Последствия его выбора

Странно, каких только путей мы не выбираем, чтобы скрыть свои истинные чувства. © Эрих Мария Ремарк «Ночь в Лиссабоне»

***

      — Ебать мой хуй…       Лу не стала извиняться перед криминалистом из ближайшего отделения полиции и дежурными врачами скорой помощи за брошенные в каком-то забытье от шока крепкие словечки. Только прокашлялась, как бы обозначая, что ей немного стыдно и впредь она так больше не будет.       Подобные громкие мысли звучали как-то по-детски, но сейчас псионичке было плевать. На всё.        Вой сирен обоих упомянутых выше спецслужб разбивал и так раскалывающуюся от боли голову. Рид поморщилась, вспоминая добрейшими словами свою тёплую, пусть и не самую удобную постельку в жилом блоке одной из многоэтажек Термитника. Разлука была насильной и нежеланной, но, как оказалось, необходимой.       Организм позывал к роторазрывающим зевкам, но псионичка либо сдерживала себя, либо прятала лицо в ладони. Вчера она вернулась с работы буквально сегодня, то бишь в час ночи уже наступивших суток, пока покрытых сумрачным покрывалом слишком раннего утра. Такая задержка была вызвана поездкой в дальнюю деревню, где находилась одна из точек довольно разросшейся за последние два года наркодилерских группировок, которую было приказано зачистить Лу и её помощникам — напарнику Гаррéлю и небольшому отряду спецназа из десяти человек.       Цель была достигнута, главарь схвачен, остальные ликвидированы. Валящаяся с ног Рид, отработавшая неделю безвылазно с работы в поисках этих самых наркодилеров, получила заслуженные два выходных. По приезде домой девушка свалилась на кровать, не ужиная и даже не раздеваясь, практически мгновенно проваливаясь в глубокий сон. На периферии сознания мелькнула, как это обычно бывает в минуты расслабления, предательская мысль, вопрошающая: «А закрыла ли я дверь?». Но даже на это Лу положила огромный, тяжёлый такой ху…       Ну… вы и так всё поняли.       Сладкое забытие без грёз было прервано противным (а именно такой стала для Лу в тот момент любимая песня) звуком входящего звонка в ТРИ МАТЬ ВАШУ ЗА НОГУ УТРА!!!       Сперва псионичка, естественно, хотела сбросить неизвестного, но какое-то седьмое чувство подсказало ей, что не стоит поступать столь опрометчиво. Поэтому она просто покрыла девятиэтажным матом бессмертного, рискнувшего прервать её отдых, а только потом выслушала причину, по которой потревожил агентессу из КС неизвестный полуночник, оказавшийся капитаном полиции.       От непродолжительности отдыха голова болела ещё сильнее, чем до того, как Рид смогла заснуть. Было так дурно, что девушка даже не пыталась скрыть плохое самочувствие, отражавшееся искривлением бледного лица. Её тошнило, а мир вокруг иногда пошатывался, из-за чего не получалось «на автомате» поддерживать себя в вертикальном положении — требовалось прилагать усилия, а ведь Лу и так была выжата, как чайный пакетик скупого в этом деле Томы, использовавшего их по десять раз.       Муки агентессы в звании приспешницы подметила какая-то медсестричка и предложила помощь, но псионичка категорично отказалась. Впрочем, сердобольная барышня всё равно сунула круглую таблетку и бутылку воды сотруднице КС, строго смотря на эту смертницу, готовую свалиться в обморок, но не принять чужую помощь.       «Какая сердобольная…» — только и подумала Рид, всё-таки принимая лекарство.       Пока полицейский составлял протокол и оканчивал записывать показания Лу, девушка краем глаза увидела движение сбоку. К ней стремительным шагом приближался напарник, с которым она рассталась у своего дома, когда тот по доброте душевной подвёз псионичку, не позволяя подруге возиться с вызовом такси или ждать, пока одобрят пользование служебной машиной с водителем.       Кастиэль выглядел не многим лучше, чем его напарница, и всё-таки последние дни работал он не на износ, ибо вообще по жизни его кредом и хобби было спаньё. Этот парень скорее откажется от своей классной, по его же мнению, задницы (к слову, мнение Гарреля совпадало с мнением абсолютного большинства дам (и даже мужчин) их отдела (в том числе с мнением Лу)), чем соизволит поработать лишнюю секундочку.       Рид искренне не понимала, как с подобными повадками ленивца ему удавалось поддерживать такую потрясную форму. Самой девушке для этого следовало всё свободное время тратить на тренировки в спортзале КС и питаться раз в два дня (ибо, как вы уже поняли, любимым занятием псионички было самоизведение до потери сознания под предлогом «работа ещё не закончена!» или «дело не раскрыто, как я могу отдыхать?!»).       Телекинетичка окинула мутным взглядом возвышающегося почти на полторы головы над ней Каса, подмечая на нём навевающую пошлые мыслишки из разряда бдсм кожаную портупею и чёрную футболку, плотно облегающую рельефный торс и обнажающую изящно бугрящиеся мышцами руки — хоть сейчас иди поднимай из мёртвых Микеланджело, дабы тот высек ещё какого-нибудь Давида. Только в этот раз его натурщиком будет обязательно Гаррель.       Лу не боялась признавать очевидную мужскую красоту своего напарника, находя его, наверное, самым ахуенным чистым в своём личном рейтинге ахуенных чистых. Помимо внешней прелести, Кастиэль не только никогда не выказывал какого-либо пренебрежения к жертвам мутации, но и, судя по всему, даже импонировал им больше, чем своим «согенникам». Ещё, в отличие от них, Гаррель имел необъяснимую страсть к татуировкам — настоящие системы рисунков, которые невозможно было скрыть одеждой (только если не паранджой) покрывал его руки, грудь и шею, придавая его образу особенную притягательность.       Вот и сейчас агентесса могла свободно обвести их глазами, задерживая взгляд на каком-то кривом шарообразном кролике, образ которого девушка увидела в старом доштормовом мультике, а потом набила на внутреннюю сторону предплечья напарника, выиграв у того желание в картах во время пьяных послерабочих посиделок их отдела.       — Чё это ты такой красивый сегодня? — задумчиво спросила Рид, пытаясь отвлечь себя от той херни, что творилась сейчас вокруг. — Решил соблазнить нашу Мэй?       — Тоже думаешь, что не даст? — выдал подобие шутки Кас, растягивая полные губы, рассеченные маленьким шрамом из детства, в полуулыбке.       Это был слишком внутренний юмор для их общего отдела, в котором работала Мэй Кимура — пресс-атташе азиатских кровей с соблазнительной фигуркой, густыми каштановыми волосами, жемчужной кожей, розовенькими губками-бантиками и большими чёрными глазами. Гаррель флиртовал со всеми девушками из КС (и не только), но лишь Мэй не велась на эту его игру и всегда категорически прерывала эти ребячества, не достойные, конечно же, её. Но, несмотря на такую горделивость, проявляющуюся только в подобные моменты, сотрудница эта была очень доброй, воспитанной и тактичной, а также неглупой. Прекрасная собеседница, частенько составляющая компанию Лу за чашкой кофе на обеденном перерыве.       — Ну хз, — Рид пожала плечами. — Я б тебя трахнула.       — Это я б тебя трахнул, — криво усмехнулся Гаррель, поправляя растрепленную ветром причёску длинных густых волос, остриженных под андеркат, длинная часть которых окрашена в красный, а короткая — в чёрный. — Башкой твоей белобрысой об этот бордюр.       Лу ухмыльнулась, в отличие от напарника ничего не делая с испорченным холодными порывами воздуха внешним видом. Выбеленные до цвета снега пряди удлинённой чёлки выбились из коротенькой стрижки и теперь лезли в глаза, но псионичка только иногда дула на них, даже не пытаясь зачесать назад рукой.       Наверное, просто не находила на это сил.       — Ой, да кому ты нужен, — отмахнулась словами Рид. — Разве что месье Кавальé — он-то спит и видит, как нагнуть тебя и пристроится сзади.       Ещё одна внутренняя шутка (или нет). Лу с самого начала видела, как Арно Кавалье — общий знакомый инквизитор напарников — заглядывался на Гарреля ещё год назад, когда саму псионичку перевели в теперь родной отдел после той провальной истории тире попытки поступить на службу телохранителем Приора.       От воспоминаний об этом человека на лице девушки отпечаталась угрюмость.       — Фу… Завались, дурная.       Вопреки не самым добрым словам, Кас улыбался своей подруге.       — Не, по серьёзке — будь я подшофе, я б тебе точно дала, — вполне убедительно заявила Лу. — Насчёт Мэй… думаю, ты всё же не в её вкусе.       — Ну и Единый с ней, — агенту, кажется, и правда было плевать. — Так что тут произошло?       Гаррель осмотрелся. Медики паковали пять чёрных чехлов с телами в несколько машин скорой помощи, а полицейские разговаривали друг с другом, косясь на телекинетичку в обществе чем-то знакомого им аколита КС.       Рид снова сделалась мрачной и неприветливой, а её взгляд потяжелел.       — Угнали байк. Мой, — кратко пояснила девушка.       Кас скосил взор в сторону дороги, у обочины которой он стоял со своей напарницей. Посреди асфальтового полотна развалились ужасные смятые и покорёженные транспортные средства — собственно, мотоцикл Лу и ещё одна легковая машина не самой плохой марки. Размах аварии устрашал одним своим видом, заставляя редких проезжих зевак в столь ранний час останавливаться на несколько минут, чтобы попытаться хотя бы одним глазком увидеть, что случилось с хозяевами.       — И кто этот бессмертный?       — Смертный, — тут же поправила Лу. — Какой-то Джеффри Лонг. Мало того, что сам разбился, так ещё и семью на тот свет потащил, ублюдок. Женатая пара и два ребёнка. Никто не выжил…        Кас ничего не ответил. Да тут и не требовались слова. Только издал сдавленный и всё равно тяжёлый выдох, храня молчание солидарно мрачным мыслям напарницы.       Именно из-за этого час назад полицейские подняли из кровати Рид, призывая приехать её на место аварии для дальнейшего разбора в ситуации. В их базе данных она числилась как хозяйка мотоцикла — пробили быстро. Каким образом здесь появился Кастиэль, Лу решила выяснить сразу, добившись от него информации, согласно которой парень ехал домой из родительского дома. Месье и мадам Гаррель сильно волновались из-за последнего задания сына, и тот решил после его выполнения приехать и лично успокоить их.       Псионичка кратко и печально улыбнулась.       Вот уж как полгода ей некого было успокаивать. Мать скончалась от тяжёлой болезни, слишком поздно обнаруженной, а отца уже давно нет в живых. Лу осталась совершенно одна, и даже ребята из социальной группы, от которых она сильно отстранилась после смерти родительницы, не смогли срастить края той огромной зияющей дыры у неё в груди. С тех пор спутниками девушки по жизни были ужасные кошмары и работа до беспамятства.       А ещё Приор, отчего-то слишком часто появляющийся в её жизни.       Например, как сейчас.       «Крэп…»       Рид нахмурилась, без труда узнавая номера знакомого автомобиля и бронированного минивэна с охраной, затормозивших недалеко от измятых в большую груду металлолома легковушки и мотоцикла. Пассажирская дверь машины тут же распахнулась, выпуская из салона словно шмелем ужаленного в причинное место Кея Стоуна.       — Что за птыц? — интересуется Кас больше риторически, но телекинетичка, к его удивлению, вдруг даёт ответ, называя и представляя незнакомца для Гарреля как нынешнего телохранителя Приора.       Аколит присвистнул.       — Бывший нарисовался? Напарник в смысле.       — Типа того… — тяжело выдохнула Лу, замечая, как из машины следом за Стоуном выходит Мартен в сопровождении уже известного ей Гектора Баретти и некой дамы.       Эту брюнетку с завидными формами звали Адель Дебёр. Телекинетичка, выбранная на ту должность, которую когда-то хотела занимать Рид. Ужасно противная и стервозная баба — они уже успели познакомиться (и побраниться бесчисленное количество раз).       Впрочем, может и к лучшему был тот факт, что её общение с Приором всё-таки ограниченнее, чем то, какое могло бы быть при совместной работе. Пересекаясь с этим мужчиной, Лу неизменно чувствовала, что будто бы теряет контроль над собой. Поддаётся необъяснимой гипнотической харизме Иво, всякий раз увлекающего её разговором, пропитанным странным («мартеновским», как его называла сама псионичка) флиртом. А после раз за разом принимала его подарки в виде нарядов, украшений и билетов куда-нибудь в театр, оперу или даже картинную галерею, говоря себе снова и снова, что это последняя минута её слабости перед Приором.       Самообман и откровенная ложь.       Иво Мартен лишил её возможности быть рядом, защищать себя, но всё равно отравил собой жизнь и мысли Лу. Она чувствовала себя совершенно беспомощной перед этим мужчиной, который в попытке поддержать так нежно прижимал к себе полгода назад в крематории разбитую истерикой телекинетичку, без возврата потерявшую мать. А после почему-то лично помогал ей выйти из депрессии, всякий раз отводя днём на сеансы к психологу, а вечером — к себе в апартаменты. Даже если перед этим приходилось забирать вдрызг пьяную и всегда плачущую или злящуюся (часто — всё вместе) девушку из какого-нибудь злачного местечка в Термитнике (не зря же установил маячок в её телефон).       Но тот тяжёлый период прошёл. Лу смирилась с потерей и практически исчезла из жизни Приора, пытаясь как можно реже встречаться с этим мужчиной, вызывающей у неё свершено разные эмоции и чувства (в том числе не позволительные по отношению ко второму человеку их мира), если, конечно, это зависело только от неё. GPS-трекер в своём мобильнике агентесса быстро нашла и уничтожила, лишая Мартена возможности отслеживать себя — когда-то услышала от него же, объясняющего лёгкость поиска псионички, про существование этого устройства.       Но сам Иво, очевидно, почему-то хотел, чтобы Рид была в его жизни как можно чаще. Незнание и непонимание причины бесило её и приводило в замешательство.       «Ну почему он просто не трахнет меня и не отстанет?» — всякий раз думала Лу, получая от Приора подарок, поддержку, разговор или комплимент. В своих же мыслях она уже давно сама имела Мартена в самых разных позах (точнее, в жарких мечтах девушки имели именно её). Но поддаваться своему желанию не могла — права просто не имела, по собственным заверениям.       Странное, будто подвешенное состояние не могло радовать и в основном добавляло только неприятных ощущений и даже проблем, коих в жизни было и так достаточно. Например, от ужасно ревнивой и глупой Адель Дебёр, почему-то решившей, что Приор может заинтересоваться в своей нынешней телохранительнице, и только Рид стоит между ними.       А допустить мысль о том, что Иво просто-напросто и так по-человечески влюбился, псионичка не могла.       Потому что такой, как Мартен, не мог любить такую, как Рид. Она уверила в этом себя с самого их знакомства.       Может, поэтому и мучилась день ото дня?       «Крэп…»

А любви-то… очень хотелось… Но только его любви.