Король, Что Носит Меч

Визерис Таргариен Ему уже не раз доводилось бывать в Хайгардене – пусть то и было в далёкой, прошлой жизни. Оплот южного рыцарства неоднократно принимал Деймона Блэкфайера в своих владениях, и немало друзей он приобрёл в этих стенах. И хотя Лео Длинный Шип предпочёл ему Дейрона, многих сподвижников ему дали именно эти визиты в твердыню Тиреллов. И теперь, глядя издалека на белые стены и изящные башни, ощетинившиеся скорпионами и заполненные стрелками, король невольно испытывал тоску. Неужели и сюда придётся принести пламя и кровь? От Сидрхолла до Хайгардена они дошли, так и не встретив серьёзного сопротивления. Весть о приближении крупного войска и двух драконов во главе с самим королём выбивала мечи из рук мелких лордов столь же верно, как и удар дубиной по голове. Не было больше ни отчаянных атак, ни попыток отсидеться за запертыми воротами. И, конечно, перебежчики тут же присоединялись к походу – им ведь всё ещё надо было доказать свою преданность. Объединённые силы волантийцев, дорнийцев и покорённых южных рыцарей добрались до сердца Простора, чтобы встретить здесь готовый к обороне замок. Сведения шептунов подтвердились: розочки времени даром не теряли. Они собрали за стенами внушительный гарнизон, они опустошили округу в поисках припасов, они и следа не оставили от некогда роскошных зелёных садов, дабы те не стали топливом для драконьего пламени. Никаких намёков на массовую измену среди защитников не было, как и надежды, что возникнет новый амбициозный стюард, готовый продать Хайгарден по бросовой цене. Грядущая битва обещала стать кровавой и как бы не самой тяжёлой за всё его завоевание. А ведь ещё столько всего предстояло пройти, столько замков покорить, столько городов занять... Поэтому первым делом Таргариен отправил гонца с предложением о встрече и переговорах. Вскоре полученный ответ с согласием был хорошим началом, но сам по себе ничего не гарантировал. Король прекрасно знал, сколь многое Тиреллы поставили на союз с Баратеонами. Они сделали Маргери королевой, они стали одной из опор Джоффри в надежде, что впервые в истории Семи Королевств на престол сядет принц, порождённый девой из их рода. Непросто людям отказываться от иллюзий и мечтаний, успев уже единожды попробовать их на вкус! На какие глупости готовы пойти Тиреллы, чтобы удержать достигнутое? Так или иначе, ответ на этот вопрос он получит в самом скором времени. В королевском шатре знали, что посланник Тиреллов уже покинул замок и направляется прямиком в их лагерь. Ожидание Визерис скрашивал, занимаясь своими бесчисленными делами: просматривая письма лордов и сообщения шептунов, временами спрашивая мнения советников о вопросах фуражировки и предоставления королевского помилования тем или иным перебежчикам... И готовясь к штурму, конечно. В частности, он велел сократить вечерний рацион Эйксиона и Сонарис: если розы будут упорствовать, драконам следует быть не в лучшем расположении духа. Бойцы уже собирали осадные орудия под руководством самых опытных мастеров Волантиса, которые воевали ещё на Ступенях против Троешлюшия. В своё время его воины поставили на колени Тирош, эту цитадель Валирии; Хайгарден разделит его участь, если будет упрямиться. Битвы хотелось избежать, но для этого к ней нужно было хорошо подготовиться. Насколько государь мог судить по лицам собравшихся подле него людей, этот настрой так или иначе разделяли все – и умудрённый опытом Барристан, и вспыльчивый Оберин, и подозрительно молчаливая Эйлинор. Всё же перед их глазами предстал Хайгарден, а не очередная башенка мелкого рыцаря. «Сорок лет Харрен Чёрный строил величайший замок Вестероса, и мой предок за одну ночь его покорил. Непобедимых не бывает, как не бывает и неприступных крепостей». О прибытии переговорщиков возвестил громкий голос сира Эйгона. Визерис тотчас отдал приказ пропустить послов, не имея желания затягивать дело. Как принц Оберин и предполагал, посланников возглавлял Уиллас Тирелл, верный помощник и наследник своего отца, довольно умелый управленец. Это тоже как будто должно было радовать: от таких людей не ожидаешь бараньего упрямства и фанатичной преданности явно недостойным её тиранам. Повод надеяться на лучшее давал даже золочёный, шёлковый наряд Уилласа, что куда лучше смотрелся бы на пиру, чем в полевом лагере. Вместе с ним в королевский шатёр вошёл лишь закованный в сталь капитан стражи, которому увечный сын лорда Хайгардена доверил свою охрану; остальной эскорт остался дожидаться снаружи. – Вы стоите перед Визерисом, третьим его имени, королём андалов... – Разве что сами Боги знают, сколько раз за его долгую и славную жизнь сиру Барристану доводилось оглашать титулы Таргариенов. Правда, теперь к этому списку добавились ещё и титулы волантийского происхождения. – …и защитником державы! – Уиллас Тирелл, кастелян Хайгардена, первый сын и наследник лорда Мейса Тирелла, Верховного лорда Простора... – Начал было капитан, пока того не прервали. – В этом нет необходимости. – Мягко остановил своего не в меру восторженного помощника калека. – Я уверен, что титулы моего отца всем и так хорошо известны. Что ж. Либо Уиллас хочет поскорее убраться подальше от пасти дракона, доверившись всем тем нелепым слухам, что про Таргариена разносили его многочисленные враги... Либо ему тоже не терпится поскорее перейти к делу. Узнать, на что может рассчитывать его дом, и решить, что делать дальше. – Нам известны не только его титулы, но и многое другое. – Начал государь, смотря Уилласу прямо в глаза. – Он дважды выдал родную дочь за узурпаторов, повязал свой дом с Баратеонами и Ланнистерами, и именно по его воле ваши вассалы оказывали сопротивление своему законному королю. – Я не могу осуждать или одобрять отцовские решения, Ваша Милость. Отцы велят, дети повинуются. Так повелось со времён Первых людей, так будет и до конца времён. И этот закон, Ваша Милость, древнее, чем сами короли. – Уклонился от прямого ответа представитель Хайгардена. – Твои манеры ничуть не испортились со дня нашей последней встречи, Уиллас. И любовь к древностям никуда не делась. – Влез в разговор принц Оберин, в чьём обычно насмешливом голосе можно было уловить нотки сожаления. – Если бы все вели себя столь учтиво, то наш поход был бы куда более приятным делом. – К сожалению, не могу сказать того же о тебе. – Голос старшего из молоденьких роз был лишён и намёка на приязнь, а в его глазах Визерис видел искреннюю, чистую злобу. – Отец был прав, когда предупреждал насчёт тебя, а я оказался слепым дураком. Но ты, Оберин, действительно открыл мне глаза. – Я не сделал ничего против тебя или твоих родных... – Это не... – Старым дрязгам здесь не место. – Пришлось вмешаться в начавшийся было спор Таргариену. – Вы тут для другого, Уиллас. И вы, принц Оберин, более не прервёте моих переговоров. Оба послушались приказа и умолкли. Мартелл избежал пикировки, а Тирелл, судя по всему, был рад перейти от неприятного разговора к делу. – Королевский суд должен учитывать всё. И не только события последних, бурных лет. В противном случае следовало бы лишить жизни всех, кто когда-либо служил многочисленным узурпаторам... – Издалека начал Визерис, готовя собеседника к главной части своей речи. – Дом Тиреллов долго и преданно служил своим подлинным благодетелям, оберегая для Железного трона его самое богатое и густонаселённое королевство. Ваш предок, Лео Длинный Шип, пришёл на выручку своему королю в его тёмный час, и ваш собственный отец бился под нашим знаменем во время войны Узурпатора. Поколениями розы держались драконов – и, Уиллас, ещё не поздно вернуться на правильную сторону. – Я прибыл сюда не только поглядеть на обрётшие плоть легенды... Всё прекрасно понимаю. – По его тону, вновь подчёркнуто-вежливому, нельзя было понять, говорил ли Тирелл о драконах, или имел в виду под легендой его самого. – Я весь внимание. – Вы и ваш брат сдадите мне Хайгарден этим же вечером. Пошлёте всем лордам Простора письма с приказом поступить так же. Публично откажитесь от поддержки узурпаторов и присоединитесь к нашему войску. Мы будем воевать вместе, и ваш дом получит шанс смыть с себя грязь. – Это немалый список требований, – ответил Уиллас после недолгого молчания, – и мне хочется знать, что будет предложено взамен. – Помилование для всего вашего дома. Включая и вашего отца, и вашу сестру, и вашего самого младшего брата... А равно и для всех побочных ветвей. Я не стану объявлять вас врагами и преследовать кого-либо за прошлые грехи. – Сделал на этом акцент Визерис. – Ваш отец сохранит за собой Хайгарден и, в своё время, он и его доходы отойдут вам. В приятных глазах кастеляна промелькнуло горькое понимание. – Титул Верховного лорда, конечно, достанется Хайтауэрам? – То был полувопрос-полуутверждение. – Что ж, лорд Лейтон всегда хорошо выбирал момент для смены стороны. – Вы неправы. Судьбу сюзеренитета Простора, а равно и титула Хранителя Юга, я намерен решать после войны. С учётом не только дел далёкого прошлого, но и заслуг перед короной в настоящем и грядущем. В отличии от Ланнистеров и Баратеонов, ваш дом может сохранить своё высокое положение... Если воспользуется своим шансом прямо сейчас. Таргариен должен был отдать Уилласу должное. Для «домашней розы», так никогда и не покинувшей родного сада, он великолепно владел своим лицом. Только богатый жизненный опыт помогал королю пробиться сквозь эти «латы учтивости» и получить представление о внутренней борьбе, что кипела в сердце и разуме Тирелла. – Вы говорили о помиловании для моей сестры, – переменил тему посланник осаждённых, – и это обещание более чем благородно с вашей стороны. Но, судя по последним письмам из столицы, она в тягости. И может быть только один отец у этого ребёнка. Распространяется ли королевское милосердие на него? – Далеко не все дети, даже родившиеся, переживают свои первые годы. Вполне возможно, что этот вопрос даже и не будет стоять перед нами. – Спокойным тоном ответил Визерис. – Если же ребёнок выживет, о нём позаботится Вера. Он будет расти в самом богатом септрии Королевских земель и совершенно не исключено, что в будущем сможет рассчитывать на достойное место среди иерархов. Я не Роберт, и я не собираюсь воевать с детьми. – Если мы сдадимся, если наши мечи присоединятся к вашим, то что защитит моих отца и сестру от гнева Джоффри? – Вот и был задан самый сложный вопрос. – Они все ещё остаются его родственниками. Она ему жена, он ему тесть. Вы хорошо знаете историю, Уиллас. Победоносная королева Рейнира не подняла руку на королеву Алисенту, хотя о взаимной ненависти этих двух женщин слагали песни. Эйгон Недостойный ненавидел свою жену, но так и не избавился от неё. – Слабость этих аргументов Таргариен прекрасно сознавал. Но ничего вернее у него под рукой не было и быть не могло. – И, наконец, у вашего отца наверняка есть верные ему люди в столице. Даже Джоффри поймёт, что расправа над десницей и королевой не укрепит его ряды, а окончательно отвернёт от него всех его сторонников. Кто из лордов и рыцарей останется с королём, что поднял руку на свою супругу? То были самые щедрые условия, какие Визерис только мог предложить хозяевам Хайгардена. Идти на ещё большие уступки значило бы повторить ошибку Эйгона Невероятного, что после победы над восставшим Лионелем отдал в его семью собственную дочь. Он никогда не совершит подобных глупостей: за упорство в предательстве есть цена, и её лордам Вестероса ещё предстоит узнать. Тем более, что за последние поколения Тиреллы браками и договорённостями сумели добиться почти что небывалого единства от южного рыцарства. Поумерить амбиции этих выскочек всё равно пришлось бы, иначе короне не видать надёжного контроля над Простором. По ещё более очевидным причинам он не мог оставить возможного сына Джоффри на попечении Тиреллов – он бы подарил готовое, прекрасное знамя любой интриге, любому мятежу. Войско Тиреллов дало бы ему столь необходимый численный перевес, позволило бы отправиться с лучшей частью собственных сил либо на пока не тронутый войной Запад, либо же прямо на столицу… – Вы услышали мои условия, поэтому не будем ходить вокруг да около. Каков ответ дома Тиреллов? – И после этих слов в шатре воцарилось идеальное молчание. «Броня», надетая кастеляном самого прекрасного замка Вестероса, рассыпалась во прах. Колебания Уилласа были видны невооружённым глазом. Умный калека прекрасно понимал всю суровость своего положения: он прекрасно видел лагерь королевского войска, он слышал рёв драконов, он мог представить себе масштаб грядущей битвы... Честолюбие, столь свойственное розочкам, боролось с их же вечной опасливостью; амбиции недавних стюардов схватились со здравым смыслом. Тирелл сделал свой выбор. И уже по его глазам король понял, что мирного решения не будет. – При всём уважении, я должен отказаться от подобных милостей. – Голос кастеляна ни разу не дрогнул. – Дом Тиреллов сохранит верность Железному трону, и мы будем драться за нашу королеву. Вам, Ваша Милость, стоило оставаться правителем далёкого востока. Здесь вас уже никто не ждал и не ждёт. Тем не менее, из-за волнения, калека проговорился. Стоило отдать должное ублюдку Джоффри: он поступил мудро, оставив при себе и лорда Тирелла, и его дочь. Будь они все здесь, или хотя бы на почтительном отдалении от Королевской Гавани, ответ Уилласа наверняка был бы другим. Хотя, тот же лорд Мейс, судя по рассказам и слухам, мог бы наоборот заупрямиться и стоять до конца вопреки любому здравому смыслу... – Вы сделали свой выбор. – Холодно и без эмоций ответил Визерис. Однако, как и любой настоящий рыцарь, он не мог равнодушно или презрительно смотреть на чужую храбрость... Пусть и проявленную совершенно не к месту. – Более я вас не держу, Уиллас. Идите. Знайте только, что наш следующий, неизбежный разговор будет для вас куда менее приятным.        – В этом, Ваша Милость, я не сомневаюсь…

***

Эйксион с рёвом устремился вниз, уже который раз за эту длинную ночь. Зверь нёсся на врага, по-прежнему послушный, раззадоренный продолжительным боем... И столь же раздосадованный, как и его всадник. А Визерису было от чего скрежетать зубами под надёжной защитой шлема! Семижды прокляты розочки успели отрастить недурственные шипы и пользовались ими без стеснения. Первый натиск на замок, предпринятый прошлой ночью, закончился провалом. Осадные машины смогли пробить бреши в стенах Хайгардена, а тараны расправились с воротами первого кольца, но на этом реальные успехи закончились. Драконы в ночи не могли по-настоящему эффективно поддержать воинов на земле, а количество скорпионов, баллист и арбалетчиков на высоких башнях попросту поражало. Ни Эйксион, ни, тем более, Сонарис не шли ни в какое сравнение с драконами времён Завоевания, которые без труда плавили каменные стены. Им же с Эйлинор приходилось постоянно маневрировать, наносить точечные удары с куда более скромными результатами... И, наконец, сами размеры крепости играли против них. Под покровом темноты вражеские стрелки и машины не могли поразить гордых зверей, но и не давали им безраздельно править над полем боя. Этого оказалось достаточно, чтобы сир Гарлан Тирелл организовал достойный отпор наступавшим на земле. Лихой натиск дорнийцев был бы хорош, сумей он с корнем вырвать золотые розы из земли, разоружить их и обессилить. Но ни рыцари, ни латники, ни ополченцы Хайгардена не дрогнули, не пали духом. Они сумели превратить штурм в жестокую, тягостную битву на истощение – а в ней пустынники никогда не были сильны. Привычка к относительно лёгким победам последних лун тоже сыграла против них, и никакими отчаянными мерами принцу Оберину не удалось переломить ход схватки. Король свойственным всем достойным полководцам шестым чувством осознал, что на сей раз Воин дракону не благоволил, и ему пришлось принять соответствующие меры. Впервые за весь поход Визерису пришлось скомандовать отход. Враг не поддался и с достоинством дрался за свои родные стены. Смятение, непонимание и пока что лёгкий призрак испуга в своих людях он почувствовал сразу, как вернулся в лагерь. Дорнийцы считали выбитые зубы, капитаны вчерашних наёмников шептались промеж себя, а рыцари взирали на него с немым, но явным вопросом. Нельзя было ни терять времени на бессмысленные обвинения, ни на причитания по погибшим, и это государь, как мог, постарался донести до своих приближённых и командиров. На войне случаются неудачи, и даже в ходе Завоевания Таргариенам довелось испытать горечь поражения; его собственная война с Триархией знала и тёмные пятна... То, что враг был недооценён, не должно сбить их с толку. Им всем придётся постараться, чтобы второй штурм увенчался успехом, и там, за стенами Хайгардена, их ожидают более чем достойные трофеи и заслуженный отдых. С этим посланием Визерис отправил командиров к их людям: каждый должен был понять, что стоит на кону. Его услышали. Смятение и удивление сменились общей, решительной злостью на неожиданное препятствие, посмевшее встать на пути победоносного войска. Осадные машины исправно обстреливали вражеский замок, не давая Тиреллам полноценно заняться ремонтными работами. Оставшиеся со вчерашнего дня бреши не только не были закрыты, но и ещё расширились под метким и постоянным огнём. Выучка, опыт и знания мастеров Волантиса давали о себе знать! Взятые пленные поспешили поделиться всем, что им было известно – им хватило одного только взгляда на разъярённого Эйксиона. Теперь Таргариен прекрасно знал и численность гарнизона, и кому поручены какие участки обороны, и какие именно улучшения и усовершенствования провели Тиреллы в подготовке к отчаянной схватке. Провалившийся штурм дорого стоил обеим сторонам, и Визерис мысленно похвалил себя за прозорливость, когда отправил на первый приступ именно дорнийцев, усиленных вестеросскими перебежчиками. Этот расходный материал было не жаль тратить, в то время как элита его войска – волантийские легионы, Золотые Мечи и Драконья гвардия – потерь практически не понесла. Тиреллы же с каждой минутой теряли своих лучших людей, да ещё и были вынуждены постоянно бороться с бушевавшими пожарами. Но второй промашки быть не должно. Теперь всё началось сызнова. Снова в воздух взмыли Эйксион и Сонарис, злые и голодные до возмездия; снова трубы и барабаны запели на разные лады, и снова тысячи людей единой волной пошли вперёд. Только теперь в бреши отправились бывшие Золотые Мечи и закалённые боями легионеры, многие из которых прошли через пекло Тироша. Они должны были победить. – Āeksios, naejot! – Кричал Таргариен во всю силу лёгких. Послушный дракон обрушился на очередную башню, неся огонь и смерть. Визерис и не считал, скольких ратников и ополченцев отправил к Богам за эти две тягостные ночи – он не мог позволить себе отвлечённых рассуждений. Драконье пламя тотчас поглотило деревянный скорпион, задев нескольких человек, оказавшихся на свою беду поблизости от машины войны. Остальные бросились прочь, побросав что арбалеты, что обречённых товарищей. Не все воины Тиреллов были настолько разумны и осторожны, хватало тех, кто пытался дать отпор. За эту ночь королю довелось ощутить попадание сразу нескольких болтов, хотя от них и остались только синяки. Куда чаще доставалось верному дракону под седлом; по счастью, до него не добрался ни один снаряд скорпиона, а болты арбалетов были для него подобны неприятной щекотке – только злили Эйксиона пуще прежнего. – Drakarys! Пожар охватил верхушку башни, и Визерис вновь взмыл в воздух, подальше от ярко освещённого пространства. Незачем дразнить судьбу лишний раз, особенно когда оставалось ещё так много работы. Покорный воле наездника дракон устремился вверх, направляясь к следующему кольцу стен. Пущенные в темноту болты скорпионов пронеслись мимо – как и ожидалось, большинство приставленных к машинам не имело мужества дожидаться приближения летающей смерти. А ведь ночью только так и можно было рассчитывать на сколько-нибудь прицельное попадание! Новой целью Визериса стала квадратная башня, и уже порядком надоевший ритуал повторился почти что в точности — разве что на сей раз все защитники сбежали, стоило им услышать в темноте драконий рёв. Поднявшись над второй стеной, Визерис заметил к своему удовольствию сразу несколько ярко-красных точек... Сонарис уступала старшему брату в размерах, но ей не было равных в скорости полёта. Эйлинор носилась над полем боя подобно белой молнии, быстрее, чем за ней поспевал даже намётанный глаз Визериса. Именно эта лихость позволила Даленнис воплотить их новую задумку в жизнь: она позволила себе отправить драконицу вниз, во внутренние дворы Хайгардена, где она смогла щедро сеять свои пламенные семена. Огонь распространялся быстро: как бы Тиреллы не старались, они не успели полностью избавиться от зелёных насаждений своего некогда цветущего замка. Каждое новое возгорание требовало внимание и людей, не давало защитникам былой свободы манёвра, и, разумеется, распространяло панику. Одно дело биться с такими же людьми из плоти и крови, опираясь на одну из лучших крепостей известного мира. Совсем другое – уклоняться от смертоносного огня, не имея ни малейшего представления о том, куда будет нанесён новый удар, и при этом всё время сражаться с наступающими. Серьёзное преимущество защитников в виде двух стен было побеждено ночью и скоростью, с которой воины Таргариенов добрались до своих противников. Стрелять по своим людям золотые розы не привыкли, а драконы делали всё, чтобы устроить стрелкам весёлую жизнь. На его высоте все звуки боя сливались воедино, в нечто поразительно-ужасающее, и до того попросту незнакомое. Впервые в жизни Визерис встретил врага, готового драться против двух смертоносных драконов, и не поспешившего бросить оружие на землю. Защитники Хайгардена держались упорно, вызывая у государя как вполне понятное раздражение, так и невольное уважение. Ни нападение летающих зверей, ни численный перевес осаждающих не смогли лишить противника воли к сопротивлению, и теперь ему, Эйлинор и многим другим приходилось медленно её из них выбивать. После очередного налёта, внимание Визериса привлёк хор горнов и труб, раздавшийся с земли. Ему пришлось направить Эйксиона вниз: только тогда он и смог разобрать, кто же именно подавал команду. Оказалось, что это трубили отход обороняющиеся! Но любая радость была бы преждевременной. Тиреллы могли ещё долго защищаться, опираясь на внутренние стены Хайгардена. Каждая из них была выше предыдущей, и на каждом отдельном ярусе обороны кастелян и его брат предусмотрительно поместили как припасы, так и людей. Всё ещё хватало башен с их потенциально смертоносными машинами, немало было и стрелков, среди которых мог найтись отмеченный Воином избранный счастливчик. Потому-то командиры Визериса не могли терять ни минуты времени: нужно было прорваться за вторую стену на плечах отступающих, спутать розочкам все карты. Только тогда можно было рассчитывать на скорую победу: едва ли Тиреллы продолжат упрямиться, когда поймут, что их оборона рухнула. – Vēzot, Āeksios! – Не существует шпор, способных пробить шкуру мало-мальски взрослого дракона; да и польза от поводьев с кнутами скорее символическая, нежели реальная. По-настоящему всё зависит от внутренней связи двух живых существ, которой иногда приходится придавать ускорение. Надеясь, что Эйлинор сама всё услышит и сделает правильные выводы, король вновь направил верного боевого друга вверх.

***

Тронный зал Хайгардена был все также великолепен, полон золота и света, как и в той, прошлой жизни. Сюда не добрались пожары, здесь не звенели мечи; Тиреллы согласились сдаться задолго до того, как его люди проникли в святую святых их некогда цветущего сада. Тут ничто не напоминало о совсем недавно завершившемся сражении – если не считать усталости, захлестнувшей его с головы до пят, крови на доспехах некоторых гвардейцев, да сброшенных на пол знамён и гобеленов прежних владык. Тела, разрушения и раненные остались за пределами Дубового зала; теперь он должен был заняться проблемами выживших. Драконья гвардия собрала в нём всех знатных пленников: кто-то бросился на колени, кто-то рыдал, а кто-то, по примеру братьев Тиреллов, хранил гордое молчание. Ничего большего им не оставалось. Легионеры и рыцари справились со своей задачей великолепно. Под прикрытием драконьего огня воины Таргариенов на плечах отступавших Тиреллов прорвались за вторую линию стен. Вызванные им вместе с Эйлинор пожары помешали сиру Гарлану адекватно маневрировать ограниченными силами, а паника распространилась по тылам защитников. С каждым новым часом боя гарнизон сдавал всё новые и новые укрепления, а командиры Визериса гнали в бой свежие силы. Натиск не ослабевал, а внутренние стены, лишённые тернового лабиринта, оказались куда менее подготовленными к защите. Чуя приближение победы, замечая всё новые и новые всполохи огня в ночи, его люди неумолимо шли вперёд, не давая противнику перевести дух. Что же заставило Тиреллов, наконец, поднять загодя заготовленные мирные знамёна? Вид горевших башен, осознание, что никакого оружия, способного остановить драконов, у них не осталось? Постоянно подходящие подкрепления под стягом Таргариенов? Рыцари Северной марки, первыми бросившие оружие и не позволившие организовать отход за последнюю стену? Естественная усталость и страх? Или известие о семейном, личном несчастье, показавшее тщетность сопротивления? – Я принимаю вашу капитуляцию. – Холодным, как будто не вполне своим голосом произнёс Визерис. Как бы ему не хотелось плюнуть на всех этих предателей и пойти спать, он обязан был перво-наперво разобраться с делами... – И сожалею о вашей утрате. Оказалось, что в последние часы битвы скоропостижно скончалась леди Оленна Тирелл. Сердце пожилой женщины не выдержало постоянного напряжения, страха и боязни посреди неравного и обречённого боя и сдалось первым. Разного он наслышался о матери Жирного Розана от лордов Простора, Марвина Мага и шептунов. Одни считали её хитроумным пауком, вечно таившимся в тени и ответственным за все решения Хайгардена в игре престолов. Ей приписывали все удачные брачные союзы Тиреллов за последние несколько десятков лет, её хвалили за здравомыслие, выдержку и осторожность, несвойственные её сыну. Другие же отбрасывали эту мысль прочь, громко и публично сомневаясь в способности престарелой женщины управлять чем-либо кроме своих поваров и горничных. Они полагали слухи и россказни о её хитроумных интригах преувеличенными и пустыми, охотно вспоминая все случаи, когда лорд Мейс Тирелл допускал ошибку или совершал глупость... Кем бы в жизни не была леди Оленна, Визерису Таргариену не довелось встретить этого человека. Сир Гарлан молча склонил голову. Он сдался в плен одним из последних у самых Золотых ворот, откуда некогда в свой последний поход вышел последний из Гарденеров, и только когда убедился в бесполезности дальнейшего сопротивления. Гвардейцы намеревались заковать его в цепи и бросить у подножья трона, но Визерис возразил; не было нужды унижать достойного врага более необходимого. Разговор, каким бы неприятным и трудным он не был, на себя взял Уиллас Тирелл, показавшийся Таргариену постаревшим лет на пять с момента их последней встречи. – Ваше предсказание сбылось, Ваша Милость. – С известной иронией в голосе произнёс Уиллас Тирелл. – Наш новый разговор действительно состоялся в куда менее благоприятных обстоятельствах. И, тем не менее, я имею одну просьбу, которую прошу вас уважить во имя законов, что старее любых корон и тронов. – Говорите. – Мы просим вашего разрешения похоронить леди Оленну в Септе Справедливого Воздаяния. – Ни о чём другом побеждённый кастелян в принципе не имел права просить и, будучи умным человеком, хорошо это понимал. – Позволить нам с Гарланом, вассалам и челяди проводить леди Простора в её последний путь к нашему деду. – Эта милость вам будет предоставлена. – Он не видел нужды воевать с покойными старухами, да и проявленная врагами доблесть давала им право на эту небольшую привилегию. – Вы, Уиллас, ваш брат, ваши родственники и все желающие сможете проститься с покойной завтрашним утром. Я обещаю, что никто не нарушит вашего покоя, и что ваши собственные септоны совершат свои обряды со всеми почестями, подобающему положению леди Оленны. – От имени дома Тиреллов я благодарен вам за эту милость... – Поздно же вы оценили моё милосердие, Уиллас. После этих слов все звуки в Дубовом зале смолкли. Пленённые Тиреллы, из основной ветви и побочных, их вассалы и рыцари, а равно и торжествовавшие победители обратились в слух, готовые внимать каждому его слову. – Вам было предложено сдаться. Вам были озвучены щедрые условия. Щедрее условий корона предложить не могла. И вы предпочли бросить их мне в лицо. Ваше упрямство стоило жизни тысячам верных своему законному государю людей, и подобное преступление не может остаться безнаказанным. – Голова Визериса словно налилась свинцом. Нужно было поскорее покончить с королевским правосудием, пока оно не покончило с ним самим. – Отныне и вплоть до дня, когда мы найдём достойный дом, землям Простора покровительство и защиту будет оказывать сам Железный трон. Титулы Хранителя Юга, Верховного маршала Простора, защитника Марок и Верховного лорда Мандера отныне и вплоть до отдельного королевского указа переходят в распоряжение короны. Пока Визерис произносил приговор, он не мог не подивиться тому, как же порой стремительно проходят взлёты и падения людей. За какую-то сотню с небольшим лет с окончания Танца Драконов Тиреллы перешли от сомнительного положения номинальных сюзеренов, повсюду окружённых более могущественными вассалами, до статуса хозяев крупнейшего королевства, довольно крепко державших поводья в своих руках. Некогда они не могли собрать войско, достойное называться таковым, и были вынуждены закрываться в своём цветущем замке; ещё луну назад они были заметной, серьёзной угрозой для его завоевания... – Вы, ваш брат и ваши родичи отныне под домашним арестом. Окончательный приговор дому Тиреллов будет вынесен после победы, – усилием воли Таргариен подавил желание помассировать виски, – до тех пор вы остаётесь под стражей. Намерения окончательно уничтожить Тиреллов, вырвать розовый куст с корнем, у него не было. Несмотря ни на что, они не стали кровными врагами его дома, за их плечами не было долгой истории обид и наглостей. Да, розы станут второстепенным домом, потеряют большинство доходов и почётных титулов и никогда более не станут созывать знамёна Юга... Но, возможно, они сохранят занятый предательством замок. Как-никак, порой Тиреллы давали Таргариенам полезных и преданных слуг; через одно-два поколения эта верность, умело культивируемая, вернётся на своё положенное место. – Вся держава узнает, милорды, о цене, которую вы заплатили за проявленную чёрную неблагодарность. – Продолжил свою речь Визерис. – Уже сегодня вороны вашего мейстера оповестят Вестерос о падении дома Тиреллов. Таргариен знал, что за тон подобной декларации хозяева Хайгардена на самом деле будут ему благодарны. Какая-никакая, пусть и очень слабая, но защита для их отца и сестры в далёкой Королевской Гавани. Никто, конечно, не мог поручиться за сумасшедшего гадёныша на узурпированном им Железном троне... Но шансов его пережить у леди Маргери и лорда Мейса только что прибавилось. Выдержав положенную паузу вопреки усиливающейся боли в голове, которая вдобавок усугубилась непонятной рябью в глазах, король обратился к остальным знатным пленникам. – Вы слышали королевский приговор. И, уверен, знаете, чего корона от вас ожидает. – Более распространяться о чём-либо Визерис не хотел. Порой королю полезно говорить поменьше, позволить воображению подданных «договорить» всё за него. Первым пример здравого смысла подал лорд Матис Рован. Седой и полный собственного достоинства мужчина с честью исполнил долг перед Тиреллами, но идти вместе с владыками Хайгардена на дно не собирался. За своим неформальным главой последовали все рыцари и лорды, имевшие владения в Северной марке: они гадали, знает ли Таргариен о важности их капитуляции в прошедшем бою. Один за другим лорды присягали на верность Визерису, третьему его имени. Желающих упорствовать не нашлось, и это нисколько не удивило Визериса. Собранные перед драконьим королём прекрасно знали, что более в Просторе нет верного королю Джоффри войска, способного бросить вызов победоносным Таргариенам. Где-то у Звена видели лорда Рендилла Тарли и его малочисленную конницу, немногие трепыхающиеся марочники отчаянно бились подле Рогового Холма, крупный гарнизон сидел в Ясноводной крепости... И всем этим можно было пренебречь. Никакая из этих угроз не могла побороться за крупнейшее из королевств Вестероса, что Ланнистеры сегодня навсегда утратили. Перед вернувшимся с востока государем теперь лежала прямая дорога что на успевший вовремя предать Старомест, что на Западные земли, что на саму столицу. Сейчас южное рыцарство ещё могло заслужить прощение и принять участие в предрешённой войне на стороне явного победителя. «Когда бы эти стервятники упустили такой шанс?» По знаку короля сыновей лорда Мейса, только что потерявшего все титулы кроме одного-единственного, увели прочь. Остальная знать Простора покинула комнату без сопровождения стражи, но все ещё без оружия – возвращать им мечи время ещё не пришло. В самом скором будущем им придётся делами доказать своё раскаяние; пока что они могли благодарить Семерых за проявленное к ним милосердие. – Ваша Милость, – он услышал голос сира Барристана, – ваши верные воины ждут своих наград и ваших милостей. – И подождут ещё немного до завтрашнего дня. – Его силы, а равно и его терпение, уже были на исходе – Я хочу видеть полный список всех отличившихся воинов и рыцарей, сир Барристан. Причём список, который не оставит после себя никаких вопросов. Пусть капитаны и командиры хорошенько подумают, кого именно они намереваются награждать и за какие деяния. Спорить с королевским решением глава Драконьей гвардии и десница не стал. Старый лорд-командующий молча склонил седую голову, давая Визерису время сойти с Дубового трона. Это заняло у Таргариена больше времени, чем он первоначально думал: пусть и не такой грандиозный, как творение Эйгона Завоевателя, этот шедевр плотницкого искусства все ещё требовал ступать аккуратно и медленно. – Хейгон уже ждёт вас в покоях. – Только и сказал сир Барристан. – Отлично. – Хорошо, что оруженосца дожидаться не придётся. Визерис мог только поблагодарить Гарденеров за проявленную ими рассудительность при планировании внутреннего чертога. Здравый смысл подсказал королям-садовникам поместить спальные покои недалеко от тронного зала, и теперь он собирался в полной мере воспользоваться этим удачным обстоятельством. Шагал Таргариен медленно и осторожно, пытаясь никаким неудачным движением не предать надвигающейся на него чудовищной слабости. Шаг – и Дубовый трон, наконец, скрылся за огромной дверью из чародрева. В другое время Визерис, любопытства ради, рассмотрел бы затейливые растительные орнаменты, нанесённые умелой рукой на эту «святыню», но сейчас все его мысли были поглощены другим. Отсюда до заветной кровати оставалось меньше сотни шагов, и он сможет отдохнуть... Как вдруг мужчина остановился посреди пустого коридора. Его дыхание резко оборвалось, а какая-то неведомая, незнакомая до того сила заставила Визериса резко, до боли резко выпрямиться. – Ваша Милость? – Только это и услышал король, пока весь мир не превратился в чёрную точку.

***

Эйлинор Даленнис Сердце Эйлинор, наконец, замедлило свой безумный бег. Последние пару минут, вне всякого сомнения, были самыми страшными во всей её богатой на события жизни. Она оказалась близко к покоям короля, и по одним только безумным глазам юного Хейгона поняла, что победный вечер полетел прямиком в задницу Р'Глора. Но, Седьмое же пекло, этого и в страшном сне она представить не могла! Визерис лежал на кровати, его тело билось в чудовищных конвульсиях, а вокруг него суетились сир Барристан, Веймонд и кем-то из них приглашённый полумейстер-получернокнижник Марвин Маг. Наконец, после, как ей казалось, целой вечности, тело Визериса перестало двигаться, а напрягшиеся мускулы расслабились. – Жить будет. – Раздался на всю комнату хриплый голос сомнительного врачевателя. Но и прекращение припадка не сразу принесло ей облегчение. Истощённое сознание Визериса не торопилось заявлять свои права на его тело, а в помутнённом разуме, по-видимому, всё перемешалось. Иначе как объяснить шёпот, которым он признавался Дейнерис в любви, а вслед за ним невнятное бормотание, где он просил какую-то Роанну о массаже? Почему он звал своего мёртвого первенца, бедного Эйгона? Какие ещё беспокойные, разрозненные мысли его терзали? И только потом, медленно, будто сражаясь сам с собой, Таргариен открыл глаза. Его дыхание замедлилось, а в пурпурных глазах можно было заметить проблеск рассудка. – Вы снова с нами, Ваша Милость. – С заметным облегчением произнёс лорд-командующий Драконьей гвардии. – Хвала Матери за её милосердие! – Балерион бережёт вас для великих дел. – Дрожащим голосом прошептал Хейгон. – Здорово ты нас напугал, ничего не скажу. – Добавил Веймонд, вытирая пот со лба. Ей хотелось сказать многое. Очень многое! А больше всего ей хотелось обнять её воскресшего Визериса и не отпускать его... Но старый рыцарь? Но молоденький оруженосец? Но этот странный, толстый не то мейстер, не то чернокнижник? Но Веймонд?.. Потому Даленнис ограничилась еле заметной улыбкой и кивком головой. – Эйлинор, сир Барристан, Марвин... – Его голос все ещё был слаб, но теперь он звучал осмысленно. Он узнавал их! – Хейгон. Веймонд. Что случилось? – Ничего не помнишь? – Она не удержалась и спросила в лоб. Проклятье, за всё пережитое она заслуживает права пренебречь приличиями! – Нет, ничего. Ну... – Король попытался было привстать с постели, но огромные лапы мейстера удержали его на месте. – Почти. Я вынес приговор Тиреллам, принял присягу у остальных. Потом я и сир Барристан отправились в спальный покой... И теперь я здесь, с вами. – Ещё одно подтверждение догадки. – Сухо произнёс врачеватель, голосом, лишённым какого-либо удовлетворения. – Что со мной случилось, Марвин? – Добровольный изгнанник не считал себя мейстером, и потому в общении с ним обходились без любых титулов и званий. – Ты можешь это объяснить? – Могу, конечно. – С этими словами Марвин осмотрел людей, собравшихся подле кровати больного, явно чего-то ожидая. – Но ничего хорошего Ваша Милость не услышит. – Здесь собрались только верные друзья. – Развеял его сомнения Таргариен. – Ты можешь называть вещи своими именами и ничего не бояться. – Падучая болезнь, Ваша Милость. – Отстранённым, спокойным и даже холодным тоном произнёс толстый мужчина. – Её остальные названия упоминать, думаю, не надо. Ругательство сорвалось с губ Дориара, и оно же застряло у неё в груди. Первой же мыслью было желание возразить, поспорить, предложить с десяток других объяснений, лишь бы не... Но как спорить с собственными глазами? Как перестать верить своим ушам? Всё, что она видела и слышала, говорило в пользу зловещего предположения Марвина. Она не вчера родилась, и ей довелось на разные болезни насмотреться... – Я могу ошибаться, в мире хватает нового и неизведанного, – допустил эту оговорку полуколдун-полумейстер, – но все годы моих странствий, опытов, наблюдений говорят, что это не так. – Хорошо. Сколько у меня есть времени? – Боги, и как только он мог сохранять такое спокойствие? – Это известно только Богам, Ваша Милость. Если вы в них верите, конечно. – Цинизм старого чернокнижника не мог не проявиться даже в такой ситуации. – Может, вам осталось всего пару лун. Может, пара лет. А может и все двадцать – я сам видел больных падучей, умерших в более чем преклонном возрасте. Эта болезнь тем и страшна, мой государь, что даже лучшие врачеватели не могут назвать даже приблизительного срока. – Должны же быть... Какие-то способы... Облегчить болезнь? – Да, мы можем сделать что-то. – Марвин сделал особое ударение на последнем слове. – Во-первых, королю нужен отдых. Как самый минимум, эту луну он должен провести в Хайгардене под моим личным наблюдением. Но и этого недостаточно. Вы должны меньше трудится, больше отдыхать... И на время отложить ваше маниакальное желание завоевать этот континент. – Проще сказать, чем сделать. – Ответил Таргариен, в чьём тоне женщина с небольшим облегчением подметила лёгкую, почти что незаметную нотку столь знакомой ей иронии. – И кому я должен доверить наши дела, пока буду отлёживаться на мягких перинах? – Именно поэтому ты должен слушаться советов этого человека. – Эйлинор смотрела ему прямо в глаза. – Ты нужен нам всем, и без тебя наше дело обречено на провал. Они не говорили об этом – не успели. Да и повода-то не было! Но и Даленнис, и, в чём она была уверена, все остальные успели представить себе, что будет с завоеванием, оставшимся без завоевателя. Все эти будущие интриги дорнийцев против Дейнерис, потерю главного дракона, серьёзный удар по боевому духу всех преданных людей, воодушевление уже почти разбитого врага. И это ещё не вспоминая Волантис, не вспоминая только недавно покорённое Троешлюшие! Чем бы тогда закончилась их затянувшаяся война? Выживание Визериса избавило их от этой страшной перспективы. Но на несколько долгих минут армии Таргариенов остались без своего вождя. – Разумно. – Визерис тяжёло вздохнул. – Значит, буду валяться эту луну на месте. Сир Барристан, доверяю вам наградить наших героев; Веймонд, возьми на себя командование войском. Нужно восстановить Хайгарден, расставить гарнизон, подтянуть тылы, проследить, чтобы Тиреллы ничего не затеяли у нас под носом... – Понимаю. – Поспешил заверить государя Дориар. – Ещё кое-что... Марвин, напишите письмо Дейнерис. Расскажите ей правду, но без деталей. Незачем ей знать, как я пускал слюни, а мои руки дрыгались на этой кровати. Не обмочился, и на том спасибо. – Пурпурные глаза короля скользили по присутствующим в комнате. – Арианне ничего не пишите. Вообще. Она женщина впечатлительная, импульсивная, так ещё и беременна. То, чего она не знает, то не навредит ни ей, ни нашему ребёнку. – Но если мы ничего не сообщаем королеве Арианне, то и принца Оберина не следует информировать. Иначе всё бессмысленно.        – Да, сир Барристан. Никто, и я ещё раз повторюсь, никто кроме здесь находящихся не должен знать о моём положении. – Подтвердил догадку десницы государь. – Вас тут и так немало собралось. А о королевских хворях людям знать не положено, чтобы нежелательные мысли в их головах не задерживались. – Но, Ваша Милость, мы завладели Хайгарденом, люди на кураже, и они хотят новых побед. Промедление вызовет много вопросов… – Да, Хейгон. И как раз поэтому наша задержка естественна. – С каждой минутой голос мужчины звучал все более и более уверенным. – Наше войско проделало огромный путь и завладело одним из крупнейших замков Семи Королевств. Работы у победителей немало, и поэтому у наших шептунов и командиров найдутся достойные ответы на вопросы людей. – Задержка сама по себе ничего не даст. – Вмешался в разговор Маг. Его голос, казалось, заполнял собой всю комнату. – Нам ещё понадобятся лекарства. И немало. – Хорошо, Марвин. – Заявил король. – Мы поступим так, как вы сочтёте нужным. Я верю вам в достаточной мере, чтобы считать, что вы не имеете цели свести меня в могилу своим лечением. Хотела бы она ему доверять! Да, здесь и сейчас этот удивительный мужчина показал себя достойным лекарем. Но, пожалуй, ей было бы спокойнее, занимайся Визерисом настоящие врачеватели, опытные и известные... Правда тут же в голову женщины пролезла предательская мысль: а помогли ли Дейнерис самые именитые лекари Волантиса? – И вы правильно обращаетесь ко мне. Некоторые бараны в сером тряпье верят, что кровопускание помогает против падучей. Другие предлагают ещё более смешные способы лечения. – Неприятное лицо не-мейстера исказила насмешка. – Как бы не так. Они бы скорее убили вас, чем помогли. – Что же вы предлагаете? – Рецепты, привезённые мной с далёкого востока. – Хмыкнул Марвин Маг, довольный собой. – Вдаваться в подробности, Ваша Милость, не вижу смысла. Вы гораздо лучше разбираетесь в убийстве людей, чем в их излечении; и-тийские, кваатийские и асшайские названия вам ничего не скажут. И, тем не менее, эти зелья и снадобья, если вы будете применять их регулярно и следовать другим моим советам, помогут вам с куда большим шансом. – Вы уже имели дело с падучей, – пришёл к естественному выводу Визерис, – скажите, Марвин, сколько жили ваши подопечные? – Один, насколько я помню, прожил пять лет. Но то был старый купец, излишества и пороки молодости убивали его сообща с падучей. Другой продержался восемь лет. Был один, что прожил пятнадцать. Никто не смог бы проверить слова старого пройдохи, и он это прекрасно знал. Но ей так хотелось верить! Верить, что Визерис ещё поборется за жизнь, что он не будет сражён этим страшным недугом, что он не закончит свою жизнь так нелепо...        – Насколько я слышал, падучая поражает... Стариков и тех, кто уже находится в преклонном возрасте. Почему она пришла за мной так рано? – Это ложь, которую привыкли повторять для самоуспокоения. – Резко ответил лекарь. – Болезнь приходит к тем, кто не щадит себя. А вы, Ваша Милость... С самых малых лет и до сегодняшнего дня не знали покоя. Один поход сменялся другим, битва шла за битвой, любовницу меняла любовница, на ваших плечах всё время лежал тяжёлый груз ответственности. Все это неизбежно истощает организм, даже настолько могучий, как ваш. Всю жизнь вы только и делали, что испытывали тело на прочность – вот и первая трещина дала о себе знать. Ненадолго в комнате воцарилось молчание. В словах Мага определённо была истина – кому, как не ей, об этом знать? – Хорошо. Как скоро мы можем приступить к лечению? – Совсем скоро. – Повёл плечами Марвин. – Если я приступлю к работе сейчас, уже на рассвете вы получите первое лекарство. – Отлично. Я больше никого не держу. Особенно вас, Марвин. Обещали вы громко и многое. Постарайтесь исполнить. – Единственное... – Подал голос сир Барристан, давая понять, что разговор ещё не закончен. – Что такое? – Ваша Милость, падучая... – Бесстрашный рыцарь с трудом подбирал слова. – Её припадки внезапны и жестоки. Марвин об этом нам напомнил сполна. Кто знает, когда вас застанет следующий приступ: за письменным столом, в тронном зале или в седле дракона? И теперь... Вы должны назначить наследника, государь. И огласить эту волю хотя бы перед нами, вашими верными и избранными слугами. – Старик прав. – Поддержал лорда-командующего Веймонд. – Нужно предусмотреть всё, в том числе и наихудшие варианты. – Я согласна с ними, – поддержала мужчин Эйлинор, – мы почти что проиграли войну за один несчастный час. У Хейгона и Марвина права голоса в этих вопросах не было. – Разумно, справедливо... И, ничего не скажу, своевременно. – Признал очевидное государь. – Но вы и сами понимаете, такие решения не принимаются... Наспех. Я обещаю подумать об этом, и сообщить о своём решении вам всем. Теперь... Все свободны, кроме Эйлинор. Рыцарь, оруженосец, эйкс и мейстер поспешили удалиться, оставляя Деву-от-Меча наедине с её любовником. – Ты хорошо держалась. – Совершенно неожиданно начал Визерис. – Это ты не видел меня минут десять назад. – Честно призналась Эйлинор, осторожно присаживаясь рядом с любимым. – Никакого спокойствия или уверенности ты бы на моём лице не увидел. – Что ж... Счёт теперь равен. – Загадочно улыбнулся мужчина. – Какой счёт? Ты о чём? – Я видел, как Эйгон оставил тебя лежать на песке, безоружной и беззащитной. Ты видела меня в припадке падучей. – Его бледные губы попытались изобразить улыбку. – Счёт сравнялся. – Ты... – Из груди Эйлинор вырвался внезапный короткий смешок. – Порой я поражаюсь, как ты вообще добрался до своих титулов. Даже в такие моменты не можешь быть серьёзным! Однако он был прав. Впервые в их долгой совместной жизни, полной событий, трагедий и приключений, она видела Визериса слабым, беззащитным и почти что побеждённым. Почти – потому что тёмные духи от него все же отступили. Но ей с трудом верилось, что перед ней лежит тот же мужчина... – Зачем ты велел мне остаться? – Хотел немного поговорить. Раз уж мы всё равно собрались. – Слушай, нам... Не обязательно говорить именно об этом. – Сделала усилие Даленнис. – Мы победили. Ты, Визерис, победил. Мы можем поговорить о... – Успеется. Как бы не отмахивался Визерис, победа всё же была значительной. Джоффри Баратеон потерял последний оплот на юге, в Просторе больше не осталось никого, кто мог бы по-настоящему бросить вызов Таргариенам. Да, были железнорождённые, были святоши, были баратеоновские недобитки, но они были куда как меньшей опасностью. Падение Хайгардена давало войску небывалую свободу действий: они могут идти на Запад, на Старомест, на столицу... Как только Визерис вновь почувствует в себе силы. Так или иначе, Ланнистерам осталось совсем немного времени. Особенно если справедливы слухи о том, что дядя узурпатора вторгся в Речные земли. Кто-то останется без сил, почти что без связи с Утёсом Кастерли, окружённый и всеми брошенный. Какое безумие придумает напоследок малолетний узурпатор? Такой злодей едва ли уйдёт добровольно. – Письмо для Дени пусть Марвин тебе покажет. – Неожиданно заговорил Визерис. – Ты проследишь, чтобы мой приказ был исполнен. – Упомянуть, что ей не надо сообщать новость Арианне? – Она не дура, сама догадается. – Однако, призадумавшись, король всё же добавил. – Хотя всё же упомяни. Вреда от этого не будет. – Я обойдусь без подробностей. – Да... Умная, она поймёт. – Тяжёлый вздох резал душу Эйлинор подобно валирийской стали. – А так... Знаешь... Я ведь давно замечал, что со мной что-то не так. Всё думал, усталость. Тяготы. Возраст. С каждой луной только хуже. Надеялся, веришь или нет, отоспаться здесь, в этих садах. Оказалось, падучая... Хм. Ну, набегался я за своё время уже прилично. Намного больше, чем можешь представить даже ты. Так что за себя я не боюсь. Сердце Эйлинор вновь налилось кровью. Это ещё что за разговоры? Она их никогда от него не слышала прежде, она очень не хотела их слышать когда-либо вновь. Женщина аккуратно запустила руку в серебряные волосы любовника, села ещё ближе к нему, и заговорила заговорщицким шёпотом. – Ты не имеешь права уходить. Никакого. Слышишь? У тебя все ещё есть долг, который ты всё никак не можешь отдать. – Да, знаю. Я не могу так просто оставить подданных, Дени и всех остальных. Сначала надо закончить дело. Мой дом вернётся на Железный трон, уж поверь... – Мне нет дела до самого уродливого стула в истории стульев. – Фыркнула Даленнис. Ну о каких глупостях он только думает? – Я говорю о деле более важном. – Это о чём же? – В его глазах мелькнуло искреннее недоумение. – Ты до сих пор не подарил мне сына. Она сказала это... И тотчас замерла. Она что, сказала это вслух? Она сказала об этом человеку, только-только пережившему страшный припадок? Чем она вообще думала? Думала ли она вообще? Она вроде как уже и смирилась с тем, что у неё вряд ли когда-либо будут дети, но… Язык, этот подлый и хитрый предатель, как знал, когда нужно выдать всё с потрохами! – Я не подумала... – Попыталась было отступить женщина. Ответом ей стала тёплая улыбка на его губах. – Ты обо всём подумала. И сказала, что было на твоём сердце. Только и всего. – Визерис всё же нашёл в себе силы приподняться с кровати и взять её за руку. – Обещаю... Не торопиться с уходом к Неведомому. Посмотрим, что удастся ещё сделать.