Клубничные дайкири и маргарита

Чан растворялся в звуках, видах и запахах Коста Дорады. Возможно, идея отправиться в Испании с семьёй было не такой уж и плохой идеей. Оранжевый закат и море, оказывается, прекрасно отвлекали от навязчивых мыслях о работе. Чан неслышно хмыкает, отпивает немного "маргариты" и накрывает бокал рукой. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь подсыпал чего. Родители унеслись куда-то на танцпол вспоминать молодость, Ханна молча кисла рядом, с недовольным лицом макая мороженое в мохито. Чан решил не трогать сестру. Лукас, ловкий малый, своими дредами успел привлечь нескольких девушек. Конечно, кореец с такой причёской будет выглядеть необычно. — Клубничный дайкири, будьте добры, — на барный стул рядом плюхнулся... Мальчик? Хорошо, почти мальчик. Им оказался кореец, однако с натуральными светлыми волосами и россыпью веснушек на тёмных скулах. Чан удивлённо моргал. Какой-то низкий голос у этого пацана. Нв слегка пьяную голову Чан оценил его по шкале привлекательности на всю десятку. Ему удалось заметить немного блёсток на острых скулах. Яркая гавайская рубашка легко развевалась морским ветерком, подтянутые бёдра обтянули белые джинсовые шорты. Парнишка, оплатив свой коктейль, повернулся к Чану и вдруг солнечно улыбнулся. — Привет, красавчик, — ну да. Конечно. Увидел кудри и сразу вычислил своего земляка. — Привет. Алкоголь, вопреки распространённому мнению, не особо развязал язык. Пить вообще не особо хотелось. — Один тут? Я Феликс, кстати. Любишь танцевать? "Какой настойчивый малый". — Не один, с семьёй. Бан Чан, рад знакомству. Не откажусь. — Ну так пригласи меня. И Чан принимает вызов. Подвигает свой напиток к Ханне, чтобы приглядела за ним, встаёт перед Феликсом и склоняется в шуточном поклоне, протягивая руку. Феликс принимает приглашение, хватается за большую горячую ладонь и кладёт свою ладошку на плечо нового знакомого. Феликс сам ведёт в танце. От него исходит жар и странно пахнет персиками, а оранжевое солнце путается в его кудрях. Краем слуха Чан слышит кастаньеты. Феликс смеётся, и его смех красиво сочетается с гитарой. Танец фламенко был словно создан для него, а Феликс словно был создан для испанского пляжа, залитого жарким оранжевым закатом. От движений рубашка распахивается шире. Чан ловит себя на том, что смотрит на точеные ключицы, и краснеет. — Ты красивый, Феликс. Феликс останавливается, гладит Чана по плечам и крепкому торсу, медленно обходит Чана. Рассматривает. Любуется. А потом хватает за руку и тащит из бара к морю. Тëплый песок приятно щекочет стопы. Чан скидывает сандалии, хватается за ладошку Феликса крепче. Музыку слышно даже здесь, и Ли красиво подпевает своим низким голосом. "Mi casa — su casa". — Знаешь, что это значит, Чан-а? — И что же? — "Мой дом — твой дом". — Хочешь, чтобы я вёл тебя в танце так же у тебя дома, как сейчас? — Всё возможно. Чан двигается на Феликса невесомо и тихо, море зализывает следы его стоп на песке. Феликс обхватывает горячими ладонями его шею и отступает назад, подыгрывая, а затем целует. Вкус "маргариты" отдаёт лёгкой кислинкой, а клубничный дайкири лёгкой сочной сладостью. Чан целует напористей, сжимает тонкую талию. Феликсу приходится встать на носочки. Чанбин будет очень удивлён утром, когда получит файл минусовки с испанскими мотивами.