Истинная красота

Умоляя Предвидение не столкнуть её где-нибудь с Диланом, Беатрис без помех просочилась в дамскую комнату и шустро заперлась в маленькой крепости. Она уже было собиралась покинуть насиженное место, как… – Прикинь, сегодня на выставке молодых талантов будет сам Роберт Эванс! – Да ты что? – раздался второй женский голос, – Этот таинственный красавчик?! – Ага! Читала его интервью? – Да, это какой-то новый проект в соавторстве, но лично я больше хочу посмотреть на этого ути-пути. Беатрис было подумала, что зря не покинула свой форт раньше, но… – Знаешь, мне кажется, его сердце занято. – С чего бы это? – Я же спросила, читала ли ты интервью. Он ведь отвечал на вопрос о любви, – в голосе одной из сплетниц просквозило раздражение человека, которого отказываются толком слушать. – Там ведь просто было что-то странное! Сейчас найду… О любви? Либерти говорил в интервью не о своих разработках, а о жизни? Беатрис навострила уши. – Вот, дай прочитаю… «Моя любовь иная, нежели у вас. В ней нет совершенства, зрелости и цельности. Она полна метаний и недостатков. И знаете что? Редко кто понимает, что высшая форма заботы о дорогом тебе существе это вовсе не баснословно дорогие подарки. Спросите себя: если любите, готовы ли вы помочь любимому с чем-нибудь вроде устранения прыща? Если нет – извините, это не любовь, а пустой звук…». Видала? У него точно кто-то есть! Беатрис почувствовала, что где-то внутри неё вдруг распустились фракталы обжигающего тепла, а после цветы укутали её самые что ни на есть обычные кости. Что там впереди? Презентация? Какая чушь! Она вылетела из кабинки, напугав двух девиц до полусмерти, а потом, игнорируя их злобные взгляды, принялась мыть руки, весело насвистывая песню Либерти. Даже странно, что никто не видел крыльев, парящих следом за ней, пока девушка шла обратно. Вот он. Самый невыносимый из плебсов и при этом замечательный человек. С ним рядом кто-то стоит. А, это Дилан. – Привет! – встретила кузена с широкой улыбкой Беатрис, заставив того даже чуть отстраниться от неожиданности. – Привет, Беа, – даже не сразу совладал с собой энтомолог, – Я пришёл посмотреть, кто тебе помог. – Я всего лишь придумал, как упаковать, – развёл руками Либерти, – А вот твоя сестра сделала основную часть работы. – Вот ещё, – Беатрис взяла помощника под локоть, – Мы отличная команда! – Главное, чтобы презентация не подкачала, после твоего громкого заявления об истинной красоте, – наконец-то предпринял попытку выпустить когти Дилан, но тут Беатрис сделала то, чего не ожидала от самой себя: рассмеялась ему в лицо: – Да-да, и чего тебе неймётся? У тебя есть своя доля в бизнесе Вейтсов. Боишься, украду твоих жуков? Помилуй. Я представлю кое-что другое, что-то красивое, а насколько это хорошо или плохо, будет решать общество. Договорились? Дилан оцепенел, а потом, не говоря ни слова, развернулся и вышел прочь. – Вот это настрой, пупс, – похвалил девушку Либерти, но тут заметил, что та неотрывно на него смотрит, – Что-то ещё? – Хочу выпросить обнимашки на удачу, – в последний момент решилась Беатрис. – А. Это без проблем. – Я ни за что не проиграю с таким напарником, – шепнула ему на ухо Беа, смешивая реки их волос. – Вообще не сомневался… Ну, вперёд! Сцена. Не меньше тысячи глаз. Дилан в переднем ряду. Беатрис неслышно проглотила слюну. Сейчас здесь – только она и микрофон. Одна Беатрис. Без разделения на просто Беатрис и Беатрис Вейтс. – Что есть истинная красота? – начала девушка спокойным, уверенным голосом, – Многие из вас скажут мне, что красота субъективна. Многие прикроются модой и её веяниями. Многие – индивидуальностью восприятия. Искусство не знает границ. Кто-то в восторге от кубизма, кто-то – от полотен Тициана. Но, приходя в этот мир, мы в первую очередь знакомимся с творцом, существовавшим задолго до людей, и, я более чем уверена, творцом, который продолжит творить и после того, как человечество сгинет без следа. Я говорю о Природе. В зале послышались шепотки. – Поколениями Вейтсы славились тем, что умели создавать синтетические объекты, с высокой точностью имитирующую структуру живых существ. Мы утоляли ваш голод по компаньонам. Оговорюсь сразу: то, что покажу я, не сможет стать вашим другом, но оно на шаг приблизит вас к пониманию истинной красоты, поскольку это, – Беатрис показала она выкаченные Либерти свёртки, – В состоянии творить новое само по себе безо всякой на то команды… Мистер Эванс, покажите наш проект. Беатрис полагала, что с распаковкой выйдет заминка, но Либерти обшкурил своих мумий с профессионализмом шеф-повара, снимавшего кожуру с зашпаренных кипятком томатов. – Красота несовершенна, как и любовь, – Беатрис коснулась пальцами рамки, сдирая последний слой – занавес из ткани, – И, как и любовь, она постоянно трансформируется в новые формы. Материал безмолвно опустился на ступени. Это была картина с пышным, но мёртвым деревом, исполненным в разных оттенках зелёного, синего, жёлтого и оранжевого. В зале стояла гробовая тишина, и любой скрип стула мог запросто превратиться в пулемётный залп. – А, да. Наверняка с ваших мест всей прелести произведения не видно, – Либерти активизировал фокусирующую линзу и вывел изображение на экран. Беатрис видела, как с лица Дилана мигом смыло всячески скепсис. – Если я не ошибаюсь, это самые маленькие синтеты за всю историю семьи Вейтс, – более чем скромно заметила Беатрис, открывая остальные работы, – И они рисуют картины, взятые у самой Природы. Да-да, такой объект меняется ежесекундно, и наверняка настанет миг, когда вы захотите закончить метаморфозы... Мистер Эванс? – Для этого была изобретена стоп-кнопка, – Либерти перехватил маленькую картину и щёлкнул скрытым тумблером. Изображение сразу же приобрело пиксельность, словно нарисованная в стиле микроскопического пуантилизма. – На этом, дамы и господа, мы хотели бы закончить нашу скромную презента… – Я покупаю их! – взметнулся с задних рядов одуловатый мужчина, – Все! – Вот уж нет уж! – рявкнула на него женщина в белых перчатках, чьи узкие плечи были обёрнуты в синтетический искрящийся мех, – Это дерево будет идеально смотреться в моём доме моды! Назовите цену, и я её удвою! – А я – утрою! – Я хочу такие же, но больше! Вы же сделаете их? Я заплачу вперёд! Беатрис даже сделал шажок назад, оказавшись лицом к лицу с бушующим морем из человеческой массы. – Всё хорошо, – шепнул ей Либерти, перехватив девушку за плечи, – Работы будут немедленно переданы на торги, лоты оценят. Сейчас эти варвары схлынут. Впрочем, смею заметить, вкус у них отменный. – Видимо, пару ночей спать нам не придётся, – заметила Беатрис, – На нас свалится куча заказов. – Придётся снять студию побольше. – Полагаю, – девушка задумалась, – Я попросту выкуплю у дяди Джима одно из поместий Вейтсов. – Хорошо, ты знаешь, что делать. Беатрис поискала глазами кузена, но тот испарился без следа. Его самолюбие было жестоко попрано. Ничего, передохнёт и снова станет таким, как прежде. – Я думаю, он пошёл покупать одну из картин, – хихикнул Либерти, показывая ей фото. Дилан с хмурым лицом торговался среди прочих, и кто-то из фанатов уже успел его щёлкнуть. Зал опустел, и единственное оживление демонстрировал телефон Беатрис, разрывающийся от сообщений. – Мы сделали это, – девушка плюхнулась на отбитый бархатом стул в первом ряду, устало потирая лоб, – И это фурор! – Абсолютно точно, Синий Носик. Всё в лучшем виде… Проголодалась? – Шутишь? Меня всё трясёт, и… – она перевела взгляд на парня, вспомнила разговор двух кумушек и смутилась, – Знаешь, я прочла твоё интервью. – Правда? – его зелёные глаза улыбались. Либерти смотрел на неё так пристально, что девушка смутилась ещё больше. – Да... Перестань так на меня смотреть, ты, бесстыжий плебс! Или скажи уже, что тебе надо! Он усмехнулся: – Беа. – Ну что? – устав ёрзать, вскочила девушка. – Нам будет чем заняться вечером после нашего маленького триумфа, – Либерти шагнул ещё ближе, взял её лицо кончиками пальцев и прошептал, – Потому что, дорогая, я только что нашёл ещё один прыщ.