little princess and his daddy

                     — хен, — тянет минхо, выходя из ванной комнаты и заворачивая в их общую спальню. чан как обычно сидел за рабочим столом, перелистывая заумную книжонку по медицине, в которой сам минхо понимал от силы два слова на всю страницу и предлоги с союзами. сам же минхо заканчивал первый курс хореографического. — у меня так таз болит. — голая грудь соприкасается с тканью чужой футболки: минхо наваливается на чана, обнимая его шею руками, — я слышал массаж простаты помогает при болях в тазе. — минхо почти мурлычет, заглядывая в открытую книгу, — ты же будущий проктолог, не хочешь пропальпировать меня? или что вы там делаете.  чан, не отрываясь от учебника, внимательно слушает своего бойфренда, ощущая в его словах какой-то подвох, ведь, зная минхо, он бы первым делом обратился в больницу. минхо всегда с особой отвественностью относился к своему самочувствию и не стал бы обращаться за помощью к "врачу недоделанному", как он обычно называл чана, когда приходилось обращаться в поликлиники. — ты уверен, что хочешь чтобы это сделал я? ты обращался к специалисту? или хотя бы терапевту? — чан разворачивается к нему лицом, заставляя минхо отступить на пару крошечных шагов, — я же ещё не специалист, не забывай об этом.  — ну хен, — минхо мило дует губы, складывая руки на груди, — я не хочу, чтобы на мою задницу пялился какой-то старый дед извращенец. я даже… — он кусает губы своими кроличьими зубами и уводит взгляд в сторону, пока уши предательски краснеют будто в первый раз, — подготовился для тебя.  чан грузно вздыхает, поднимаясь из-за стола, и, заложив закладку между нужными страницами, закрывает книгу:  — в коленно-локтевую. — чан не приказывает, но у минхо все внутри сжимается, пока от спины до самой шеи бегут приятные мурашки. кажется, что с реакцией минхо на обычные слова чана, который был безумно сексуален, когда становился серьезным и сосредотачивался на своей работе, никакой массаж простаты больше не понадобится.  бан возвращается с необходимыми причудами для работы, а на руках его перчатки, отчего минхо, конечно, расстраивается - ему очень хотелось почувствовать в себе теплые длинные пальцы, оплетенные узлами вен, а не глупый латекс перчаток. но он понимает, что чан сейчас "на работе" и его работой является он сам. минхо подкладывает под грудь одну из подушек, чтобы ему было удобнее, поднимая задницу выше, и призывно качает ей из стороны в сторону, привлекая, точнее, приковывая к себе внимание чана.  сам чан мысленно просит всевышнего, если он есть, дать ему стальную выдержку и просто и спокойно пропальпировать простату минхо, как тот и просил. мясистые бедра и округлые ягодицы маняще просили оставить на себе парочку укусов — чан только стиснул зубы, набрав на палец вазелин и разогрев его в руках, чтобы приступить к массажу. минхо не видел, что делал чан, зато прекрасно чувствовал: неприятно шуршащий латекс аккуратно касался его отверстия, отчего кольцо мышц рефлекторно сжалось. но чана это не останавливало, он осторожно скользнул внутрь минхо: тепло мягких стенок чувствовалось сквозь слой перчатки и согревало.  минхо забывает как дышать, когда вторая рука ложится на ягодицу, еле сминая её, и громко мычит, дергаясь, почти сводит колени, когда чан касается простаты и начинает массировать ее, совершая движения по часовой стрелке.  это было невыносимо. минхо был слишком чувствителен, особенно, когда чан дразнил его вот так в постели. аккуратный член давно налился кровью и очень требовал к себе внимания, выделяя предэякулят. а сам минхо в процессе и не заметил, как начал мешать чану попытками самостоятельно пропустить его пальцы глубже, чтобы хоть немного почувствовать себя заполненным.  — минхо, — голос чана заставляет замереть и захныкать, ведь пальцы покидают тело, оставляя после себя неприятное ощущение пустоты, — если ты хотел мой член, то должен был правильно попросить. голос стал ниже, отчего внутри все снова сжалось. сейчас минхо был готов умолять, ведь атмосфера давно сменилась с нейтральной на невозможно интимную для минхо, дышать стало тяжело, но мозг, собирая остатки сознания в кучку, позволял не потерять связь с реальностью и слышать чана. — я-то думал, у тебя, действительно, проблемы с малым тазом, заранее начал беспокоиться и думать, что завтра нужно обязательно отвезти тебя к специалисту… — минхо оборачивается, сталкиваясь с тёмным взглядом чана, который, кажется, тоже успел завестись, и стонет: чан сейчас злился и при этом был очень горяч, — но твоя жадная до члена дырка просто хотела поскакать на моем члене, верно, малыш?  чан снимает перчатки, отбрасывая их в сторону, ощутимо сминает чужие ягодицы, раскрывая их, и мажет большим пальцем по пульсирующему кольцу мышц, проникая внутрь, отчего минхо снова хнычет, ведь чан растягивает дырочку изнутри, доставляя легкую боль, граничащую с удовольствием, а после вновь оставляет её без внимания. — хен.. пожалуйста, — голос тихий, будто минхо спугнуть его боится, а мозг усиленно выполняет несколько функций: думать, говорить, готовиться к действиям, — хен, я правда готовился для тебя… пожалуйста… боже, пропальпируй меня своим членом, умоляю. — минхо медленно и аккуратно переворачивается на спину, бесстыдно раскрывая себя для чана, а тот лишь усмехается глупости, произнесенной минхо, и двигается ближе, устраиваясь между разведенных бедер.  он был возбужден не меньше самого минхо, и это было прекрасно заметно по натянутой ткани свободных шорт. чан быстро справляется с домашней одеждой: футболка летит в сторону того самого рабочего стола, а следом за ней - шорты с нижним бельём. минхо по привычке опускает взгляд ниже, и рот моментально наполняется слюной от вида крупной блестящей головки. минхо шумно сглатывает. если быть честным, хотя бы с самим собой, ему хотелось всего и сразу: воображаемые чаши весов болтались из стороны в сторону в попытке уравновесить желание отсосать чану и желание наконец-то быть заполненным до краев его членом. чан вновь сжимает кожу бедер, переминая мышцы, и толкает ноги вперёд, практически складывая минхо пополам: — сегодня без защиты. — минхо лишь кивает, наконец-то ощущая, как его стенки приятно покалывают и растягиваются, обхватывая и поглощая чужой член. чан входит до основания, упираясь в чужие мягкие ягодицы, и минхо облегченно стонет: приятное, забытое за месяц, чувство мурашками ползет по коже и ворочается где-то внутри, пока ноги минхо обвивают чужой корпус и скрещиваются за спиной, чтобы чан никуда не делся.  — минхо-я, согреешь меня в другой раз. — щеки минхо впервые покрываются розовыми пятнами, а чан медленно двигается назад, совершая первый толчок.  на самом деле чан давно раскусил его коварный замысел: минхо был слишком хорошо растянут для просьбы сделать массаж предстательной железы — но чан принял правила игры, повёлся на эту уловку.  и теперь они здесь. толчки становятся размашистыми, резкими, и с каждым новым минхо заполняет спальню громкими стонами, цепляясь пальцами за простынь, ведь чужой член каждый раз задевал его простату, а чан лишь тяжело дышит и позволяет коротким ругательствам и взываниям к господу богу, который уже явно не в силах помочь, срываться с уст и растворяться в пространстве, теряясь в звонком голосе минхо. минхо был на грани.  он старается догнать приближающуюся волну удовольствия, тянется одной рукой к мокрому от количество выделившейся естественной смазки члену и пытается надрачивать в ритме толчков криса, что получается из рук вон плохо, но это уже не так волнует, когда все мышцы сводит оргазменной судорогой, которая растекается теплом по всему телу, и минхо вздрагивает от каждого нового теперь внезапного толчка из-за обострившейся чувствительности. обессиленное тело растекается по простыне лужей, и минхо чувствует, как чан покидает его тело и рукой доводит себя до разрядки, а после старается отдышаться, как и сам минхо после хорошего оргазма. — в следующий раз можешь спустить внутрь, тебе же нравятся кримпай сцены. — тихий голос и кошачья улыбка заставляют краснеть уже чана, который не находит себе оправдания и с коротким: "заткнись" — накрывает чужие губы своими, запечатывая их мягким поцелуем.