Два одиночества.

1 октября. Какая-то провинция. 2023. Первый день после осенних каникул начался откровенно неважно. В квартире почему-то резко пропало отопление, и даже под теплым одеялом и носочках было холодно. Вместо будильника снова орал младший годовалый брат. Виолетта только тихо заматерилась, вставая с кровати. Было семь часов утра и в комнате было довольно темно, учитывая окно, плотно закрытое шторами. Девушка нехотя встала с постели, судя по голосам доносившимся с кухни, уже проснулась мать и братья, отчим еще спал, видимо очередная катка в танчики дала о себе знать, бабушка еще спала. Подошла к окну и поморщилась. Градусник показывал пять градусов. Асфальт был влажный видимо от дождя ночью, оставив после себя огромные серые лужи. Листья свалялись и были мерзкими коричневыми кучами вперемешку с грязью. Ветер задувал деревья, и то что стояло напротив их дома гнулось во все стороны, как гимнастка при расстежке. Виолетта предусмотрительно выключила будильник, не хватало при этом балагане на кухне еще бабушки. На кухне уже вертелась мать, точнее вертелась сказать трудно, скорее изображала бурную деятельность. А по факту просто залила овсянку кипятком. — Доброе, — пробурчала Виолетта. — Опять этот придурок разбудил, — она кивнула головой на самого младшего брата. — Виолетта, — мать укоризненно посмотрела на нее. — Он же ребенок, как на него можно обижаться. Вот, когда ты была такой же, — она резко осеклась. — Че ты знаешь ваще, а? Молчала бы лучше, не знаешь, какой я была, бабушка только знает. Потому что ты, как родила меня сразу уехала на свои секс марафоны, — запихнула в рот ложку с кашей и поморщилась, отвратительная домохозяйка из нее. — Виолетта, — тихо возмутилась мать, но так, чтобы хотя бы остальные спящие родственники не проснулись, потому что если проснется Петер, то минимально спокойное утро превратится в очередной скандал, которые и так были почти всегда. — Кто тебя этому научил бабушка? — Почему сразу она? Я взрослая девочка, понимаю, что ты все эти шестнадцать лет не занималась получением нескольких высших образований. Прекратила сюда с двумя детьми и отчимом, трахалась со всеми. — Виолетта! — Василиса не удержалась и повысила голос до крика. — Не ори, сейчас Петя проснется, пизда опять всем будет, — она презрительно кинула ложку в тарелку, и маленькую кухню огласил звон, залпом выпила горячий чай, который сильно обжог горло. И закрылась в ванной. Такая смешная, думала, что приехала спустя шестнадцать лет да еще и с детьми и новым мужиком, так они с бабушкой их с распростертыми объятиями встретят? Тогда она реально сказочная дура. Итак понятно, чем она занималась эти года, трахалась со всеми мужиками, да так натрахалась, что двоих родила, Мише было четыре, а этому мелкому придурку Васе, год, то есть еще залетела от него, прошло пять и она с подросшими детьми уже вернулась сюда. Шалава. Даже с ее отцом хрен пойми, как познакомилась. Где еще нашла-то в их городе негра, а? видать побольше любила, вот и долюбила. Так что она про отца ваще ниче не знает, фоток даже нет, имени тоже. Ну точнее имя есть, но она его не знает, отчество ей дали материно, возможно и лучше даже так. А то только сильнее бы буллили в школе. Громкий стук в дверь. Блять. Отчим проснулся и теперь требует туалета. — Виолетта, давай выходи, не одна здесь, — слышала она его заспанный голос. — Разбежалась я тебе, — пробурчала она. Но вышла быстро через минут, сильно открыв дверь, рассчитывая на то, что отчим получит в свой лоб, план сработал. Не смогла сдержать ехидной улыбки. — Вот ты специально уже с самого утра делаешь мне все на зло. Василис, я не знаю, ну поговори ты со своей дочерью уже, а? — начал орать он, заходя на кухню. Только закатила глаза. В шкафу начала искать вещи. Нашла легинсы и водолазку, с корсетом. Не очень быстро, но застегнула его. В коридоре машинально накинула на себя кожанку. — Виолетта, на улице холодно, надевая уже осеннюю, — встряла мать. — Нет, — она еще раз проверила содержимое сумки, тетради, учебники, сменка, пропуск, ключи, косметика, если мейк поплывет. — Виоллета! — Ну что? Вы меня ваще-то задерживаете, опоздаю на урок классухи, который первый сами виноваты будете. — Ну так надо было одеваться, и не зашнуровать эту херню! — добавил Петр. — Одевай, что мать сказала! — Нет, — громко хлопнула дверью и вышла на улицу. Наушники, в которых читал реп GSPD. Афрокосы, которые спали на плечи, раздраженно откинула на плечо. Задолбали все. Только утро испортили. Смотря на серое небо, она подумала, что предусмотрительно взяла зонт. Прошла мимо старой площадки, точнее она наверно выглядела ничего, но стояла здесь уже давно. Ну ее качество уже оставляло желать лучшего. Качель с цепями, отвратительно скрипела и качаться на ней было просто нереально, иначе уши точно будут кровоточить, а все остальное были изрисовано черным маркером. Магазин «Сладости», как всегда был закрыт в такое время. Может зайти в него после школы, может хоть что-то вкусное купит, хотя бы самое дешевое мороженное, или печенье, который имеет красивое и название и внешний вид, да а по итогу такие оказываются совсем не вкусные, исходя из ее небольшого опыта. Старая ржавая площадка, с страшной ракетой, очередной магазин, который почему-то был кондитерской, по-моему слишком их много на пару квадратных метров. Кстати, она никогда не видела, чтобы она вообще работала. В школу пришла не самой первой, как всегда, ну да, наверно для отличницы это странно приходить не самой первой. Первый урок русский язык и классухи. Снова начнет, а нет не начнет. Сегодня на ней была длинная водолазка, которая закрывала две её татуировки на плече и руке, если бы был короткий рукав, то снова бы начала нудеть. Хотя, какой смысл ей нудеть, она все равно её не слушает. Староста снова говорила своим властным голосом. — Ребята, мы с сегодняшнего дня начинаем репетировать песню, нам уже на следующей неделе надо выступать с ней на линейке, — говорила их староста Лена. — Обязательно всем? — спросил Макс. — Сказали по желанию, но все равно будем все петь. Виолетта только закатила глаза, ища в сумке учебник по русскому, надо сегодня еще спросить тренера, не переносятся ли занятия. — Все участвуем! — громко говорила Лена. — Виолетта, — она выразительно посмотрела на неё, во взгляде, столько надежды, что она будет с ними, что они сблизятся, что будут одной большой семьей, какой бред. Все эти репетиции вызывали у половины их группы только стойкую ненависть ко всей внеклассной работе, и в принципе к этой Ленке, которая решала за всех. — Нет без меня, сказали по желанию, у меня этого желания нет. У меня кроме вашей хуйни есть своя личная жизнь и время, которое я хочу тратить на своё хобби. Как говорит наша Елизавета Александровна, я хочу, чтобы у меня было время на умных учеников, написание научных работ и чтение книг. Вот, я тоже хочу, чтобы у меня было это время, только тратить на другое хочу, все свободна, — она лишь брезгливо махнула ей рукой. Она не разделяла всех этих лозунгов про семью, как минимум из-за буллинга, который был до пятого класса. Когда она так устала и осмелела, что просто избежала большинство своих обидчиков за школой, тогда весь класс пришел посмотреть на то, как её в очередной раз унизят, а она нашла тяжелый булыжник и кинула Лене в затылок, потом атаковала других. Было много крови тогда, но все сразу от нее отстали, просто перепугавшись. Куда-то дальше дело не пошло, если бы они начали все рассказывать, то пострадали бы и они тоже, за то что снимали все на телефон, и изначально должно было быть очередное опущение Виолетты, а если бы посмотрели бы телефоны всех, то попало бы всем, у всех было множеств видео, как буллят Виолетту, поэтому было дружно сказано, что не поделили между собой что-то, как-то подрались и вообще все было не специально, кажется такой ответ устроил всех, не кому не хотелось разбираться насчет того, что произошло в школе. Громкий звонок, и в класс забегает преподша. Как обычно запыхавшаяся и взъерошенная. Что не было на неё похоже. — Садитесь, — она только кивнула. — Ленчик, что у нас с песней? — Да, Елизавета Александровна, мы уже выбрали. Все участвуют кроме Виолетты, — она выделила это имя, женщина только возмущенно цокнула и посмотрела на ученицу грозным взглядом, как будто это пугало ее. — Виолетта, после уроков зайдешь ко мне в кабинет, — проговорила она, Семенова только закатила глаза. — Нет, нет, закатывать глаза мне тут надо. — Елизавета Александровна, давайте начнем урок, а с Виолеттой я сегодня сама еще поговорю. — Да, Ленчик, поговори с ней еще сама. Так, ребята, совсем забыла вам со всем этим сказать, точнее сообщить одну важную новость. С сегодняшнего дня с нами будет учиться наша новая ученица Ася Павлова. Часть девчонок, сразу же впились в неё глазами. Часть из них знали Асю, когда они были в седьмом классе, то её часто видели. И видать ОГЭ она так сдать и не смогла, Ася училась на класс старше их. И в этом году должна была либо пойти в десятый, либо и вовсе в какой-нибудь колледж, но видать ОГЭ это реально трудное. Вика, только прошлась по ней взглядом, наверняка думаю, что они подружиться. Ася прошла к своей парте, стуча каблуками. Она была довольно низкого роста и туфли на танкетке давали ей пару лишних сантиметров. Темные волосы были где-то до поясницы и были очень густыми. На ней были черные джинсы, и красный лонгслив, который открывал её плечи, странно, что классуха за них ничего не сказала. Но завтра наверно скажет. Губы её подчеркивала ярко-бордовая помада под цвет лонгливу. Карие глаза подкрашены тушью. — Все, начинаем урок. Открываем пробник на странице сорок. Максим, читай первое задание, потом будем его решать. После первого урока, Вика с Дианой и Асей, коллективно ушли в туалет вейпить, очень предсказуемо. На третьем этаже, большая часть умостилась на подоконнике, ожидая пока преподавательница по английскому, попьет кофе и пустит их в кабинет. — Такая же шлюха, как Вика усмехнулся Матвей. Вика нашла себе очередную подругу по разуму, — усмехнулся он. И он в какой-то степени был прав. В школе все знали, что Ася была первой, кто если что даст халявный секс. Никто правда не знал, когда и с кем, но все знали, что шлюха. Но с Викой они правда могли сойтись, хотя бы в общих взглядах. Учитывая, что Вика имела в 9В такую же репутацию, как Ася в школе. У Вики был парень и она постоянно говорила о нем, а еще эти юбки леопардовых расцветок, кажется этого хватало, чтобы раздавать такие социальные роли школьникам. Виолетта только наблюдала за этим. По понятно было, что такая «дружба» не продлится долго, максимум общение во время, как все трое будут вейпить в туалете, если Ася реально хотела найти друзей, то она явно пошла не к тем. Лена в очередной раз подошла к ней, видимо надеясь, что она сможет достучаться до нее. — Виолетта, ну мы же все вместе должны петь эту песню. Я не хочу, чтобы мы были, как 9Г, итак же потом из нас никто не получал поддержки. — Лен, ты реально тупая, если думаешь, что мы какой-то дружный класс. И что мы типа все одна семью, даже, если бы вы меня не буллили все пять лет, то ничего бы по-другому не было. У меня есть своя жизнь без этой херни, хватит с ней лезть. Ничего не поменятся, если меня одной там не будет. — Тогда, почему остальные хотят? — Лен, да им просто стремно че-то говорить тебе, ты же староста, а значит считаешь, что можешь на всех орать, как хочешь. Стремно им и все, а мне нет, а теперь свали, староста, — она сделала акцент на этом слове. После шестого урока Виолетта быстро ушла, не думая о том, что тупая классуха просила зайти поговорить, не собиралась она слушать чушь про то, что они все одна семья, пусть эти сектанские лозунги оставит для этого стада овец, и пусть репетируют песню. Лена и правда была смешной. Остальные ведь поют, потому что храбрости не хватало, что не хотят. И Лена это прекрасно понимала, что своей диктатурой просто руководит процессом. Но Виолетта не боялась не глупую Ленку, не шизанутую классуху, она выполняла свои прямые обязанности, она училась, остальное простите, в договор не входило. Тем более у не сегодня еще была клиентка по маникюру. За десять минут добралась до дома. Отчим уже был на работе, и наверняка сейчас где-то его троллейбус стоял на красном свете светофора. Миша был к счастью в садике, и только Вася остался. На кухне опять было примерно ничего. Мать опять не смогла посчитать время, чтобы банально начать готовить обед. — Опять, ничего из еды нет? — прошла в материну комнату. — Виолетт, там суп готовиться, еще час может подождать, — ответила мать, отрываясь от переодевания Васи. — Понятно, — раздраженно пробурчала она, направляясь на кухню. — Виолетт, подожди, ну там суп готовиться, ну поешь хоть еды нормальной! — Да меня буду я ждать еще час твой дурацкий суп. Я щас есть хочу, — из шкафа достала говяжий доширак, а в холодильнике нашла сосиски и порезала их. — Виолетта, — мать укоризненно посмотрела на дочь. — Что? Это вкуснее твоего супа. Мать в очередной раз раздраженно хлопнула дверью. Виолетта посмотрела на часы, в три должна была прийти клиентка. Год назад она просила деньги у бабушки на то, что пройти курсы по моделингу, единственные, которые были в их городе, хоть какие-то минимальные. Но та сказала, что в будущем ей это не понадобится, моделингом нельзя заработать, и если так хочешь курсы, то могу дать денег на маникюр. Решение было откровенно странное. Потому что маникюр, банально стоял десять тысяч, а курсы по моделингу были в два раза дешевле. Но сейчас она хотя бы могла зарабатывать какие-то деньги, и оплачивать себе танцы, одежду и косметику. Раньше с этим было намного проще. Не было этих дурацких детей, которые орали. А теперь клиенты приходили в любое время, дети постоянно орали, клиентов больше не было. Из-за этой тупой матери даже клиенты уходили, вот и нафига она приезжала? Дура какая-то. До Аси, прибрала свой небольшой угол, выделенный под маникюр, все продезинфицировала, расставила все лаки, дверь в родительскую комнату закрыла. Только жилплощадь из-за них сократилась. Ровно в три постучали, быстро открыла дверь. — Проходи, — только обескуражено проговорила она. — Дааа, все грустно, — протянула Ася, осматривая квартирку. — Иди цвет выбирать, — раздраженно ответила Виолетта, захлопывая дверь. Спустя два часа Ася ушла с фиолетовыми ногтями, и без денег на карте. Виолетта собирается на тренировку. Кидает короткий лаймовый топ и короткую розовую юбку, стрипперы под цвет юбки и едет на тренировку по пол дэнсу. Танцы оплачивала она себя сама, в городе нашлась только одна платная студия. Танцевала уже два года и выходило неплохо. Она прям секси себя чувствовала. Конечно, это опять не нравилось матери, слишком такие танцы для девочки, которой только шестнадцать, еще маленькая, чтобы танцевать. Ну за собой она косяков не замечает. Садится на автобус и спустя двадцать минут добирается до студии. Обычно тренируется два часа, и потом едет на домой, на плохо ходящих автобусах. Тренером была женщина лет сорока. — Привет, давай переодевайся, жду тебя. На тренировки, выгибается, очередное новое упражнение, и она чувствует, как скрипят все ее мышцы. — Давай, давай прогибайся, не жалей себя, — подбадривает Татьяна. — Да я уж два года, как не жалею, — через силу смеется она и выдыхает. — Свободно, — смеется женщина. В очередной раз множества сториз, на которые будут завидовать одноклассники, чему она искренне рада. Лохи. Спустя десять минут приходит троллебуйс и смотрит в окно, за которым давно темно. Домой теперь не хотелось, раньше она считала, что он у неё есть, теперь его нет. С бабушкой она как-то шестнадцать лет уживалась, хоть и хороших отношений у них никогда не было, не было каких-то доверительных отношений, когда они могли поделиться друг с другом какими-то проблемами и радостями. Бабушка просто пришлось выполнять свой неожиданный долг, воспитывать внучку свой нерадивой дочери, которая упала, как снег ей на голову. Она не могла ей рассказать какие-то проблемы в школе, тот же самой буллинг, с которым ей приходилось справляться самой. Но она не жаловалась, если бы не бабушка, наверняка могла бы оказаться в каком-нибудь детском доме, а бабушка хотя бы разрешала самовыражаться и была довольно либеральной и давала деньги, на её тату и пирсинг. Только это мать все испортила. Она никогда не хотела её видеть и вообще общаться, она её предала, так пусть теперь валит, а то приползла побитая жизнбю сучка, так еще и отчима с детьми притащила. И теперь пытается как-то с ней наладить общение. А ей это не надо было. Хотя, она не знала, что ей нужно было на самом деле. Она все шестнадцать лет не знала, как и что это иметь мать. Может мать и должна такой быть. Такой мерзкой? Зачем она пытается её поучать и воспитывать? Ей шестнадцать лет, её воспитывать уже никто не будет, она уже сама выросла и сформировалась, так что пусть мать идет, куда подальше. Еще эти постоянные нравоучения, что хорошая девочка не должна быть вся в пирсинге. Что у хорошей девочки не должна быть проколота, губа, нос, и над губой никакой сережки тоже быть не должно. Тату это вообще позор, как только без нее разрешили так уродовать себя. Как будто ее когда-то волновало, как она будет выглядеть без нее. Отчим этот тоже, вечно влезает в их конфликты и пытается её чему-то учить. Пусть сам сначала начнет больше денег зарабатывать, чем водитель троллебуйса, даже собственную квартиру эти овощи себе позволить не могут, сначала у его предков жили, теперь к ней перебрались. Даже не из-за того что мать про нее вспомнила, а из-за того что на морозе одни остались идиоты. Отчим ей вообще не может что-то говорить, он в свои шестнадцать она уверенная на сто процентов нихрена не работал, а еще что-то говорит. Еще эти братья резкие, которых она почему-то должна любить. Они только бесят её! Быстрее бы прошел уже её девятый класс и она съехала от этих придурков, которые ей только жизнь портят. Выходит на конечной остановке и идет домой, устало думая о том, что сейчас снова будет скандал. Звонит в дверь. — Виолетта, ну ты время видела уже? Восемь часов, ты за уроки еще не садилась, — начала мать. Было уже десять часов, когда Ася пришла домой после очередной гулянки. Из материной комнаты выходил новый мужик, кажется на вид ему было лет тридцать пять, как и прошлому. — Здрасьте, — она усмехнулась, снимая туфли на каблуках и проходя на кухню, грея себе ужин в микроволновке. -Привет, — он натянул на себя футболку, и посмотрел на девочку. Он был высокого роста, довольного крепкого телосложения, с темными волосами и серыми глазами. — Смотрите, какая хозяйственная, даже ужин погреть могу, — усмехнулась она. — Некоторые в моем возрасте и этого не могут, — гордо улыбнулась. — Да, ты наверно еще и чай можешь заварить, — он начал завязывать ботинки. — Ага, и полы помыть, не хуже матери, — продолжала флиртовать Ася. — Маленькая ты еще, чтобы мать свою заменять. — А опыт уже имеется, — она стрельнула глазами, тот хотел что-то еще сказать, но увидев Светлану, замотанную в простыню, спешно хлопнул дверью. Мать немного зачесала волосы и получше замоталась в белую простыню с розовыми пионами. — Привет, ну, как первый день? — она уселась за стол. — Мне тоже подогрей, — она кивнула на ужин. — Не знаю, снова в девятом классе ну такое себе. — Ась, ну это ведь лучше, чем справка, ну куда ты потом такая? — Ну можно было в Москву уехать… — Ась, у нас денег нет, и ты маленькая еще, чтобы ехать туда одна. — Ну ты бы дала немного на первый раз, а дальше я бы сама вывезла. — Ты мне про ОГЭ тоже так говорила, что вывезешь, по итогу все пересдачи провалила. Учиться надо, Ась, иначе будешь, как мать в «Пятерочке» всю жизнь работать. Ася только закатила глаза. Микроволновка пропикала и она достала пюре с котлетой и поставила тарелку матери. — Ты презервативы сегодня надевала я вам пачку в тумбочку положила, — перевела она тему. — Черт, забыла, — женщина смутилась. — Давай таблетки при мне пей, — она выдавила из блистера противозачаточные и проследила за ней. Забрала тарелку и закрылась в своей комнате. Только она могла контролировать контрацепцию матери, исходя из ее рассказов, она поняла, что она максимально клала болт на предохранение, учитывая, что мать говорила, что делала абортов так шесть точно, и все они были на двенадцатой неделе, когда было уже очень поздно. Так что контроль над пополнением семьи лежал на ней, и презервативы и таблетки, все было на ней. Она не хотела себе сестричку или братика потом. А мать кажется была и не против, что ее контролируют таким образом. Это ОГЭ дурацкое еще, она не смогла сдать его с первого раза, и дальше уже как-то само собой пошло, что не вышло. Как-то безразлично уже стало, раз первый не сдала, значит и в остальные тоже не сдаст, последняя попытка была в сентябре и она ее тоже завалила. Ну, а дальше уже мать принимала решение, либо она со справкой уходит, либо второй год, мать решила, что ей надо посидеть еще один год, глядишь одумается. Только зря и бесполезно все это, если она с первых разов не смогла сдать, то как будто второй год ей поможет в этом. Такой бред, да и смысла и желания нет, второгодники в их школе редко сдавали ОГЭ и спокойно выпускались, она таких не знала, значит и ее ничего хорошего ждать не может. Еще мать бесила со своими мужиками вечными. Бесило, то что они постоянно тут ходили, каждый вечер какой-то новый мужик. С её отцом она развелась, когда ей было двенадцать и после этого пошла гулять и никак не нагуляется, вот уже, как пять лет. Но хотя бы площадь позволяла ей это более менее спокойно делать, они трахались в материной комнате, она спокойно жила в своей. С некоторыми из её мужиков даже флиртовала, думала, может они уйдут к ней, а она их пошлет, и больше все, не придут, но мужики на неё не велись, видимо боялись гнева ее матери и статьи. С друзьями теперь тоже не очень было, у неё сохранилась старая компания, которая состояла только из парней, но и она прекрасно понимала, чего они от нее хотят. С бывшими одноклассниками теперь было контактировать как-то тупо, они считали себя выше ее, уже в десятом классе, надо готовиться к ЕГЭ, и какая-то второгодница тут. С этой Викой и Дианой, ну все было понятно, что кроме сомнительного общения у них ничего не было. Да и в принципе в школе не жаловали ее шлюха, всегда будет шлюхой.