Привычка

Как же все-таки забавно. Я всегда думал, что эта история была обо мне. Но вот, ошибся. Эта история с самого её начала и до самого своего конца была о ней. Уголёк довольно-таки быстро обжился в новом доме. Это маленькое беспомощное создание подарило моей жизни смысл. Я жил, чтобы кормить его, чтобы убирать за ним, лечить, греть, убаюкивать. Я жил, чтобы дарить этому котёнку свою любовь. На столько, на сколько был в состоянии. Я просыпался, и он спал где-то неподалёку: либо у моей головы, либо в ногах. Засыпали мы также вместе. Я начал ходить на учёбу. Подумал, что мне понадобится образование однажды, чтобы самостоятельно оплачивать корм и всё необходимое для моего малыша. Я влюбился в него по уши. И делал всё, думая о нём. Казалось, что это станет началом моего исцеления. Тогда я не знал: то было лишь началом моего конца. Но пока я радовался. Был стимул вставать по утрам. Я больше не спал, с кем попало, чтобы не пугать гостями своего нового питомца. Старался меньше курить. На эти деньги купил малышу пару игрушек. Мы были счастливы вместе. Здесь, на обрыве вселенной. И казалось, что теперь всё всегда будет так. Прекрасно, легко… Я ошибался. Но тот месяц, первый месяц лета, я провёл максимально счастливым и беззаботным. Как и полагалось людям в моём возрасте. Голос мамы не дрожал во время наших разговоров. Я правда был счастлив. Всего на мгновение. Но я всё равно ценил каждый миг этого странного, но прекрасного счастья. Пока в моей квартире вновь не раздался звонок. Я встал с кровати и проследовал к двери. Это был Дима. Он пришёл без спроса, так что я сразу понял: произошло что-то действительно важное. Ну или он просто накидался и умирал со скуки в одиночестве. Сегодня оказался второй вариант. Кое-как сняв кроссовки, парень проследовал на кухню, уселся в углу на кресло и, закурив, достал из рюкзака две банки пива. Я не стал отказываться. Сделав пару глотков, вспомнил о котёнке. Я отошёл, чтобы насыпать ему корм. Малыш, как обычно, поспешил к миске. А я достал из кармана спортивных брюк полупустую пачку Филипп Мориса, поджёг и затянулся. И, открывая форточку, чтобы разветрить духоту в квартире, невольно обвёл улицу взглядом. У подъезда кто-то стоял, нервно покуривая. Мне потребовалось лишь пару мгновений, чтобы узнать в этой фигуре Лис. Плевать. Плевать. Плевать. Я задвинул занавеску обратно и вернулся на кухню. Дима тем временем прикончил уже свою бутылку и тянулся за второй. Я был не против составить ему компанию, однако совершенно не хотел сегодня просидеть с пивом до глубокой ночи. Опустошив вторую бутылку, парень поднял на меня глаза, словно бы ожидая, что я сам подам голос. Но я не знал, что ему сказать, и лишь поглядывал за окно. Там шёл дождь. — И как тебе? — наконец подал голос он. Я недоумевающе уставился в него и вопросительно кивнул. И тут его голос внезапно сорвался на крик. — Спрашиваю: как тебе понравилось насиловать мою девушку? В мгновение ока он оказался прямо передо мной. Я вжался в стену, машинально выставив перед собой руки. Это он воспринял, как ответную агрессию. И ударил меня. Кулак прошёлся по моей щеке, но особой боли не причинил. Я попытался сделать шаг в сторону, но Дима жёстко схватил меня за плечи и со всей силы толкнул в стену. Я ударился лбом и проскользил на пол, попутно сшибив со стола стеклянный стакан. Осколки тысячами вонзились в мои ладони. Я упал лицом вниз и пытался подняться, когда последовал следующий удар — ногой прямо мне в бок. Боль отнеслась по всему животу, и я снова рухнул на осколки, на этот раз ранив ладони еще сильнее. Почувствовал, как один из них рассёк мне кожу над бровью. Я встал на локти и попытался подняться вновь, тогда последовал последний, но не по силе, удар. Ударил меня ногой по голове. Я врезался в стену и снова оказался на полу. В осколках и собственной крови. Сознание на какое-то время меня покинуло, очнулся уже, оказавшись в квартире один. Я услышал писк, доносившийся из спальни. Собрав все свои силы воедино, я поднялся и, опираясь на стену, прошёл к двери. С порога меня уже встретил котёнок. Я осел к нему, на пол, он радостно замурчал, и я гладил его, пока тот не уснул. Подняв хрупкое тело, уложил его на кровать. А сам примостился рядом и вырубился от усталости, шока и боли. Следующим утром я еле смог встать с кровати. Я проследовал в ванную, чтобы осмотреть себя. Разбитая бровь и рана от осколка над ней, багровый кровоподтёк под левым глазом. Приподняв толстовку, увидел на рёбрах огромный синяк. Впрочем, отделался я ещё легко. Не хотелось думать о том, что произошло вчера. Просто в тот день я понял для себя, какая же Лис все-таки тварь. Зачем она соглала? За что она так со мной? К чёрту её. Уголёк продолжал спать, так что я завалился рядом и, выкурив ещё пару сигарет, снова уснул. Следующую неделю я провёл, не выходя из дома и лишь редко вставая с кровати за едой. Было больно. Но сильнее всего было противно. И от лжи Лис, и от факта, что Дима так легко ей поверил. Ей, а не мне. Жалкой мефедроновой шлюхе, а не своему другу. В разговоре с мамой почти всё время молчал. Мне было нечего сказать. Я был разочарован. Она пришла в следующий вторник. Вернее, раздался звонок в дверь, я посмотрел в глазок, увидел её и ушёл обратно в кровать. Она больше не звонила. Через час или два я проходил мимо двери и решил убедиться в том, что она ушла. Но она всё ещё была там. Сидела на ступенях, курила. Она бы зашла и начала нести всякий бред о том, что всё не так, как я думаю. А я и подумал, что мне плевать. Больше я к двери в тот день не подходил. Вот она и ушла, очевидно. Что творилось у неё в голове — оставалось для меня абсолютной загадкой. В среду позвонил Дима и извинился. Он понял, что Лис — жалкая лгунья. И шлюха. Я сказал, что всё в порядке и повесил трубку. Всё было далеко не в порядке, но говорить об этом посчитал абсолютно бессмысленным. Как ей удавалось так легко и непринуждённо рушить мою жизнь, даже не прикасаясь? Как она сумела так глубоко забраться в мою голову? Она была похожа на вирус. На грёбаную галлюцинацию, что не вытравить ничем, кроме лоботомии. На день рождения Димы мы собрались у меня. В свете неоновых ламп я разглядел знакомый образ. Она держалась поодаль от Димы, но я всё равно был чертовски удивлён одному тому факту, что она пришла ко мне домой. Заметив её взгляд на себя, я испытал жуткое отвращение. После этого мне хотелось отмыться. Но сердце начало учащенно биться, и это сводило меня с ума. Взбесившись, я взял со столика пачку сигарет, зажигалку и вышел на балкон. Я смотрел в пустоту. В огни фонарей и окон на фоне кромешного мрака глубокой ночи. Скрип двери. Знакомый аромат духов. Девушка отошла на противоположный коней балкона, и я недовольно поëжился. Я не хотел её видеть и мечтал навсегда стереть все свои воспоминания о ней. Но тогда почему мои руки вспотели, а разум дурманился гораздо сильнее, чем от выпитого прежде алкоголя. Она уставилась на меня. Я игнорировал это, как мог, но в итоге она начала говорить. — Прости. — Ага. Я затянулся, надеясь, что после этого она уже наконец оставит меня в покое. Лис сделала длинную затяжку и выкинула недокуренную сигарету в щель откидного окна. Девушка не отводила от меня глаз и лишь медленно приближалась. Я так долго старался не замечать её присутствия, глядя вникуда, что не заметил, как она сократила нашу дистанцию до минимальной. В нос ударил аромат духов и сигарет с дешёвой водкой и апельсиновым соком. Я почувствовал её руку на своём плече. Другой она коснулась моей щеки. — Ты ведь хочешь меня, — прошептала она, смотря мне в упор и чётко разделяя каждое слово, словно бы я был ребёнком и не в состоянии понять её речь с первого раза без ошибок. Сверкнув глазами в неоне, она ещё пару секунд смотрела мне прямо в глаза. А потом отдалилась. Я не смотрел ей вслед. Но знал, что остался на балконе один. Докурил пачку и выкинул всё оставшееся за окно. Я чувствовал себя таким… Уязвленным. И грязным. Хотелось смыть всё это с себя. И в диком желании забыть этот вечер, я лишь всё чаще прокручивал всё произошедшее в своей голове. Я хотел поцеловать её. Так же сильно, как и — оттолкнуть. Дима со своей полуживой от алкоголя и наркоты компанией вскоре ушли на продолжение банкета. Я остался в квартире с Лис один. Она сидела напротив меня, допивая шестой за вечер бокал дешёвого вина. После водки, разумеется. И когда ей стало плохо, я держал её волосы, пока её рвало в унитаз. Кислый запах желчи и непереваренного этилового спирта. Лис отодвинулась от белого друга и села на пол, прижав колени к себе. Я сел рядом и смотрел за тем, как она прячет свой взгляд от меня. Где же твоя былая смелость? Или ты уже наконец протрезвела? Девушка вдруг подняла свой взгляд на меня. По её щекам скатились слезы. А после, издав протяжный вой, она закрыла руками лицо и точно бы рухнула на пол, ударившись об унитаз головой, но я среагировал быстрее и успел её подхватить. Лис положила голову мне на плечо. И тихо плакала, сжимая ткань моей толстовки со всей силы. В ту ночь, когда она пришла ко мне вся мокрая с размазанным макияжем, Лис действительно пережила сексуальное насилие. По её словам, она перебрала и ушла от Димы. Собиралась домой. Для этого ей пришлось пересечь небольшой парк. Она увидела круглосуточный общественный туалет и зашла в женский. А пока она искала кнопку, чтобы включить там свет, дверь за её спиной закрылась рукой незнакомца. Он прижал её к стене, а когда девушка попыталась вскрикнуть, мужчина, лет сорока и явно не трезвый, сжал свои пальцы на её шее. Лис подавила свой крик. И проглотила ужасное осознание того, что ей не удастся выбраться. Когда всё было кончено, он позволил девушке сползти по двери кабинки на холодный грязный пол. И растворился в темноте. Она ещё долго навзрыд плакала там. На её стоны пришёл охранник. — Вас… Обидели? — проговорил он. А Лис, разрыдавшись ещё сильнее, быстро поднялась на ноги и убежала прочь. Она бежала, пока окончательно не выбилась из сил. Она села на качели на детской площадки. А потом набрала Диме и спросила, может ли у него переночевать. В ответ она услышала мой адрес. Так она и оказалась у меня. Я хотел ей верить, как бы тяжело это ни было. Я помог ей умыться, она всё не отрывала глаз от моей ссадины на лице. Девушка ещё долго что-то мямлила себе под нос, пока я помогал ей раздеться и залезть в ванную. Набрав горячую воду, выдал ей в руки губку и вышел за дверь. Внутри меня всего колотило. Через полчаса примерно девушка вышла, укутанная полотенцем. Я хотел помочь ей добраться до спальни, но та лишь отрицательно кивнула и уже более менее трезво проследовала на кухню. Я заварил ей кофе, она сказала, что любит больше чай. В итоге она курила, а я допивал её кофе. Мы просидели до самого утра в полнейшей тишине. Она уснула в кресле. Я принёс из спальни плед и укрыл её, чтобы не мёрзла. А сам ушёл в свою комнату. Кот ждал меня на кровати. Ещё пару минут я гладил блестящую чёрную шерстку, а потом и сам заснул.