Сказки

Костя Плотников не назвал бы себя охрененно успешным или охрененно гениальным человеком, хотя своего рода гениальность в поступлении на творческую специальность вторым высшим, конечно, была. По крайней мере, на двадцать седьмом году жизни он уверился в том, что в офис больше не вернётся — только не после того сказочного мира, в котором он уже два с лишним года находился и будет находиться ещё по крайней мере полтора. Театральная Академия впечатлила его ещё до того, как в его голове поселилась мысль поступить на актёра, а за время посещения допов и уже самого поступления он вообще будто породнился с ней и стал воспринимать как второй дом. Поэтому сейчас, когда Костя шёл по утреннему осеннему Петербургу (хватило же дуру не надеть шапку, знает же прекрасно, что отросшие, даже густые волосы не спасут от отита и обморожения, не мальчик же уже!), прикрывая лицо от ветра воротом пальто и моля высшие силы, чтобы сегодня опять не грянул снегодождь, у него не было ощущения, что он идёт на выбитую у деканата подработку, после которой начнётся учебный день — у него было чувство, что он возвращается домой. Зал, в котором ему поручили убираться сегодня, был репетиционным и использовался он регулярно, в отличие от каморки со всяким хламом, которую Косте тоже предстояло разобрать — относительно неё ему не дали конкретных сроков и указаний, только расплывчатое «ну, в течение месяца разберёшь её, когда время будет». Справившись с пылью на полу и прочих поверхностях всего за каких-то двадцать минут, Плотников звякнул связкой ключей и принялся отпирать старую дверцу, которая, похоже, упорно была против уборки: замок поддался с трудом и только после нескольких толчков двери туда-сюда, а чтобы открыть саму дверь, пришлось приложить силу. Наконец старинные ворота в удивительный мир театрального барахла были открыты, Костя на пробу заглянул во мрак и тут же щёлкнул выключателем, который мгновенно нашёлся на стене справа от дверного проёма. Не сказать, что одинокая лампочка в компании двух перегоревших сильно исправила положение, но теперь хотя бы было видно не только причудливые очертания вешалок и коробок в глубине каморки. Бегло окинув взглядом помещение и прикинув, с чего лучше начать, Костя направился к коробкам, ютившимся под вешалкой в самом углу каморки, как вдруг периферическое зрение зацепило стеллаж по правую руку. На одной из полок лежал добротный ноутбук. Он привлёк внимание не только тем, что, судя по всему, был игровым, но и тем, что на фоне всего остального выглядел незапылённее. Будто его принесли сюда относительно недавно. Отчего-то это позабавило Костю, он даже глуповато усмехнулся, разрезав смешком пыльную тишину, и, ещё немного поглядев на ноутбук, всё-таки решился взять его в руки. На крышке всё же был небольшой слой пыли — но уж точно не многолетний. Повертев ноутбук в руках, Плотников поставил его на старую парту, стоявшую рядом со стеллажом и наполовину заваленную коробками и единицами театрального хлама. Костя не смог бы объяснить никому, даже себе, что его так привлекло в этом ноуте, и тем более не объяснил бы он, на кой чёрт он решил его открыть. Единственный ответ, который он смог бы из себя выдавить — просто захотел. Просто захотел — именно поэтому поднял крышку. Просто захотел — именно поэтому нажал на кнопку включения. Просто было интересно. Всё просто. Первое, что заставило напрячься — голубой луч, вышедший из камеры и явно просканировавший его. В обычных ноутах такого вроде как не бывает — это больше прерогатива медицинских аппаратов или какой-нибудь киношной системы охраны, просто гиперболизация, которая пытается убедить зрителя, мол, смотрите — всё серьёзно. Луч исчез, а экран засветился начальной заставкой включения: обычно в этот момент появлялось название фирмы или логотип, вроде надкушенного эппловского яблока, но сейчас на Костю с широкой гротескной (и отчего-то отдалённо знакомой) улыбкой смотрели контуры шута — как полагается, в колпаке с бубенцами и жабо. Ещё на этом причудливом логотипе были ладони, которые шут как бы протягивал к зрителю. Под логотипом ползла небольшая полоска загрузки. Костя завороженно разглядывал шута с логотипа, пытаясь хотя бы предположить, что это за фирма такая. Когда загрузка доползла до конца, ноутбук задрожал и будто засветился ярче — Плотников невольно отпрянул назад. Но в следующее мгновение его ослепило голубое свечение, а где-то на периферии сознания послышался заливистый шутовской смех. В каморке с притворённой дверью осталась только тишина, в которую вплетался шум вентиляторов ноутбука.

***

Костя открыл глаза и тут же резко сел, в непонимании озираясь по сторонам. Он находился в каком-то сарае, как на даче, где, помимо инструментов, всегда хранились уже отслужившие своё вещи — и обязательно какие-то доски, дрова и вторсырьё в виде ржавых гвоздей и саморезов в жестянках из-под кофе и консервов. Растерянно потерев головой, Костя взглянул вперёд — ногами он сидел к хлипкой дверце, через которую сочились лучики дневного света. Так же резко подскочив на ноги, он метнулся к двери и с силой толкнул её, словно боялся, что та не откроется. Но дверь от настолько сильного удара отворилась настежь, с характерным звуком грохнув по доскам стены, и впустила в сарай солнечный свет. Плотников сощурил глаза и проморгался, заставляя глаза привыкнуть к свету, а потом сделал первый робкий шаг вперёд. Он оказался на тропинке между скромным покосившимся домиком и сараем: направо — вид на село, простирающееся внизу холма; налево — огород, который тоже уходит немного вниз. «Реально как дача, — мысленно хмыкнул он. — Это что меня, получается, похитили? Ну, спасибо, что не в лес…» Внутренний монолог прервался ровно на том моменте, когда Костя сделал пару шагов на вершину холма — в идеально голубом небе над поселением возникла огромная надпись, стилизованная под старину: «Добро пожаловать в село Затравка». Он прыснул бы от нелепого названия, если бы не пребывал в конкретном ахере от самого наличия огромных букв в небе. Вдруг за спиной раздался лёгкий звон бубенцов и негромкий кашель, как бы привлекающий внимание. Костя обернулся и увидел, как из-за сарая выглядывает некто невысокий, в красно-чёрном костюме арлекина и с жутким гримом на лице. На голове был кожаный колпак с бубенцами — именно они были источником первого звука. Далее — нарядная кожаная рубаха с дутыми рукавами и чёрное жабо; пояс с цепочками, кожаные штаны в обтяг и причудливые туфли. В целом всё это хорошо вязалось с образом скомороха или шута — да, если придворный стилист был фетишистом с какими-то рокерскими заскоками. Плотников ещё раз оглядел человека (если, конечно, это был человек) и пару раз тупо моргнул, не понимая, как правильно реагировать на… это. — Добро пожаловать, доблестный герой! — театрально-весёлым тоном с нотками лукавства проговорил шут. — Я твой проводник в мире игры «Сказки». Можешь обращаться ко мне как угодно, но для простоты меня обычно кличут Шутом. — Игры? — опешил Костя. Если это была не чья-то злая шутка, то это многое бы объяснило: хотя бы цвета окружающего мира — слишком насыщенные и нереалистичные. — Да-да, — с улыбкой затараторил Шут съезжающим на высокие ноты голосом. — Всё эт-то — самая реалистичная компьютерная игра в мире с полным буквальным погружением, созданная командой отчаявшихся людей, разочарованных реальным миром, во главе с безумцем, который оч-чень мечтал сбежать от взрослого тоскливого мира с его жестокостью, грязью, смертями… Чтобы начать приключение, создай своего игрового персонажа. Шут нарочито торжественным жестом указал на стенку сарая, на котором высветилась голографическая панель всё в той же стилизации «под старину», а затем щёлкнул пальцами в кожаной перчатке и рядом с панелью возникло резное зеркало в полный рост. — А выйти отсюда можно? — снова тупо моргнув, спросил Костя. — Коне-е-ечно! Всегда можно сохраниться и выйти! — воскликнул Шут, а затем понизил голос. — Но сначала тебе нужно кастомизировать своего героя и пройти первую миссию. — Н-да, ладно, — Плотников цыкнул краем рта, осторожно подошёл к стенке сарая, и буркнув себе под нос: «Заняться мне больше нечем», принялся разглядывать пункты настроек. — А что, классов в игре нет? — На начальных стадиях разработки м-были, — мурлыкнул Шут. — Но создателям хотелось больше реалистичности! Бо-о-ольше свободы! Поэтому стартовые способности зависят от выбора кастомизации, которую в том числе можно прописать вручную, а прокачать впоследствии можно любой навык. Костя задумчиво потыкал в панель и угукнул. — А от чего конкретно стартовые способности зависят? Ну, если из предложенного выбирать? — Суть в дета-а-ля-я-х, — тихо хихикнул Шут и привалился к стенке, сложив руки на груди. — Но я бы посоветовал наиболее ответственно подойти к выбору одежды и э-ки-пи-ров-ки. Не особо погружаясь в выбор, Костя ещё немного потыкал по кнопкам на панели и взглянул в зеркало: оттуда на него теперь глядел молодой человек бесноватого вида с волосами, оттопыренными в стороны на манер панковских иголок и ирокезов, под походной кожаной курткой, зашнурованной на талии (куртка обещала плюс десять к защите), виднелась нелепая полосатая рубашка (плюс семь к удаче), тёмного цвета штаны из плотной ткани были заправлены в берцы чёрных гадов (плюс шесть к урону). — Как из нулевых вышел, — скептически констатировал Плотников, но решил махнуть рукой и ничего уже не менять, оставалось только выбрать три-четыре вещи из пункта «оружие и артефакты». — Слышь, Шут, а как в этой игре менестрели выживают? Что они, запоют врага до смерти? Арлекин отчего-то вдруг расплылся в демонической усмешке, и Костя только теперь заметил неестественный жёлтый цвет его глаз и необычайно острые зубы. — А к менестрелям и трубадурам у создателя была особая слабость, поэтому они наравне с магами. — Понятно. Костя кивнул и мотнул каталог экипировки дальше, невольно усмехнувшись мысли о том, как он посреди боя начинает жёстко битбоксить — с остальной музыкой он был на вы, пускай и ощутимо лучше, чем, скажем, два года назад, когда только пришёл в Академию. Промотав ещё с пару десятков вариантов, он наконец выдал себе меч, деревянный медальон-оберег на шею и что-то вроде небольшой флейты-скипетра-два-в-одном для кастовки заклинаний (играть на ней он не собирался, а вот колдовать — почему бы и нет?) — так на поясе появились ножны, а на бедре два ремешка с чехлом под флейту. — Ну всё, я готов, — поправив куртку, Костя обернулся к Шуту. — Что ж, тогда начинаем, — тот хлопнул в ладоши, и тут же панель и зеркало испарились. — Видишь вот это пугало? Костя повернул голову туда, куда указывал Шут. В метрах двадцати от них и правда стояло соломенное пугало в старом пальто и в потешной шляпе. — Вижу. — Это пугало — тренировочная нечисть, твоё первое задание: победить его, — торжественно возвестил гид. Костя задумчиво свёл брови и побрёл к «тренировочной нечисти». Подойдя почти вплотную, он пару мгновений посмотрел на соломенное чучело, затем достал меч и двумя взмахами — памятуя занятия сценического боя — отсёк у того руку с деревянным кинжалом, а затем — голову. — И всё? — Костя вскинул бровь и оглянулся на сарай, но Шут куда-то пропал. Зато со стороны пугала послышался шорох, и Костя опасливо повернулся обратно. Отрубленные голова и рука подползли к телу и прыгнули на свои места. — А, ну, класс, — пробормотал Костя и дал дёру по локации, на ходу пытаясь придумать, как избавиться от тренировочного моба. На пятом кругу в голову наконец пришло озарение: Костя притормозил, вытащил флейту и, зажав на ней клавишу с изображением огня, на манер волшебной палочки рассёк воздух по направлению к пугалу. Искра получилась не слишком большой, но её хватило, чтобы с небольшого расстояния поджечь одну из соломинок. Пугало замерло на месте и будто бы растерянно посмотрело вниз на своё тело, наблюдая, как огонь перепрыгивает с соломинки на соломинку и постепенно сжигает его. Моб стал мерцать красным светом урона, а, истлев, рухнул на землю и, мигнув несколько раз, исчез. — Ну, это было не слишком сложно. Эй, Шут, можно уже выйти, а? — Не спеши радоваться, герой! — раздался насмешливый голос откуда-то сверху. Костя поднял голову и увидел, что шутовской проводник сидит на коньке крыши у трубы и весело шевелит ногами. — Шум от схватки пробудил заколдованных пней. Когда-то давно здесь был лес, но люди вырубили его и возвели себе дома. А местный Колдун, которого здесь недолюбливали, решил напоследок отомстить им и за себя, и за лес, поэтому заколдовал то, что от леса осталось. — Эй, блин, мы не договаривались на две миссии, это нечестно, — Костя поднял с земли камешек и швырнул в Шута, но камень только задел того по икре. — Возвращай меня домой. — Ничего не знаю, — Шут развёл руками и прилёг на конёк, подперев ладонью висок. — Таковы правила, хочешь выйти — заверши первый квест. Плотников тихо ругнулся себе под нос и повернулся в ту сторону, откуда наступала орава взбешённых пеньков. Какие-то из них резво скакали вперёд, какие-то медленно ползли. Когда первая волна добралась до него, он попытался отбиться мечом, но остриё только врезалось в древесину и наносило незначительный урон. Оставалось только снова начать нарезать круги, пока в голову не придёт очередная гениальная мысль. Но очередная гениальная мысль никак не желала приходить, а пней на поляне перед домом становилось всё больше. Ощутив усталость от бега, Костя резко свернул к дереву перед фасадом и в прыжке ухватился за средней толщины сук, затем упёрся ногами в ствол, подтянулся и по веткам полез выше. Забравшись на толстую ветку на уровне конька крыши дома, он сел и наконец-то отдышался, наблюдая, как под деревом собирается недовольная толпа. «Лишь бы за мной не полезли,» — подумал Костя и крикнул Шуту, который тут же высунулся из-за трубы: — Слышь, Шут, а что с ними делать-то? — О-ой, а я не даю справок во время боя, — он скорчил жалостливое лицо и, хихикнув, снова исчез за трубой. Ругнувшись теперь уже в голос, Костя раздражённо вздохнул и принялся судорожно перебирать варианты действий в голове. Меч здесь явно бесполезная железка, фокус с огоньком не прокатит — слишком низкий скилл, а пни ещё и не настолько сухие, как солома. Немного попаниковав, он всё же вытащил флейту и разглядел другие кнопки инструмента. «Видимо, придётся играть,» — безысходно заметил внутренний голос. Зажав кнопку с изображением животных, он обхватил губами мундштук и дунул. Духовой инструмент он прежде в руках держал всего один раз, на какой-то тусовке на квартире у какого-то то ли однокурсника, то ли чувака со старшего курса. Тогда Плотников и не подумал бы, что объяснение того музыканта, как правильно дуть в такие инструменты, спасёт ему жизнь. Из флейты полилась первая протяжная нота, заставившая нечисть замереть в оцепенении. Удостоверившись, что эффект есть, Костя набрал воздуха и снова дунул, на этот раз попеременно отпуская и зажимая кнопку. Мобы внизу задрожали, и тогда Костя решил рискнуть и «добавить огня». Незамысловатая мелодия разнеслась по поляне и поразила всех порождений обиженного Колдуна. Мобы заваливались на бок и растворялись. Когда на поляне не осталось никого, Костя перестал играть, ещё немного посидел на суку, просканировав взглядом местность и наконец слез с дерева. — Поздравляю! — всё так же заливисто провозгласил Шут, лёжа на крыше. — Желаешь сохраниться и выйти? Плотников поднял ошалелый взгляд, пытаясь унять резво колотящееся сердце, и рявкнул: — Да! Шут хлопнул в ладоши, и Костя тут же рассыпался на пиксели, перемещаясь в реальный мир. Из-за трубы воровато показалась крысокамера, которая всё это время наблюдала за развернувшимся на тренировочном поле боем. Шут, вытянув шею, бросил на неё ленивый взгляд и, стащив зубами перчатку, почесал её между ушек — камера довольно заурчала и сощурила створки объектива.

***

Где-то за тридевять земель от стартовой локации, средь гор и тёмного густого леса возвышался жуткий замок. В его центральном зале на удобном кресле восседал не какой-то там колдун — самый могущественный маг сказочного мира. Пред ним на цепочках висела связка магических кристаллов, через гладь которых он мог посмотреть, что происходит в любой точке мира. Но сейчас на всех экранах были записи первого боя нового игрока, который внезапно объявился сегодня в Сказках. На самом крупном из кристаллов был один из последних кадров с приближенным лицом этого человека. Он задумчиво смотрел в кристалл долгое время, разглядывая ужасно знакомые черты лица — такие знакомые, что аж до боли в той части кода, которая отвечала за пространство под рёбрами. — Поразительное сходство, — обратился он к тишине, но тишина не ответила.