Что они знают об этом?

Каждый новый день для Юры становился очередной пыткой. Никита просил его зайти сегодня, хотел о чем-то поговорить. Если в новом дне появляется Никита, то это уже не просто пытка — это смертельный приговор. Однако даже при всем том количестве боли, которую Юра переживает после их посиделок, он все равно хочет видеть его снова и снова. Психологический мазохизм, не иначе. - Что-то с тобой не так, дружище. Ты даже обгашенный не захотел рассказывать, что случилось. Знаешь, несмотря на то, что ты повел себя как обмудок, начав есть какую-то дрянь, я все еще люблю тебя....как своего самого лучшего друга, конечно же. Меня очень беспокоит твое состояние! Если ты пока не готов говорить об этом, то я подожду, но пойми, ты не пустое место для меня, Юр. Прошу, если не хочешь вмешивать меня в это, то обратись хотя бы к специалисту. Мне очень тяжело смотреть на то, как ты себя разрушаешь. - Никита, это конечно все очень мило, но ты чет перегибаешь. Ну да, я обосрался разок, но ведь один раз не пидорас, ну! Все правда хорошо, расслабься. - Ты тогда сказал, что сделал это, потому что тебе грустно. Это меня и настораживает. - Мужик, всем иногда бывает грустно, каждый справляется как может, поверь, если бы я был в ужасном состоянии, я бы шваркался геркой в подъезде, а не просто забавлялся с кислым на досуге. - А может ты и шваркаешься, откуда мне знать? Ты же не говоришь ничего... Ну-ка, давай я гляну следы от уколов, давай-давай, что-ты...есть что скрывать? Никита настойчиво полез проверять целостность вен друга, но... - Эээнет! Во-первых, ты мне не доверяешь?, — Юра дернулся, пытаясь спрятать руки так, чтобы не было заметно то, как он их прячет, — Во-вторых, ты меня этим оскорбляешь, в третьих я в другом городе...за мат извени. - Ладно, ты прав, это уже слишком, прости... - Не извиняйся. Даже если я действительно тону, то мое спасение зависит только от меня. Не бери в голову... - Ну теперь точно буду брать в голову, спасибо "повезло", — пронеслось в голове у Юры. Одно неловкое движение и вся подноготная выльется как гной с созревшего нарыва. Это точно когда-нибудь произойдет, одно дело, если он лопнет дома и размажется по подушке. А если кто-то заденет? Тут уже и руки грязные и дело — дрянь. Уже смеркалось. Юра торопливо собирался домой, чтобы снова залезть во всепоглощающую тоску, укрыться ей как одеялом и страдать страдать страдать. Беспокойный Никита, тем временем, не находил себе места. Он явно подозревал, что отпускать друга сейчас будет опрометчиво, притом понимал, что поводов для этой тревоги не так много. Это чувство было на уровне интуиции. Во взгляде Юры читалась неумолимая скорбь, оно то и вселяло беспокойство прямо под кожу Никиты. Каждый нейрон в его голове буквально трещал от страха потерять единственного друга. Делать нечего, придется снова довериться и просто ожидать, когда же гнойник лопнет. "Как же это невыносимо! Я больше не могу, я должен сказать..." Голос в голове Юры, умоляющий расправиться с недосказанностью, становился громче. "Скажи ему, скажи скажи скажи, пусть все это закончится, пусть все закончится, скажи ему, он ведь не расскажет это никому, скажи ему!" - Эй! Ты чего залип? - Да так, мысли думаю, извини... Ну все, до скорой встречи, до связи, чао, аривидерчи! - .... пока.. Юра судорожно начал крутить дверной замок, чтобы случайно не выпалить все, о чем он думает. Но.. - Никит..., — робко и еле слышно промямлил он. - А? - А прости, не важно... пока! Дверь оглушительно хлопнула. Тревога нарастала. В доме мертвым грузом повисла тишина. "Что же он хотел сказать?" Теперь этот вопрос будет терзать Никиту. Долго и жестоко. Доброй ночи, Никита! Сладких снов, Юра!