Истинная красота

Утро следующего дня стартовало просто невероятно быстро. Либерти не лгал относительно того, что будет контролировать сон своей визави. Он дрых как раз напротив, поверх одеяла, обняв девушку. – Пора вставать, мне надо проверить картины, – Беатрис толкнула его виском в лоб. – Не пора, – Либерти прижался плотнее, – А будешь сопротивляться, ещё и ногу на тебя закину. – Ладно, твоя взяла, но дай мне хотя бы лечь набок, у тебя не рука, а шпала. – Вот это другой разговор, – тяжеленная конечность слегка приподнялась, и Беатрис легла к собеседнику лицом, пригреваясь. – Знаешь, что-то в этой традиции определённо есть. – В какой? – приоткрылся зелёный глаз. – Спать в одной куче. – А, это… Да, это да, – он зевнул почти что по-кошачьи, – Всем вдосталь тепла и уюта, да и дети почти не плачут. Чем больше семья, тем веселее… А теперь спи, тебе надо хорошенько отдохнуть. – Спасибо, что ты рядом, – шепнула в ответ наследница рода Вейтсов, снова закрывая глаза и отдаваясь во власть дремоты. В том, что время презентации всё же наступило, было что-то глубоко неправильное. Беатрис, хоть и тщетно, но надеялась на то, что она вечно останется нежиться в объятиях Либерти. Впрочем, разочарование сменилось вполне законным волнением. Мистер Эванс отвлёк подругу, а сам упаковал готовые работы, дабы Беатрис не бегала проверять их каждые пять минут. На вопрос, насколько хорошо они упакованы, он ответил какой-то странной лексической структурой, содержащее название съедобного растения с пряным острым корнем и упоминание процесса мочеиспускания. В лексиконе древних сие означало «Ни за что не догадаешься» (что внутри). И да – упаковка производила впечатление. Картины были буквально запелёнуты в крафтовую бумагу во столько слоёв, что форму объекта было сложно даже представить. Безо всяких фанфар, но при этом безмятежно посвистывая, Либерти уложил работу всей жизни Беатрис в багажник своего авто. Отступать было уже некуда. По пути до выставочного центра виновница собрания обещала себе всё пиво мира, если справится с этим жизненным этапом. Вот у Дилана никогда не было проблем с медийностью. Дилан… Он точно там. Выцарапал окно в своём плотном графике и ждёт, словно стервятник. – Милая, не сочти меня бестактным, но если ты поднажмёшь ещё, вернуть мою коленную чашечку на место можно будет только хирургическим путём. – Прости! – Беатрис отдёрнула руку от ноги помощника, поняв, что непроизвольно стиснула его конечность от волнения. – Ничего страшного, не бери в голову. Всё же это твоя первая презентация. Я и сам был не старше тебя, когда представил вниманию рынка новый софт для агглютинатора, – Либерти улыбнулся, желая её приободрить, но внутри Беатрис ощутила нечто вроде мачете, пронзившее её до рёбер. Конечно. Опытный мужчина и несмышлёный ребёнок. И нечего тут думать. – Слушай, – девушка тронула его за плечо, когда работы были перетасканы за кулисы, – Я отойду ненадолго, ладно? – Это куда же? Беатрис выразительно кашлянула. Стыдно было признаваться, но организм возжелал увидеться с туалетом, ведь внутри всё скрутилось в тугой узел от страха, и угрожало сдетонировать в наименее подходящий момент. – А, по этому вопросу, – Либерти мимолётно улыбнулся, но шустро напустил на себя деловой вид, – Конечно иди, я посторожу.