кулак. От этого, Локи невольно крепче сомкнул зубы, внимательно, словно хищник на охоте,  наблюдая за каждым движением друга. Будто бы он мог когда-то подумать, что на полном серьёзе будет стоять, готовый обороняться от человека, которого звал своим братом.              — И что же ты предлагаешь? — Сухо, будто бы даже с толикой отчаяния в голосе хмыкнул Нован поворачиваясь к Локи лицом. — Мир? Дружбу с неверными? — На удивление Нован пытался сдержаться. Вернее, он терпел из последних сил. Его дикие глаза смотрели на Локи с вызовом. Будто он только и ждал того, чтобы тот ляпнул ещё что-то и это позволило бы ему слететь с катушек. — Или, может нам пойти к ним, сложить оружие и добровольно сдаться в плен?              — Ты хотя бы задумывался, ради чего всё это? — С осторожностью спросил Локи, на самом деле не желая вступать с Нованом в новую стычку. Он лишь хотел понять. Его, как человека. От части себя, который когда-то также слепо верил, а сейчас не мог даже допустить подобных мыслей. Что-то же поменяло Локи, так что же тогда не меняет Нована? — Зачем мы всё это делаем?              — Я не привык обсуждать решения своего царя. — Холодно и твёрдо ответил  Нован, с призрением задирая голову. — Если он счёл эту войну необходимой, ради чего бы она ни была, я волен повиноваться. Как и ты. — Через мгновение добавляет он. — Твой род и семья здесь, Локи, а не по ту сторону. — Кивает он на лес, где вдалеке виднеются эльфийские горы.        Можно ли винить Нована в этих убеждениях, когда ещё каких-то полгода назад Локи был точно таким же? Локи смотрит на друга, а сердце его обливается кровью. Та пропасть между ними, что с каждым днём становится всё шире не даёт забыть о себе ни на миг. Он и не питал надежд, что Нован его поймёт, и уж тем более займёт его сторону, но Локи бы хотел хотя бы расстаться мирно. Но терпеть то, что творится, не позволяет ему самому замолчать и отойти в сторону, позволив Новану и дальше так себя вести. Всё время думать о том, что от его меча могла бы умереть и Дея или же Эдриол, которые стали ему роднее Нована, Локи не может. Потому и огрызается. То и дело заводит эти разговоры, которые бесят его сослуживца пуще прочих. Подрывает свой авторитет ведомый каким-то желанием попытаться достучаться до его сердца, которое раньше не было настолько холодным.              — Я не защищаю их, Нован. — Покачал головой Локи, тихо вздохнув. — Просто ты в своих бесчинствах уже переходишь всякие границы. Одно дело сойтись в честном бою, а другое истязать их, как то делаешь ты. — Его тёмные брови дрогнули, а лицо исказилось в сочувствии к парню. — Ты ведь свою душу гробишь. Майрону уже наплевать, но ведь ты всё ещё живой. Тебе за себя держать ответ перед Богом.        Может если не его разговоры, то упоминание того, во что так свято верит Нован, поможет Локи отрезвить его. Он ведь сам всё ещё порой надеялся на Бога, в которого так долго верил. Пусть докажет, что он есть. Услышит слова этого неверного предателя, и поможет вернуть рассудок парню, которого Локи всё ещё называет другом.              — Свою душу я отмолю. — Заявляет Нован всё таким же холодным тоном, призванным для того, чтобы осадить Локи и показать ему, что эти разговоры сейчас ему не нужны. — Но вот сможешь ли ты очистить свою?         Локи цепенеет с немым вопросом, который написан на его лице. Слова Нована холодом расползаются по спине. Что он знает, или о чём подозревает, коль осмелился произнести такое? Или может дело в том, что по Локи и так всё видно? Или же, он сам уже сходит с ума сильнее, чем думал, порой так сильно переживая за сохранность своей тайны, что начинает искать подвох там, где его нет? Он тяжело сглатывает, желваки на его челюсти ходуном ходят, пока Локи молча буравит Нована взглядом.              — Что? — Хмыкнул Нован, явно довольный тем, что ввёл Локи в ступор. — Нечего больше сказать? Или и вправду задумался о том, как будешь отмаливать себя после того, как день изо дня предаёшь нас?              — Я не предавал вас… — Тихим голосом ответил Локи, наконец-то начиная моргать.              — О, нет, Локи. — Нован растянул губы в улыбке, которая больше походила на безумную.  — Каждый раз заводя подобные разговоры о мире, братстве. О том, как мы жили раньше, и пытаясь поставить под сомнения идеалы нашего царя ты предаёшь нас. Всех нас. Своего царя. Свою веру. — Он вновь задрал нос смотря на парня с высока. — Ты думаешь, что я ничего не вижу? Как ты смотришь на них. Как порой дрожит твоя рука перед тем, как ты думаешь, стоит ли заносить в бою свой меч. Может, я не до конца понимаю, что происходит в твоей голове, Локи, но я всё вижу. Вижу, как ты сомневаешься. Как предаёшь нас.       Пока он говорил, голос его ни разу не дрогнул. Новон был непреклонен. Он был уверен в том, что говорит. Казалось, что в какой-то момент он сам перестал моргать, не сводя глаз со своего друга. И этот обезумевший ледяной взгляд сейчас действительно был хуже меча, который Нован мог бы вонзить Локи прямо в грудь по самую рукоять.        Предатель. Не так давно он сам задумался об этом, но мысли те не причинили боли. Они были чем-то вроде попытки понять суть. Но сейчас же, слушая их из чужих уст. Из уст лучшего друга. Они ранили. Сильнее любого удара. А вот ответить было нечего. Ибо, даже не зная всего, Нован попал прямо в цель. Он нанёс свой удар по самому уязвимому месту, в которое только мог нацелиться. И Локи колыхнуло. Поджав губы он больше не решился что-либо сказать. Просто не видел в этом должного смысла, ибо что он мог? Отрицать очевидное? Говорить, что перед ударом лишь стал больше думать? Выдумать ушат лжи, который можно было бы вылить сейчас на Нована чтобы попытаться оправдать себя? Локи не видел в этом причины. Продолжать рыть яму в которой и так уже стоит.        Не это ему было нужно. Ибо идя сюда в этот раз - навредить себе, было единственным ясным желанием Локи, в котором он отдавал себе отчёт. Ввязаться в новый поход была необходимость лишь для того, чтобы не привлекать особого внимания к своему желанию прекратить эту войну хотя бы для самого себя. Он ведь хотел домой. К своей жене. К тихой жизни. К новым друзьям, которых обрёл.        Чувство того, как прямо из рук ускользает время Орианы двигало им. Желание сохранить её такой, как сейчас. Вечность вместе вопреки всем заверениям о невозможности этого. Большего он не просил. Большего никогда не желал. Вот только, кажется, ведомый своими желаниями, он и вправду упустил из виду то, как начал становиться предателем. Как в какой-то момент поднять меч на своего стало легче, чем на чужого, ибо эти самые чужие дали ему то, чего не смогли дать свои.        Ответы. Понимание хоть чего-то из того, о чём раньше он мог лишь гадать теперь стало ясно, как день. Что жизнь реальная ценнее той, которую тебе сулят в райских садах после смерти. Что единственное, за что стоит цепляться вот оно, прямо перед тобой. В зелёных глазах напротив. В бликах солнца играющих в рыжих волосах на лёгком ветру. И сейчас, услышав о том, как его впервые назвал предателем кто-то со стороны помимо боли в груди Локи вдруг испытал некую толику облегчения из-за того, что кажется, ему не придётся объяснять всего. Ведь многое и так уже видно.              — Нован… — Вздохнул Локи, пытаясь собраться с силами, чтобы сказать хоть что-то ещё. — Я не…              — Замолчи. — Огрызнулся в ответ Нован, нахмурив пуще прежнего светлые брови. — Не нужно, Локи. Я ждал, что ты придёшь и расскажешь мне. — Он сглотнул, так плотно сжав зубы, что желваки на челюсти задвигались. — Лишний раз не трогал тебя, думая, что после пережитого, тебе просто нужно время, но в конечном итоге надеялся на то, что узнаю всё из твоих уст. Но ты решил молчать. И я не хотел бы винить тебя в этом, если бы только не видел того, как ты меняешься. Как порой ты вроде и здесь среди нас, но вот мысли твои, явно где-то слишком далеко. — Впервые за всё время их напряженного разговора рука Нована безвольно повисла вдоль туловища, а напряженны плечи поникли. — Ты так глубоко ушёл в себя, что я вряд ли уже дотянусь до тебя. И знаешь, я больше не хочу тянуться. Гадать над чем-то и искать тебе оправдания.        Они стояли друг напротив друга, вроде и так близко, чтобы протянуть руки да коснуться друг друга, но в то же время парни были так далеки, что как никогда прежде Локи смог ощутить эту пропасть, которую теперь не пересечь. Холодный ветер порывами трепал волосы обоих, задувал под ворот, и пробирал до костей, но Локи ощущал не его. Он ощущал, как холод ползёт между ними. Как тьма пожирает то немного, оставшееся в нём от людского. Дружбу. Одну из важных ниточек, которая позволяла ему ощущать себя по-настоящему живым и привязывала его к ходу их времени позволяя не ощущать того, что когда они все уйдут, он останется совершенно один. Ибо в эту секунду Локи уже оставался один раньше, чем мог себе вообразить.  А Нован всё продолжал говорить:              — Я не хочу закрывать глаза, и убеждать себя в том, что всё также, как и прежде. Ибо когда ты умер… — Он осёкся лишь раз. Прочистил горло, и помедлив мгновение, заговорил опять: — После того, как ты едва не умер, ты очнулся совершенно другим. Чужим и холодным. Так что, молчи Локи. Чтобы с тобой не происходило. Какие бы мысли тебя не сжирали, я прошу тебя молчать, и никогда не рассказывать мне об этом, ибо я не тот, кто поймёт тебя. Я не тот, кто хочет знать всю правду.        Теперь Нован умолк. Его, до этого обезумевшие глаза, наконец, перестали таковыми быть. Сейчас на Локи смотрели вполне осознанные глаза человека, который много лет прикрывал ему спину, и чью в ответ прикрывал он сам. Вот правда боли было в них куда больше, чем до сих пор Нован позволял себе показывать. Боли, будто в ту ночь он потерял не только Майрона, но ещё раньше он потерял Локи.        Столько вопросов хотелось задать ему прямо сейчас хотя бы для того, чтобы понять, осознаёт ли Нован, как много правды сказал. Как часто за этот, один из немногих откровенных разговоров, которые произошли за последнее время он попал своими словами точно в цель. Может не до конца всё понимая, Нован всё равно был прав. Локи действительно изменился. И сейчас он мог лишь поблагодарить сослуживца за то, что тот не мастак болтать о подобном направо и налево. Он не понесёт этой правды дальше. Не поделится ею с остальными, и самолично не закопает Локи заживо, но вот между ними сейчас он так чётко очертил границы, которые теперь пересекать нельзя, что Локи не мог понять, куда себя деть от этой правды. От осознания, что одной из связующих нитей больше нет.              — Хорошо. — С горечью вздохнул Локи запустив руку в волосы и убрав растрёпанные ветром пряди с лица. — Я лишь хочу, чтобы ты понимал, что я тебе не враг. — Только прикоснувшись кончиками пальцев к голове, Локи ощутил, как сильно его руки дрожат. — Я всё ещё здесь и я всё также готов прикрывать твою спину.         Говоря это, Локи едва не назвал Нована братом, по старой привычке, да вот только вовремя остановил самого себя, понимая, что скорее всего сейчас будет слишком не к месту говорить так.        В ответ на его слова Нован лишь кивнул, на миг прикрывая глаза. Выдыхая морозный воздух, из его рта шел пар. Он будто собирался сказать что-то ещё, но в последний момент передумал, решая, что этого достаточно.        Уходя он не оборачивался. Лишь остановился, чтобы подобрать свой нож, который так и валялся в снегу. Кровь на том давно засохла, а он, даже не захотев обтирать её об снег сунул нож обратно за пояс сзади. Локи смотрел ему вслед, ощущая, будто тьма, что живёт в нём поглощает силуэт удаляющегося Нована. Она так противно скребёт внутри будто смеётся, наглядно показывая парню, что все истории правдивы. Что заполучив бессмертие он останется  с ней один на один. Его не поймут, его не примут. Здесь уж точно. Но вот где примут?        Локи обернулся и взглянул на искалеченное тело мертвого эльфа. Он слегка склонил голову на бок, рассматривая то, что осталось от лица отчётливо осознавая, где сейчас блуждает его душа. Оба умершие насильственной смертью, что этот парень, чьего имени он никогда не узнает, что Майрон, они оба в одной и той же тьме. Воют от боли. И обоим никогда не будет уготован покой. И в смерти обоих виноват Локи. Так он чувствовал, пока размышлял над тем, сможет ли сам обрести покой, если подтвердив клеймо предателя перейдёт на сторону другой армии. Примут ли его там, как здесь люди принимают таких, как Ивар и Этан.        Может там будет легче. Или же, там он сможет сыскать к себе понимание. Не будет вынужден прятаться и по тысячу раз оглядываться, дабы никто со стороны не увидел, что он теперь какой-то другой. Может, если он перестанет притворяться, тогда и дышать станет легче. Так он размышлял пока брёл по снегу к месту привала, который сегодня всё-таки состоялся. Мыслей было неисчислимое множество, каждая казалось и верной, и неверной в равной степени, ибо и там и тут он то и дело натыкался на вопросы, на которые не мог найти ответа.        Уйдя есть возможность отыскать для себя понимания, но вот вернуться обратно он уже не сможет. А ведь там дом. Там Ориана. Предав своих, он больше никогда её не увидит. Не прижмёт к своей груди и не вдохнёт запах её волос. Он даже не сможет увидеть сияния её глаз, ибо покинув родные земли, и повернувшись к людям спиной, никто и шагу не даст ему ступить назад. Так он поступить не в силах даже в угоду себе и своему покою. И если единственный выход - терпеть и лгать, только бы не потерять всего, что у него осталось, то он продолжит всё это. Стиснув зубы, игнорируя косые взгляды, терпя стычки с Нованом, но ни за что не отвернувшись от того, что дорого, ради покоя в своей голове.        Дойдя до места привала, Локи лишь мельком взглянул на то, как его сослуживцы наспех готовят места для отдыха, расчищая снег. Палаток они уже давно не расставляли, ибо не было в них большого смысла. Спят они мало, редко, и несмотря на то, что они находятся на уже завоёванных землях, время от времени здесь по-прежнему происходят стычки с местными эльфами которые всё ещё слишком упрямы, дабы просто отступить. А расстановка и сбор палаток мало того, что отнимает слишком много времени, так ещё и может стать проблемой, когда сквозь крепкий сон от усталости можешь вовремя не услышать приближающихся шагов. Вот и сейчас никто не тратил на это время, только лишь готовя углубления в снегу, куда можно положить тёплый спальник и хоть немного отдохнуть. Локи спать не хотел. Сейчас ему казалось, что он в целом может и продолжить путь дальше, да вот только говорить об этом вслух точно не собирался, зная, как другие дорожат привалами, которые Нован и так сократил до предела.              — А ты почему стоишь как-будто чужой? — Обратился к Локи Ивар воткнув в снег лопату и оперевшись на неё обеими руками.        По глазам парня сейчас вряд ли что-то можно было понять. Он вроде бы уже успокоился, приняв мир, в котором больше нет Майрона. Время от времени заговаривал первым и даже смеялся как и прежде. Но вот иногда, реже конечно, чем происходили вспышки гнева Нована, Ивар тоже мог вновь впасть в своё молчание, снова и снова переваривая произошедшее.              — Я сегодня посижу в карауле. — Без труда придумал отговорку Локи, чтобы не углубляться и не объяснять, причин по которым он не особо желает ложиться спать.        Ивар кивнул, и, кажется, этот ответ его устроил, ибо он вновь отвлёкся на лопату и принялся откидывать снег в сторону. Но вот только Локи собирался сделать шаг в сторону, как Ивар вновь привлёк его внимание.              — Нован пришёл прямо перед тобой. — С тяжелым вздохом произнёс парень, скидывая очередную кучу снега с лопаты в сторону. — Он был не в духе из-за чего время нашего привала сократилось на пару часов. — Он поднял глаза на Локи, и по ним было ясно, что Ивар просто из вежливости упускает ту часть, в которой мог бы сообщить, что он знает причины плохого настроения командира. — Так что, в карауле не долго просидишь. — Хмыкнул парень решив добавить, по его мнению, ложку мёда в бочку дёгтя.              — Нован всегда без настроения. — Пожав плечами ответил Локи, рассматривая манжету своего рукава. — Ничего нового.        Локи старался говорить всегда непринуждённо, в какой-то мере даже без интереса, когда дело доходило до Нована и обсуждений его настроения. Он всеми силами пытался скрыть сжирающее его чувство вины. Ибо, каждый раз, когда слышал, что из-за своего гнева, Нован вновь сокращает время привалов, или же и вовсе их отменяет,  Локи не мог избавиться от шепота в голове, что твердил ему: это ты во всём виноват.             — Вот я бы удивился, если бы Нован пришёл и объявил всем о том, что спать можно сколько захочешь, пока полностью не восстановишься. — Кривая улыбка появилась на губах Локи, но он надеялся на то, что она хотя бы выглядит естественно. — Тогда бы может и я задумался об отдыхе.              — Отставить мечтания, солдат! — Сзади на Локи резко навалился Орс закидывая руку на плечо и начиная слегка его потряхивать, прежде чем прижать его голову щекой к холодному нагруднику и начать трепать его волосы. — Дома отоспитесь, под юбками у своих мамаш, сейчас некогда.              — Да я бы лучше у твоей... — Оскалился Ивар, желая подразнить Орса.              — Сучёнок! — Замахнулся на паренька Орс, а тот в ответ разразился громким смехом.        Почувствовав, как хватка Орса ослабла на его шее, Локи технично выкрутился из под его руки и сделал шаг в сторону, не мешая этим двоим выяснять свои отношения.              — Иди сюда, я тебе уши обдеру, поганец! — Орс дёрнулся вперёд, пытаясь схватить Ивара за ворот.              — Ну давай, давай. — Подначивая парня с ядовитым оскалом на губах скакал из стороны в сторону Ивар, профессионально уклоняясь от его рук.              — Смотрю давно в снегу не валялся… — Продолжал сокрушаться Орс, не отпуская своих попыток поймать сослуживца.        Локи стоял молча. Он наблюдал за происходящим с лёгким подобием улыбки на губах. Ивар был ловчее крупного Орса, который не мог посоперничать с ним в изворотливости. Казалось, что на три уворота Ивара Орс мог сделать только один шаг, чтобы угнаться за ним, когда тот скакал по поляне словно заяц. Локи уже давно заметил эту, на первый взгляд мелочь. Эльфы были изворотливее людей. Они словно были легче в каждом своём жесте и движении. И может Ивар только на половину являлся эльфом, кажется, их лёгкость досталась и ему. А служба позволила парню ещё и развить её, чтобы сейчас он мог так умело избегать любых попыток Орса ударить его за нелестные комментарии паренька о его матери, которые Ивар к слову продолжал отпускать, словно сильнее желая вывести Орса.              — Ну попадись мне ещё, щенок. — Запыхавшись Орс сплёвывает в снег слюну, с недовольством смотря на хохочущего над ним Ивара.        Когда-то Локи с Нованом позволяли себе подобное. Тоже могли дурачиться слово дети, на короткий миг, но всё-таки забывая по сколько им лет, и каким серьёзным делом вообще занимаются. Но теперь же, лишь подходя к своему другу Локи ощущает напряжение между ними, безошибочно понимая, что вряд ли уже когда-то действительно будет как раньше. Даже если он расскажет другу правду, это не спасёт их дружбу, наоборот, поселит между ними раздор больший, чем уже есть. И потому Локи даже не видит больше смыла пытаться вернуть то, что было. Он просто не мешает неизбежному будущему, в котором он и Нован, вероятнее всего разойдутся разными дорогами и будет надеяться лишь на то, что эти пути не сведут их войной друг с другом. Ибо меньшее, что Локи хотел бы делать - заносить меч над головой собственного друга даже при условии, что тот может перестать таковым для него являться.              — А ты чего стоишь? — Переключил вдруг Орс своё внимание на Локи. — Не мог что-ли подсобить в поимке этого говнюка? — Мужчина не выглядит сейчас злым на самом деле, он лишь пытается поддержать образ оскорблённого словами Ивара.              — Мог. — Хмыкнул Локи скрестив руки на груди. — Вот только какая мне выгода от его поимки? — Встречаясь взглядом с глазами Орса, проговорил он всё с той же лёгкой хитрой улыбкой на губах.              — Воспитывать молодняк - твоя выгода. — Закатив глаза фыркнул Орс. — Чтобы они следили за своими паршивыми языками при общении с нами. — Он принялся отряхивать налипший на штанину снег. — Пока мы спускаем им всё это с рук, такие как он, будут продолжать нарушать всякие границы дозволенного и разлагать общую дисциплину.        Локи кивал головой, словно был согласен с каждым словом Орса, от части понимая о чём он ведёт речь. Ивар и несколько других парней действительно были моложе, чем Локи, Нован, Орс и другие, и может от части им действительно требуется воспитание от более старших товарищей, чтобы те после могли занять их места, а они, в свою очередь со спокойной душой уйти на покой, зная, что подготовили себе достойную замену. Вот только на деле Локи ни чуть не задумывался о словах Орса. Они так и вовсе словно летели мимо него, доносясь до ушей лишь тихим эхом. Ибо Локи вдруг поймал себя на другой мысли. Хоть и не показал внешне, он искренне удивился словам которые сам произнёс. Неужели он действительно спросил про собственную выгоду, прежде чем решился хоть на что-то. Ведь даже ради забавы, он действительно мог подсобить Орсу и поймать Ивара за шкирку, когда тот пробегал рядом. Это был бы манёвр которого парень действительно не смог бы ожидать. Но единственное о чём Локи задумался, так это о выгоде для себя от всего этого.        Неужто общение с Эдриолом настолько сильно отразилось на нём, коль сейчас в столь простых вещах, как дурачество со своими сослуживцами он расценивает в первую очередь, как что-то выгодное. Обычно это прерогатива эльфов, лишний раз не шевелить пальцем, если в том нет чего-то стоящего, что может привлечь их интерес, и как итог заставить действовать. Но ведь Локи не такой. По крайней мере он не был таким по своей природе. Прошлый он. По-настоящему  живой он с лёгкостью бы ввязался в их догонялки, и приглашать бы было не нужно. Он бы и на сторону Орса встал, попытавшись ради шутки, но задавить Ивара авторитетом своего возраста, чтобы тот больше не думал выражаться в сторону родителей. Но сейчас. Смотря на всё происходящее под другим углом, Локи искренне считал, что их возня его никак не касается. У него даже родителей та никогда не было, чтобы он мог поддержать Орса и осадить Ивара. Ему нет дела до того, как выражается парень. Нет интереса пытаться осадить его. Ибо, Локи не видит выгоды. Он не получит ровным счётом ничего, он этого показательного воспитания бойца и если Орсу так необходимо воспитывать новое поколение, то пусть он предложит Локи что-то выгоднее, чем банальное спокойствие о том, что когда-то на его место встанет кто-то достаточно зрелый и во всей красе понимающий происходящее.        И может, не будь уготована парню вечная жизнь, он бы и не мыслил так, всё-таки находя истинный смысл в словах мужчины. Да вот только теперь, когда впереди лишь тёмная неизвестность не имеющая ни конца, ни края выгода для самого себя кажется единственным смыслом, который кажется верным. Потому что вскоре, их всех, присутствующих тут сейчас, больше не будет. Орс может умереть так никогда и не узнав, удалось ли Ивару повзрослеть, чтобы считаться достойным приемником их общего дело. Или же Ивару может быть и вовсе не суждено занять место своих более старших товарищей, и достичь собственных высот, как отличный солдат. Никто не знает, что каждому из них уготовано на этом пути. Также, как и Майрон не знал, от чьей руки к нему придёт смерть. Но может Локи во всей этой неизвестности давно понять немного больше. Хотя бы простую суть, гласящую о том, что всё это рано или поздно станет неважным. И, кажется, для него оно способно становиться таковым уже сейчас отражая его безразличие в столь простых мелочах, как та, что произошла сейчас.        Стараясь не уводить себя в дебри размышлений на темы, которые то и дело крутит в голове ища безошибочный смысл в своём новом существовании, Локи решил, что сейчас самое время объявить Новану, о своём решение провести ночь в карауле. Может для других и будет проще принять банальную на первый взгляд правду о том, что Локи просто не сильно желает спать этой ночью, так как не чувствует себя достаточно уставшим для этого, но на деле, даже в этом карауле он разглядел те плюсы и ту выгоду, которую может извлечь из бессонной ночи.        Ему нужна эта ночь. Эта тьма, что опустится на лес и скроет ту тьму, которая жрёт его с той самой ночи, когда он дал ей волю, воспользовавшись её благами для убийства Майрона. Локи был нужен отдых от самого себя. От того, что живёт в нём, и так яростно в последнее время о себе напоминает. Тьму необходимо было кормить, иначе она грозилась поглотить хозяина. И может опасно было заниматься чем-то подобным когда прямо под боком целый отряд людей, которые могут что-то заподозрить, но быть сожранным собственной силой Локи не желал сильнее, чем быть кем-то из своих сослуживцев пойманным. Ещё меньше он хотел потерять контроль. Оступиться там, где просто обязан быть начеку, и явить себя всем вокруг. Вернее, того, кем стал.         Они все ведь и не догадываются, о тихом гуле, что растёт в голове в манящем нашептывание о том, что он может причинить вред каждому вокруг себя и утолить свой голод. Унять тот жар и трясучку в теле, которая надоедает с каждым днём всё сильнее. Благо его не трясёт внешне. Весь этот тремор сжирает его изнутри, кажется, сотрясая каждую клеточку его тела. А ведь он на миг уже оступился, когда не осознавая этого, слегка придушил Нована. И что ещё может ждать его впереди, если он в том же ключе продолжит игнорировать сигналы своего существа и думать, что всё держит под контролем, Локи не совсем понимает. Или же, он догадывается, куда может его завести собственное промедление, до конца не осознаёт серьёзность, ибо сталкивается с этим впервые, когда рядом нет никого, кто поддержит. Кто подхватит, и не даст оступиться.        А тьма так манит. Чистая, неумолимая, как ветер, начинающий задувать перед бураном. Ему плевать, подготовлен ли ты к тому, чтобы переждать бурю. Есть ли, где укрыться, и как тепло будешь одет, когда ледяной ветер со снегом накроет тебя в пути. Также и тьма внутри. Она завывает. Она скребётся своими чёрными когтями о клетку из рёбер и пытается вырваться. Пускает эти чёрные нити, будто предупреждая, что вот-вот и начнётся ураган и если ты не подумаешь об этом заранее, она накроет тебя с головой и поглотит. И если снежную бурю ещё хоть как-то возможно пережить, то насчёт бури внутри себя Локи едва ли уверен, что справится самостоятельно.        Но справляться необходимо, потому что без этого контроля над собой и тем, что теперь живёт в нём, не получится и дальше придерживаться пути, который Локи всё-таки для себя уже избрал. Сейчас это единственное чёткое осознание в голове, которое и толкает его на новый разговор с Нованом.        Парень медленно бредёт по снегу, надеясь лишь на то, что в этот раз они оба ничего лишнего друг другу не скажут. Просто сухой разговор. Никаких косых взглядов и подозрений. Локи надеется на то, что Нован всё ещё на такое способен.              — Нован. — Найдя напарника на опушке, Локи негромко окликает его, заметив, что тот будто сидит в засаде, ибо выглядит слишком напряженным, и в едва ли естественной позе. — Я хотел поговорить, если ты не занят.        В ответ, не поворачивая головы Нован лишь шикает на парня, и машет тому рукой, подавая сигнал, чтобы Локи подошёл ближе. Понимая, что в предположении не ошибся, и Нован действительно сидит тут не просто так, Локи слегка напрягается, пытаясь вглядеться вдаль и понять, что происходит. Он ступает по хрустящему под ботинками снегу так тихо, как только может, стараясь наступать ровно в следы Нована, которые ещё не успело припорошить снегом.              — Что ты делаешь? — Едва слышно задаёт вопрос парень, когда присаживается на корточки рядом с Нованом, и взглядом пытается проследить, куда же всё-таки смотрит его капитан.              — Вон там. — Кивает Нован куда-то вперёд. — За деревьями. Огонь горит. — Он вытягивает руку насколько это возможно, дабы не выдать своего местонахождения, чтобы Локи точно понял куда смотреть. — Кто-то тоже устроил привал.        Локи обращает свой взгляд туда, куда указал ему Нован и действительно замечает маленькое свечение от костра, которое пляшет меж деревьев. Он тихо вздыхает, стараясь сохранять спокойствие и не отводя глаз от лесной опушки вновь заводит разговор:             — Нован… — Сквозь новый тяжелый вздох зовёт он друга. — Я надеюсь, ты не собираешься выяснять, кто там может быть? — Немного повернув голову, чтобы увидеть хотя бы профиль лица Нована и понять, какие эмоции он сейчас испытывает, интересуется Локи.        Он старается говорить так, чтобы вопрос не звучал как претензия, понимая, что Нована способно сейчас взбесить даже такая мелочь, как интонация голоса. Но не спросить вовсе Локи не может, ведь если вдруг Нован что-то уже задумал, то от этого пострадают и все те, кто сейчас готовится к привалу где-то там за их спинами.              — Пока что я только наблюдаю. — На удивление спокойно отвечает Нован, продолжая едва ли моргая всматриваться вдаль, будто бы так может разглядеть что-то сквозь деревья. — Но если это те, о ком я думаю, то вряд ли заметив друг друга, мы все останемся на своих местах и не вступим в новый бой. — Пожав плечами предполагает он.        Локи кивает, от части понимая, что Нован прав. Но вот единственное, чего бы он не хотел прямо сейчас, так это того, чтобы капитан намеренно срывал свой отряд с долгожданного привала ради нового кровопролития, когда при лучшем раскладе они все могут так и оставаться друг для друга незамеченными. Ну или не замеченными хотя бы с одной стороны.              — Этан тоже где-то здесь? — Подняв голову к небу, чтобы рассмотреть ветки деревьев Локи старается ответить на свой вопрос быстрее, чем это сделает для него Нован.              — Вон там. — Указывает Нован на одно из деревьев, которое ближе прочих находится к тем деревьям, среди которых мелькает костёр. — Ну, или он был там некоторое время назад… — На губах Нована проступает слегка глуповатая улыбка, по которой Локи довольно легко понимает, что также, как и всегда, даже Нован не может с уверенностью сказать, на каком из деревьев притаился их сослуживец.        С Этаном всегда было так. Потерять его из виду, когда он прячется и выслеживает кого-то очень легко. И хорошо, что он всё-таки со своим умением быть незаметным на их стороне, а не на противоположной. Но помимо его скрытности было в Этане то, что Локи смог узнать, только когда сам изменился. Он не ощущает его. Не чувствует его тени, не может потянуться к нему, как умеет это делать со всеми остальными своими сослуживцами. И он отчётливо понимает, что при желании, кажется, даже не сможет обездвижить его, притянув его тёмное начало к себе.        Сколько бы раз не пытался, вспоминая всё то, что ему рассказывала Дея, или учил Эдриол, когда показывал, на что Локи способен, у него не выходит применять свои умения на этом полукровке. Когда осознал это впервые, Локи подумал, что дело может быть действительно в смешанной крови парня, но это предположение быстро распалось, когда его родного брата он всё-таки смог распознать по теням. Дело было именно в Этане. Но вот что действительно отличало его от других, этого Локи никак понять не мог. Как бы пристально не наблюдал за парнем, он не улавливал никаких отличий. Этан казался абсолютно обычным. В нём даже не было той же тьмы, которая жила в Локи. Он не вёл себя странно, не делал ничего из того, что могло бы выдать, что конкретно в этом парне было не так. И сам этот факт неизвестности пугал Локи. Пугало осознание, что помимо того, что он никогда прежде с таким не встречался, так если что-то случится, он вероятнее всего даже сделать ничего не сможет, ибо не знает, что нужно делать.              — Не думаешь, что слишком рискованно подпускать его так близко? — Шепчет Локи подсаживаясь к Новану ближе. — Что если он оступится и выдаст всех нас? — Он приподнял бровь, всё-таки полностью повернув голову к другу.              — Этан никогда не оступается. — Хмыкнул Нован, полностью уверенный как в своих словах, так и в парне, о котором идёт речь. — Ты ведь знаешь, что в этом деле он лучше всех нас. И прямо сейчас, находясь где-то там, он наверняка уже узнал на порядок больше, чем мы с тобой, сидя тут и гадая, кто же там на другой стороне. — Нован впервые за всё время своей слежки повернулся к Локи лицом.        Их взгляды встретились, и только сейчас Локи осознал, как скучает. Скучает по такому Новану, проблеск которого он увидел только что. Глаза, в которых отчетливо читалась гордость за Этана, пока он говорил о нём. Осознанность в словах, которые произносит. И, никакого напряжения между ними. Они впервые за долгое время разговаривали так легко, найдя общую тему. Этот разговор стал для Локи полноценным глотком свежего воздуха в череде коротких вздохов, когда надышаться всё никак не получается. Нован был собой. Сосредоточенный на деле. Без бурлящего гнева внутри, готовый рвать всё на части. Будто эта слежка без резких движений и принятых наспех решений проветрила ему голову. И, может, глупо было надеется, что на этом разговоре их череда непонимания друг друга закончена, но Локи бы очень хотел на это уповать. Ведь если Нован прекратит скалиться и отталкивать, Локи тоже не уйдёт. Они ведь всё ещё способны найти общий язык. Или же, это только жалкие попытки цепляться за привычное прошлое…        Этан спрыгнул с дерева прямо на обдуваемую со всех сторон ветрами поляну, с которой его мог увидеть каждый по обеим сторонам, стоило только повернуть голову. Среди белого снега, он выглядел чёрным пятном неспешно поднявшимся на ноги. Колчан со стрелами покачнулся за его спиной вместе с луком, перекинутым за спину. Локи вздрогнул от его появления, так как от части уже привык полагаться на своё новоприобретённое чутьё, но Этана как и всегда не почувствовал, пока парень сам не дал себя обнаружить. А вот Нован заметно напрягся, когда краем глаза увидел на пустой поляне мелькнувшую тень и повернув голову застал пред своим взглядом Этана, который даже не пытался больше прятаться. Полукровка вытянулся во весь свой рост, спокойным шагом приближаясь к кустам, в которых всё ещё таились Нован и Локи, и подойдя достаточно близко, чтобы его слышали усмехнулся, заметив напряженное лицо своего капитана.              — Не поверишь. — Левый уголок губ Этана дрогнул в ухмылке. Он обращался к Новану, лишь коротким кивком поприветствовав Локи. — Свои. — Он указал большим пальцем за свою спину, туда, куда всё это время таращился Нован.        Нован открыл было рот, намереваясь что-то ответить, но Этан перебил его громким свистом, который эхом разнёсся по поляне. Ответ долго себя ждать не заставил. Аккурат с того места за которым велась слежка последовал ответный, более мелодичный свист, подтвердивший слова Этана о том, что привал там устроили точно такие же солдаты, как и они все, а не ряды вражеской армии.        Этот пересвист был знаком каждому. Им пользовались, когда не желали, чтобы лишние уши рассекретили их местоположение, ведь свист имел свойство рассеиваться довольно быстро, и если в этот момент кто-то всё-таки по счастливой случайности и был где-то недалеко, и не понимал, чего именно ему ожидать, вполне мог перепутать это звучание с щебетом птиц среди крон деревьев.              — Да неужели! — Нован оживился, услышав знакомый звук раздавшийся в ответ на свист Этана и просиял счастливой улыбкой. — Догнали.        Он поднялся на ноги, а выглядел сейчас так, словно весь груз с единственным выдохом свалился с его уставших плеч. Воссоединение хотя с одним отрядом своей же армии означало то, что они наконец-то нагнали других. Тех, кто ушёл вперёд намного раньше, чем они и уже продвинулся дальше в этой войне, расчищая путь остальным. Это свидетельствовало тому, что до Каменного города рукой подать, и что если их отряды тут, значит вероятность того, что одна из первых преград на пути к окончанию этой войны вскоре может рухнуть.        Локи не думал, что окажется тут при этом событие. Честно говоря, он и не планировал доходить до стен Каменного города, надеясь на то, что для него эта война раз и навсегда закончится намного раньше. Но вот, он сейчас был тут, своими глазами наблюдая за тем, как из-за деревьев на противоположной стороне поляны появляются очертания человеческих силуэтов, и осознавал неизбежность того, что ждёт его дальше.        Теперь он уже вряд ли вернётся домой. Все, кто заходил так далеко, редко возвращались назад, ибо смысла не было на отдых от службы, когда продвинулся так далеко, что уже можешь примкнуть к ключевым силам собственной армии и увеличить их численность в одном, возможно, самом кровопролитном из боёв, который назревает впереди.        Завоевание первого рубежа эльфийской защиты в виде столицы поселения горных эльфов дорогого стоит для каждого из них. Эта победа будет как общей, так и личной для каждого, кто был втянут в эту самую войну. И понимая всё это, не сложно было догадаться, почему Нован так резко повеселел, будто бы и вовсе не сходил с ума все прошлые недели кромсая всех направо и налево.        Не дожидаясь, когда новые сослуживцы подойдут к ним достаточно близко, чтобы получилось рассмотреть лица, Нован сам сорвался с места, покидая укрытие без доли опасения и направился на встречу. А Локи же его энтузиазма не разделил. Понимая, что сейчас он должен выглядеть счастливее, чем есть на самом деле, парень всё-таки попытался натянуть на лицо маску, чувствуя, что не может он выглядеть мрачнее того же самого Этана, который большую часть времени проводит с хмурым задумчивым лицом, но сейчас тоже улыбается.        Локи не влекло идти с ними. Не манила перспектива знакомиться и объединяться, но он всё-таки пересиливал себя идя следом за Нованом, не слишком быстро, но и не слишком медленно, дабы и вовсе не привлекать к себе особого внимания.        Свист Этана привлёк не только тех, кто был на противоположной стороне, но и дал сигнал своим, что здесь что-то происходит. Локи понял это ещё до того, как услышал за своей спиной голоса своих товарищей. Холодная одинокая заснеженная поляна обрастала жизнью. Счастливыми голосами, приветствовавшими друг друга ещё до того, как их руки могли сцепиться в радушном рукопожатие.              — Рад видеть вас, брат. — Такой радости в голосе Нована Локи уже давно не слышал.        Он протянул руку капитану другого отряда, которого оказалось совсем не сложно вычислить, ибо также, как и Нован он сам дал о себе знать тем, что вышел вперёд. И пока они обменивались между собой радостными приветствиями, Локи стоял в стороне, пытаясь ощутить каждую новую тень в своём окружении, дабы запомнить их всех.              — Это взаимно, брат. — Звонкий хлопок ладони о ладонь, и высокий мужчина выглядевший лет на десять старше Нована притянул его к себе чтобы поприветствовать его горячими радостными объятиями. — Илай. — Представился он, похлопав Нована по спине во время объятий и скользнул глазами по отряду, который понемногу собирался за спиной Нована.        Бросив взгляд на Этана, Локи заметил, что тот тоже пристальнее положенного рассматривает новенькие лица. Но вот только, если Локи делал это, чтобы подстраховаться, и распознавать всех в будущем быстрее, чем это могут делать человеческие глаза, Этан делал это для того, чтобы разглядеть таких же полукровок, каким являлся сам. Он часто так делал, словно подсчитывая, сколько таких же как он и его брат служат короне. Или же для того, чтобы заранее понимать, нужно ли ему будет обороняться ещё и от своих, ведь и среди людей были те, которые не принимали эльфийских полукровок также, как то делали эльфы. Эдакие ценили чистой человеческой крови, готовые воротить носом от подобных Этану, даже во времена, когда любая живая душа способная сражаться была на вес золота. Но сейчас, даже если такие противники смешенной крови и могли присутствовать среди собравшихся, то были слишком заняты новыми знакомствами, чтобы обратить должное внимание на Этана и Ивара, который уже крутился рядом с братом, радушно приветствуя каждого, кто тянулся его обнять.              — Нам вас сам Бог послал. — Хмыкнул Нован, пожимая руку очередного солдата. — Я в какой-то момент начинал отчаиваться, что город возьмут без нас, и мы не успеем насладиться мигом общей победы прямо на поле боя.        Локи словам Нована слегка удивился. И тут же ощутил укол разочарования в груди. Если его лучшего друга действительно терзали такие мысли, то раньше бы он наверняка поделился переживаниями с ним. И либо сейчас он сказанул это лишь ради красивого словца о том, как сильно он рад их всех видеть, либо же, пропасть между ними уже была шире, чем Локи предполагал изначально.              — Нет, брат. — Илай снова заговорил своим хрипловатым голосом, через плечо взглянув на Нована. — По последним донесениям, наши сейчас отвоёвывают дороги пролегающие сквозь горы. Клянусь Богом, рассказывают, что там целые лабиринты из тропинок, ведущих в некуда. — Илай подошёл к Локи взглянув на того сверху вниз. Он всё продолжал улыбаться, рассказывая последние новости, когда протянул парню руку. — У неверных тварей даже территории такие же скользкие и обманчивые, как и они сами.        Локи поднял глаза на Илая, слегка помедлив, прежде чем протянуть тому руку в ответ. Если он считал себя достаточно высоким, то сейчас понял, что ошибался. Стоявший перед ним Илай, слишком отвлечённый на беседу с Нованом и ещё не заметивший, что Локи так и не пожал ему руку выглядел огромным. Он чем-то напоминал Майрона. Такой же широкий в груди и плечах. С густой бородой, что обрамляла лицо и была отпущена вниз. Может, когда-то она конечно и выглядела красиво, но сейчас, за время проведённое в походе уже отросла и потеряла всякую форму. Кожа лица была обветрена также, как и у всех собравшихся здесь. Ледяные ветра не щадят никого. Он выглядел уставшим, возможно от части даже замученным этой войной. В каждом его движении читалась усталость и осознание того, что этот человек слишком давно не бывал дома и не спал в мягкой постели. Но вот глаза. Тёплые, глубокого карего цвета, они были ясными. Илай и вправду был рад встретить своих. Казалось, будто эта встреча также, как и в Нована, вселила в него новую надежду, которая и поможет держаться дальше, не ломаясь под тяжёлым гнётом их общей непростой судьбы.              — Локи. — Соизволив наконец-то протянуть новому капитану руку, Локи негромко представился, ощутив, как большая огрубевшая ладонь сжала его руку в крепком пожатии. — Рад встречи. — Добавил он через мгновение.              — Чего такой хмурый, Локи? — Илай будто специально выделил интонацией его имя, словно так запоминал, как зовут парня перед ним.              — День был не из лёгких. — Без тени раскаяния врёт Локи. Эта ложь так легко и непринуждённо слетает с его губ, что он даже не задумывается о ней.              — Каждый наш день таков, брат. — Понимающе кивает Илай, наконец отпуская ладонь Локи. — И в этом их прелесть. Чем труднее дни, тем мы ближе к цели. — С искренней улыбкой произносит мужчина.        Брат. Все они здесь братья, хоть и не по крови. И хотя Локи всё ещё сам употребляет это слово по отношению к своим товарищам, в последнее время ему всё чаще кажется, что делает он это по-привычке, нежели искренне считая их всех таковыми. Но вот с уст Илая сейчас это слово слетает так, что сразу ощущается разница, когда такой как Локи произносит это просто по необходимости, а Илай делает это от чистого сердца.        В ответ на громкие слова своего нового товарища Локи лишь кивает и радуется, что с расспросами больше никто не пристаёт, и вправду поверив в его вранье. Ещё несколько лиц сменяется перед ним, а он рефлекторно жмёт их руки, кивком приветствуя каждого, но ни одного толком не запоминая. Всё, что необходимо о них знать, он уже запомнил в тенях, что скользят под их ногами.               — Ну что, думаю, нам нет больше смысла разбивать лагеря по отдельности. — Предлагает Нован, осматривая своих новых товарищей.              — Верно подмечено. Приглашаю всех присоединиться к нам…        Слова Илая утопают и Локи не слышит их окончания, ибо слишком сосредоточен сейчас на своих ощущениях и на том, чтобы продолжить по-лучше запоминать каждого из новоприбывших. Да и ему по большей части так и вовсе плевать, где они дружно решат устроить привал, ибо как не планировал спать, так и остаётся при своём мнении.        Казалось, что ничего сейчас не может пойти не так. И даже, как бы Локи не хотел признавать, ощущалось, словно атмосфера вокруг стала спокойнее. На Нована было приятно смотреть. Он будто сиял, наконец-то позабыв свои внутренние терзания. Или же просто отвлёкся на что-то приятное, без умолку разговаривая с капитаном другого отряда, который делился с ним сводками и новостями, пока они все дружно стягивались к общему месту нового привала поглубже в лесу, где, как были уверены люди Илая находиться сейчас безопасно. И Локи тоже участвовал с ними. Он вёл двух коней под уздцы через голую поляну, разделяющую привальный лагерь Илая от лагеря Нована. Но вот на пол пути его что-то остановило. То ли ветер завывающий в кронах, то ли треск сломанной ветки. Парень не понял сразу и потому остановился на пол пути, желая осмотреться.              — Локи? — Заметив заминку друга, шедший сзади Ивар тоже остановился когда подошёл ближе к парню. — Что стряслось? — Он повернул голову в ту же сторону, куда смотрел Локи.              — Я что-то слышал. — Понижая голос Локи стал получше приглядываться в тёмную чащу.              — Тебе показалось. — Попытался успокоить его Ивар, хлопнув друга по плечу. — Эти места давно зачищены, здесь безопасно.        Но стоило только Ивару договорить свои слова о безопасности, как треск веток повторился, но совершенно с другой стороны, и они вместе резко обернулись. На этот раз Локи был точно уверен, что ему не послышалось, да и Ивар резко перестал сомневаться в его словах, осматриваясь вокруг себя. Ветка вновь где-то сломалась, и вновь не там, куда они смотрели, а по мере того, как странных звуков вокруг становилось всё больше, другие парни вокруг тоже начали настораживаться, приближаясь ближе друг к другу, чтобы никто из них не оказался не защищённым со спины.              — Что это? — Раздался за спиной Локи голос подошедшего ближе Этана, который как на зло не нёс своего извечного караула и сейчас оказался несведущ о происходящем, чтобы смочь вовремя предупредить остальных.              — Может просто зверь какой-нибудь пришел на голоса? — Отозвался другой голос где-то также за спиной Локи.        Но по мере того, как звуки ломающихся веток всё повторялись, мало кто уже уповал на зверя, и Локи послышалось, как обнажилось несколько мечей поблизости. Он было уже потянулся и за своим, отпуская обоих коней, которых до этого момента продолжал удерживать.  Но не успел дотронуться до рукояти, как вместе с завыванием ветра, донесся волчий вой, истошный, дикий, и Локи обмер, на миг опешив. Кони встрепенулись, явно ощущая напряжение людей вокруг и сорвались с места  едва не затоптав на своём пути пару солдат, которые вовремя опомнившись расступились. Если это выли лишь несчастные оголодавшие волки, то те бы скорее всего прямо сейчас бросились в погоню за умчавшимися конями, и вой бы послышался с другой стороны, но тот раздался вновь, куда ближе, чем был до этого, и Локи быстро осознал, что это воют не те волки, которые живут в этих лесах и ищут себе пропитание прямо сейчас.        За деревьями замелькали тени, крупнее, чем волчьи, и, кажется, у каждого прямо сейчас в голове пронеслась одна и та же мысль. Засада. И до чего же удачная, учитывая, что оба отряда прямо сейчас сбились в одну кучу на открытой со всех сторон поляне.              — Дьявол… — Прошептал Этан, снимая лук с плеча, и потянувшись к колчану стрел, дабы вытащить одну.        Локи на его ругательство тихо хмыкнул, уже предвкушая то, что сейчас начнётся, когда хотя бы один из их противников действительно покажется на поляне, а не продолжит запугивать, сбивая их в кучу поплотнее. Он также с лёгкостью смог представить, как проклинает себя Этан, осознавая, что он сейчас стоит на земле, а не находится где-нибудь на удобной ветке в кроне деревьев чтобы вести свой бой так, как привык.              — Если молишься дьяволу, он сейчас тебе не поможет. — Решил пошутить Локи, всё ещё медля с тем, чтобы достать свой собственный меч.              — Заткнись. — Прорычал Этан прижимаясь спиной к спине Локи и со свистом спустил пробную стрелу туда, где как ему показалось только что промелькнула тень.        Стрела врезалась в дерево, и никого не задела, а звуков, призванных для того чтобы запугать становилось всё больше, а те, кто их издавал, прятались всё меньше.        Издав клич, который ранее Локи был не знаком, кто-то спустил рычащих волков. Те показались первыми, бросившись на поляну с разных сторон. А в одного из них Этан тут же спустил новую стрелу, сбивая чёрное создание с ног. Его скулёж отозвался в груди Локи болью. Животное мучилось, ибо Этан не убил его, а лишь приблизил смерть того, заставляя волка упасть истекая кровью и задыхаться. Но подумать о том, как бы облегчить смерть этой души, Локи не позволили. Вслед за волками показались и те, кто так умело поймал их всех в эту засаду согнав целых два отряда на одну поляну, которая так подходит для боя.        В ответ за стрелой Этана градом полетели другие стрелы, от которых только и успевай уклоняться, вот только это сделать было проблематично, учитывая, что стрелы летели сверху, а вокруг бросались волки, явно обученные тому, чтобы не выпускать людей из круга, который так удачно сформировался.        Понимая, что это не просто удачное нападение, а хорошо спланированная атака, Локи вдруг повеселел, осознав, что никто из обоих отрядов не заметил хвоста и слежки, учитывая, как удачно оголённый со всех сторон пустырь стал местом для засады и сражения. Они явно готовили это не один час.              — Это место безопасно. — Фыркнул Локи, пихая Ивара под рёбра, а тот в ответ раздраженно рыкнул на друга.              — Ты заткнёшься сегодня или нет? — Вырвалось у Этана, когда он со злости спустил очередную стрелу в волка.              — Да ладно тебе, брат. — Шире улыбнулся Локи, наконец-то потянувшись к своему мечу. — Весело же.        Весело. Локи и вправду ощутил прилив веселья от происходящего. От того, как вокруг все были злы из-за своей невнимательности, но больше от того, что он прямо сейчас ближе, чем когда-либо к своей цели. Он обвёл глазами каждого из эльфов, которые пока не нападали в открытую, явно выжидая тех, кто останется в живых после нападения волков и града стрел, который с перерывами, но всё ещё летел, заставляя солдат вражеской армии уклоняться и терять бдительность. Локи стрел не страшился мысленно поблагодарив Дею за то, что та шугала его подобным образом. Он смотрел на противников широко улыбаясь, будто был безумно рад их всех видеть. Вот только со стороны выглядел со своим оскалом так, что от радости в его глазах оставалось лишь безумие.        Вот они, настоящие горные эльфы во всей своей устрашающей красе. Локи только сейчас сознал, что все предыдущие отряды словно были затравкой перед настоящим боем. Ибо эти, мало того, что были огромные, так и одним своим видом устрашали. Явно одни из лучших солдат своей армии. Бесстрашные, непоколебимые. Смотря на них казалось, что им нипочем этот холодящий до костей ветер, ибо в своих мехах и коже они дружили с этим ветром словно родные. Лица и оголённые участки кожи покрыты чёрным узорами, которые также, как мог догадаться парень, приводили людей в некий ужас, ибо это само собой придавало им холодящего душу шарма перед людьми, не привыкшими к такому.        И Локи нашел своего. Он выбрал самого огромного из тех, на кого сейчас упал его взор и по волчьи оскалился, понимая, что если в бою он также суров, как выглядит, то с лёгкостью, сам того не осознавая поможет парню привести свой план к исполнению.              — Этан, прости. — Усмехнулся Локи, покрепче сжав рукоять меча. — Я устал стоять здесь и мёрзнуть.        Этан не успел даже отреагировать на слова Локи, как тот бросился вперёд, размыкая их круг, оголяя спину Этана и взмахом меча обезглавил волка, который был на пути между ним и эльфом, который также заметил Локи и его безумный взгляд. Кровь окропила снег, лезвие меча и попала парню на нагрудник. Её горячие капли казалось обожгли ему руку запачкав бледную кожу, но он будто бы лишь больше оживился, подстёгнутый собственными мотивами.        Локи стал первым, кто двинулся с места. Первым, кто прекратил попытки обороняться и решил отбиваться. Он увернулся от пары острых зубов, которые решили последовать за ним, словно желая его, будто овцу, загнать на место в стадо. И своим примером явно разморозил остальных. Круг из людей раскололся, и один за другим солдаты бросились в рассыпную. Волчий скулёж и лязг мечей быстро стал смешиваться с воем ледяного ветра, продолжавшего нагонять метель.        Эльф, которого выбрал Локи усмехнулся в ответ, когда бросился на него. И два безумца, жаждущие крови и бойни сошлись ударами мечей, из под которых на снег полетели искры. Локи не ошибся выбрав его, ибо удар меча, который он успел заблокировать довольно сильно отразился волной в его плече. Он бил насмерть, либо явно желал того, но Локи показалось слишком скучным просто опустить свой меч и дать этому эльфу себя ранить. Он вдруг ощутил это желание в груди, пустить и его кровь тоже. И пусть оно было продиктовано тьмой, которая тоже ощутила кровь и насилие вокруг, сейчас парень решил пойти у неё на поводу.        Он уворачивался и бил в ответ, слушая как лязги меча и гул ветра заглушает вой в его голове. Сходясь и расходясь от удара к удару, Локи вдруг удивило то, что этот эльф едва ли был чем-то защищен, кроме кожаных доспехов на своей груди. Либо эти эльфы были чертовски уверены в себе, либо уповали на какие-то ещё силы, раз так, от части халатно, по мнению Локи защищали свои тела. Хотя как удивился, так сразу же и понял, в чём была вся соль. Кожаные доспехи помогали горным эльфам быть легче и манёвреннее. Они не стесняли их движения и не замедляли шаги. Эти прохвосты даже свою собственную броню мастерили под то, чтобы не лишаться своей изворотливости. И это осознание вдохновило парня.        В очередной раз уворачиваясь от удара, он потянул себя за ремень на плече, сбрасывая свой, более тяжелый нагрудник в снег.              — Локи! — Раздался крик Нована где-то по-близости, который явно заметил то, что сделал его сослуживец.        Локи даже показалось, что в его голосе он расслышал нотки волнения, которые уже сомневался когда-то услышать от Нована в свою сторону. Но Локи на его крик никак не отреагировал, поглощенный боем, который вёл. Ощутив, как спала тяжесть нагрудника, он распрямился, вдохнув полной грудью и тоже прочувствовал то, как двигаться стало гораздо легче. И почему же он не додумался до этого раньше. Чего ему страшиться, если он тот, кто дружит со смертью. Зачем ему защита, если он и есть тьма. Он есть смерть.        И это чувство вседозволенности его захлестнуло. Словно сбросив нагрудник он освободил себя от оков. Он вошёл во вкус.  Локи нашел для себя шанс. Прямо сейчас, затерявшись в гуще сражения он может дать волю своей силе не переживая за то, чтобы быть рассекреченным, ибо его союзники вряд ли следят за ним. Он последний, о ком они будут думать прямо сейчас, полностью сосредоточенные на развязавшейся бойне. И нахождение Нована где-то поблизости его не остановит. Локи даже не оборачивался, чтобы найти сослуживца, полностью сосредоточенный на мужчине перед собой, который воспользовался его заминкой с нагрудником и полоснул его мечом по плечу рассекая кожу.        Горячая кровь заструилась по руке, а эльф снова оскалился, будто демонстрируя, что первая кровь между ними уже пролита. Порез обжег, Локи ощутил боль, неприятную, но не смертельную. И усмехнулся в ответ, поймав зрительный контакт со своим соперником. Чёрные глаза напротив были также безумны, как и его прямо сейчас. Но больше, чем продолжить давать этому эльфу возможность калечить себя, Локи вдруг ощутил потребность уничтожить его. Стереть эту самодовольную ухмылку с его губ и поселить в его глазах смертельный страх. Может он и был ниже него, и не таким широким в плечах, вот только разница между ними была куда более значительная, чем просто внешние различия. И сейчас, осознанно подвергая себя риску, понимая, что он идёт не туда, Локи сделал этот шаг.        Наплевав на устои одних и других. Наплевав на то, чему его учили и к чему он шёл, парень остался один в этом мире. Он позволил тьме вырваться и взять верх. Вести его, и оберегать. Насытиться тем, что она так долго от него требовала.        Эльф вновь замахнулся мечом, для очередного, как он думал хорошего удара, но вдруг не смог сдвинуться с места. Его ноги приросли к земле, а он так и застыл с занесённым над головой мечом.              — Ой. — Медленно на губах Локи расцвела безумная широкая улыбка обнажающая ряд ровных белых зубов. — Что? Не выходит? — Он опустил глаза к ногам эльфа, а после медленно поднял взгляд к чёрным глазам.        Он упивался тем, как страх расползался в его глазах. Как тот осознавал происходящее, а вся спесь слетала с его татуированного лица оставляя на нём выражение чистого ужаса. Эльф опешил, попытался вновь двинуться, и едва не упал на подкосившиеся колени.              — Кто ты такой? — Первые и единственные слова за весь поединок, которые он промолвил.        Его глаза бегали по лицу Локи, а он прекрасно понимал, что делает этот мужчина. Он осматривает его. Убеждается в том, что перед ним человек. Пытается сопоставить в своей голове его образ с силой, с которой явно знаком.              — Я? — Продолжая скалиться от удовольствия, чувствуя, как мучительно медленно притягивает к себе его душу Локи склонил голову на бок. Он не моргая смотрел тому в глаза, позволяя страху пожирать его, вместе с этим ощущая, как тепло расползается по собственному телу, что он даже перестаёт ощущать ветер вокруг. — Да так… — Он пожал плечами, и вознёс свой меч взявшись за рукоять обеими руками.        Один точный удар и он пробил кожаный нагрудник. Вдавил посильнее и почувствовал, как от его не дрогнувшего удара меч расколол грудную клетку прямо по центру. И тьма хлынула в его вены. Продолжая тянуть к себе его душу, Локи ощущал, как жизнь покидает тело. Как он забирает себе всё то, что ему никогда не принадлежало. Ужас посмертно застывший на лице эльфа питал его. Кровь словно кипела от приятного покалывания разливающегося по телу.        Локи вогнал меч глубже, наблюдая, как кровь хлынула по татуированным губам эльфа и багровыми струйками потекла по шее, окропляя снег под ними. Он придвинулся ближе, когда тело перед ним начало склоняться на колени. Это чувство безусловного превосходства застелило глаза. Оно дурманило и опьяняло хлеще мёда. Он наклонился к острому эльфийскому уху, пока тот, умирая, всё ещё мог его слышать, и прошептал:              — Я - тьма. — Его голос был тихим, но он сам удивился тому, какую зловещую хрипотцу тот приобрёл. Будто тьма, что жила в нём говорила его губами. Та, что жила в голове, та, что рвалась наружу. — Так прийди ко мне, когда я призываю.        И она пришла. Завыла прямо из глубин его груди и ринулась наружу. А он не держал её. Лишь краем глаза замечая, как почернели кончики пальцев, Локи резко вынул меч из груди эльфа упавшего перед ним на колени, и перекинув его в руке так, что острие теперь смотрела за его спину. Он даже не соизволил обернуться, почувствовав, как вогнал кому-то за своей спиной меч прямо в живот. Ему не нужно было смотреть. Он чувствовал. Каждый шаг, каждый удар сердца. Локи ощущал каждого, кто был ещё жив, и кто вот-вот простится со своей жизнью.        Его меч в кипе с его силой служил словно проводником. С каждым его ударом он отбирал души притягивая их себе. Он сам, словно тень перемещался по полю боя, понимая, что теряет контроль, но при этом упивается тем, что имеет в ответ.  Он неуязвим. Он недосягаем. Ему не страшна смерть, потому что он и есть смерть. Он царь и Бог. Он сама суть. Он начало и он же конец. Он - тьма. И нет ему равных.        Ветер усиливал свои порывы, а бой словно и не думал прекращаться. Эльфов вокруг было больше, чем показалось в начале, и лишая одного за другим жизни, Локи не задумывался о тех убеждениях, в которых твердил сам себе, что они не враги. Сейчас у него не было ни врагов, ни друзей. Кровь бурлила внутри а по вискам стучала ярость. Чистая, чёрная, она текла по венам заставляя его тело дрожать от переизбытка чувств, которые он так долго глушил в себе.        Всё смешалось вокруг. Лица, крики и стоны. Он упивался всем. Своим превосходством. Своей силой. Тем, что он не желает прекращения всего этого. И если Бог был, то Локи надеялся на то, что он прямо сейчас видел всё это. Видел и осознавал, что и его кара ему не страшна. Ибо он тот, кто утащит всех вокруг себя в ад.        Удар за ударом, душа за душой. Локи становился тем, кого так боялась Дея. Он превращался в монстра, которого взрастил в нём Эдриол. Но беда вся была в том, что Локи ослеп. От своей мощи, от того, что воспевал сейчас в себе. В какой-то момент сражения он потерялся в том, кто был ему друзьями и кого было принято считать врагами. Он так глубоко слился с тем, что жило внутри него, что не почувствовал того, как оступается.        Шаг.              Ещё шаг.        Петляя меж тенями, он сорвался. Обошел последние рубежи, которые его сдерживали и оступился. Оступился в тот момент, когда занёс меч над головой Ивара. Его душа так манила. Изнурённая, измотанная. Локи пришел на её стенания и забрал себе. Последнее, что он увидел на лице друга - ужас. Ужас из-за того, что Ивар видел, кто принёс ему смерть. Молодой парень даже не успел сделать последний вдох, когда его голова покатилась по снегу. С открытыми глазами она упала к ногам родного брата и ужас, застывший на его лице отпечатался в глазах Этана.        Последнее, что помнит Локи - крик. Пронзительный и такой оглушающий, что кажется сумевший остановить сражение. И вспышка. Яркая, всепоглощающая. Белый, застилающий глаза свет хлынул со всех сторон, стирая любые тени. Осветивший лес, словно при ясном дне свет ослепил всех, кто был на поляне. Он не оставил места ночи, которая царствовала вокруг в эту секунду. Он будто бы выжег глаза своим свечением. И он же ослепила Локи, заставив наконец-то остановиться. Весь тот жар, что жил в его груди впервые в жизни причинил ему боль, заставив упасть на колени. А последним, что он услышал стал гул. Не тот, что бывал в его голове. Чужой. И свет. Повсюду был лишь белый свет.