На просторах сети

      Дверь в комнату со скрипом приоткрывается, через щëлку смотрит женщина средних лет и ласково улыбается. — Андрюш, иди обедать, — зовëт она и тут же скрывается. Андрей, увлечëнный наушниками, услышал сквозь музыку только хлопок двери, но сам додумал, о чëм его попросили. Мама обычно не беспокоила, заходила в комнату только чтобы позвать есть или попросить помощи. Во втором случае говорит дольше и задерживается в комнате, обязательно дожидаясь ответа.       — Иду, мам, — отвечает он уже в пустоту, одним глазом досматривая видео из Тик-Тока. Палец случайно пролистывает работу молодой художницы, и на всю комнату раздаëтся тяжëлая музыка. Андрея тут же ударила в грудь сильная энергия незнакомого голоса. Парень пел раскатисто, грубо и свободно. Взгляд на него — нечëсанные, то ли грязные, то ли с тонной лака, волосы, растянутая чëрная майка-алкоголичка с дырками разных размеров, широкие серые джинсы с мохрящимся не прошитыми низками. Весьма... Эпатажно. Андрей бы так не осмелился одеться. Пальцы сами собой смахнули вправо, а глаза совсем невольно уставились в шапку профиля. «Миха, 16 лет, обитаю в Питере, за панк-рок» — гласило скромное описание. После просмотра нескольких менее популярных видео сердце уже пропускало удары бешеной скорости, светлые ладони вспотели и казалось, что эти большие глубокие глаза смотрели не в камеру, а прямо на Андрея.

***

      Андрей не видел смысла в том, чтобы публиковаться в Тик-Токе, лишь смотрел аккаунты других людей (в основном художников и музыкантов), поэтому завëл Телеграм-канал, в котором сидело от силы сорок человек, а активничали трое друзей. Ему не хотелось показать свои рисунки и тексты всему миру. Кто хотел, те смотрели и подписывались. Андрею не хотелось реакций и комментариев, хотелось просто выложить куда-то, не ожидая никакой отдачи. И вот, спустя пару часов после того, как Андрей оставил восторженный комментарий, в чате его собственного канала кто-то зашевелился. Андрей, у которого уже слипаются глаза, а шея не держит голову, решает напоследок заглянуть туда, но сон как рукой снимает.       

«Эй, клëвые рисунки. Текст про Мëртвую женщину сам писал?»

      Андрей несколько раз пролистывает все фото в профиле прежде, чем убедиться в том, что комментарий действительно от него. Открывает ссылку из био, и расплывается в широкой кошачьей улыбке, когда прямо на него смотрит тот самый Миха в видеосообщении канала. Андрей поднимает взгляд, читает название «Горшки». Тут же закрывает канал, переходя в чат своего, вспоминая про оставленный без ответа комментарий под последним рисунком. «Ха, конечно, сам! Ты ведь Миха, да? Я видел тебя в реках ТТ» — незамедлительно отвечает Андрей, а потом возвращается в канал Михи, включая уведомления — отключил по привычке вчера, когда подписывался.       Ответ не заставляет себя ждать.       

«Ага, но можно просто Горшок»

      Горшок... Даже подумать страшно, при каких обстоятельствах Миха получил это прозвище. Однако, Андрей даже в интернете никогда не встречал настолько необычных людей. Миха будто совсем ничего не стесняется, абсолютно без комплексов, из-за чего отсутствие четырëх передних зубов, рваные майки и гнездо на голове уже не кажутся такими «странными». У него была такая яркая энергия, что ослеплял один его вид, заставляя улыбнуться так широко, что начинают болеть щëки.       «Хах, воздержусь»       Андрей хочет отложить телефон и наконец отправиться в путешествие по царству Морфея, как уже в личных сообщениях снова появляется Миха, заставляя неуверенно повести плечами.       

«Давай к нам в группу? Будем делать панк-рок!»

      Андрей несколько раз перечитал сообщение, проверяя, не показалось ли. Какая ещë группа? Если верить описанию канала, Миха живëт в Питере, значит, и группа Питерская.       «Блин, да ты чë... Я ж ни петь, ни играть не умею»— отговаривается Андрей, надеясь в глубине души на то, что Миха не отстанет. Какой бы невозможной не казалась идея, а хотелось реализовать еë.       Ответ снова прилетает за несколько секунд. А кое-кто явно заинтересован в разговоре, раз из сети не выходит. Кое-кто? Они оба горят этой перепиской.       

«Зато тексты какие зашибенные пишешь, ë моë!»

      Андрей смущëнно улыбнулся, кажется, немного покраснев. Нужно сменить тему.       «Ты ведь из Питера? Я далеко живу»       

«Так переезжай, блин! Ты откуда?»

      Так хотел узнать всë сам, что решил даже не заходить в описание? Там же указан и город, и возраст, и настоящее имя, скрываемое ником «КняZz». Андрей не мог отделаться от стеснения и чувства, что прямо сейчас его жизнь разделилась на «до» и «после».

***

      

«Доброе утро, Андрюх! Дрыхнешь ещё?»

      Широкая улыбка появляется на лице сама по себе. Веки слипаются, пальцы не попадают по клавишам, поэтому приходится приложить некоторые усилия, чтобы быстро напечатать ответ.       «Только проснулся. У меня заслуженный выходной, выжимаю его по максимуму, Мих. Ты как?»       Было бы глупо не признавать, что Миша, так по-странному именуемый Горшком, запал в душу. Запал так сильно и так глубоко, что шансы выбраться оттуда равняются абсолютному нулю. Мама, друзья, знакомые, одноклассники и даже, блин, учителя, начали интересоваться его состоянием. Некоторые, особо смелые, пытались отнять телефон во время прогулки, куда Андрей уткнулся безвылазно, печатая очередное:       «Для тебя всегда свободен. Рассказывай»       Но никто им этого, естественно, не позволял. На Миху Князев был готов тратить всё свое свободное время, да и, по правде, так всегда и делал, пускай и в продолжительную дружбу в интернете, на самом деле, не верил. На собственном опыте было множество ситуаций, где общение, приносящее уйму эмоций, заканчивалось если не через несколько дней, то максимум через неделю. Без ссор, без конфликтов, лишь молчание, служащее очевидным признаком отсутствия заинтересованности с обеих сторон. Но с Мишей по-другому. С Мишей вообще всё, на самом деле, по-другому. И Андрей впервые убедился в этом, когда вытащил его на телефонный разговор с включённой камерой. Сердце билось быстро-быстро, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, а предательская дрожь в руках не позволяла переворачивать странички с собственноручно написанными текстами.       А ещё Андрей понял, что рядом с Мишей, как часто говорят в слащавых романах, время течёт незаметно. Прошла неделя, месяц, полгода, а дружба становилась крепче с каждым днём, в тик-токе начали появляться дуэты и изредка проходить совместные эфиры, деньги с которых полностью уходили на поддержание музыкальной группы. Миха пел ему на гитаре и звонко смеялся с шуток, широко улыбался и постоянно вырубался во время видеозвонков по ночам, благодаря чему галерея Князева пополнялась множеством скриншотов. Прошло полтора года, и оба начали задумываться о наличии иных, отличных от обыкновенных дружеских чувств. Андрей не рискует признаваться первым, ждёт и не верит, что это вообще может быть взаимно. Он пытался узнавать у мамы, было ли подобное среди знакомых, а та лишь качала головой и говорила, что однополая любовь — ненормально.       Значит, он ненормальный?       Не важно. Вообще не важно.       Миша много намекал на что-то, по крайней мере, Андрею казалось так. Миша постоянно флиртовал с ним, не пытаясь скрываться, в некоторые моменты вовсе бормотал смущённое "люблю" во время завершения очередных телефонных разговоров, а Андрей застывал с красными щеками не в состоянии сказать что-то в ответ.       Да и, скорее всего, речь идёт исключительно про дружескую любовь, нет?       Вообще нет. Князев узнал это случайно. Вливший в себя огромное количество алкоголя, Горшенёв позвонил посреди ночи, шептал лишённую всякого смысла речь, постепенно переходящую в комплименты. Тогда Князев смутился. И невозможно сильно напрягся, подозревая, что все слова его друга сейчас не больше, чем отвратительный розыгрыш.       — Андрюх, Андрюх, слышишь меня, Андрюх? Я это, ну. Ты только не блокируй, лады? Нам ещё в одной группе выступать, ё моё. Я, в общем, — Миша прерывается, кашляет и садится на край кровати. — Нравишься ты мне. Люблю тебя пиздец. Слышишь, Андрюх? Ты не молчи только. Молчание хуже всего. Так получилось, но ты правда охуенный, ты...       Князев запомнил этот разговор надолго. Разговор, ставший новым этапом в их взаимоотношениях. Разговор, принёсший в жизнь в разы больше счастья, чем было. По крайней мере, так казалось первые несколько месяцев. А потом Андрей понял — длительная разлука невыносима. Мишу хочется обнимать, хочется целовать, хочется трогать и гладить по постоянно взъерошенным волосам. С Мишей хочется засыпать и просыпаться, разделять горе и радость, с Мишей... С Мишей каждую секунду жизни разделить хочется. Поэтому Князев обещает приехать, ждёт, когда выпадет такая возможность, цепляется за любую, продолжая поддерживать группу текстами.       И однажды удача всё-таки встаёт на их сторону.       Однажды на экране Горшенёва ранним утром высвечивается одно единственное: «Я это, Мих. В Питер еду»       Иногда Миша чувствовал себя одиноким. Был Лëха, были Поручик и Балу, но не было Андрюхи. Вернее, он был, но мучительно далеко. Рисунков и подарков, которыми они обменивались по почте, уже не хватало. Холодный экран не передаст всë тепло, с которым Андрей любил его. Миша часто говорил об этом не в самой мягкой форме во время ночных звонков «под пивко», и Андрей уходил спать под утро с чувством вины за то, что не может дать всë, что необходимо, а добивал себя пониманием, что ему тоже не хватало Михи. Сколько бы времени они не проводили друг с другом, сколько бы песен и сериалов не было связано с ним, это всë не то!       В один день надоело так жить. Надоело сидеть в своëм душном городке, где не понимает никто кроме родителей, надоело бояться перемен, надоело нуждаться друг в друге, надоело дышать с Мишей не одним воздухом. Разговор с родителями состоялся быстро, они лишь спросили, осознанное ли это решение. Андрей ответил, что да, но не знал, правда ли это. Наверное, дело в нетерпении и усталости, но поводов для переживаний не было, ведь всегда можно вернуться к маме и папе, снова расходуя скетчбук за скетчбуком.       Одиннадцатый класс Андрей закончил с божьей помощью и поступать куда-то не очень хотел, да и у родителей сейчас не было денег оплачивать обучение. Школа давалась очень тяжело, в аттестате двенадцать троек. Это ведь прекрасное положение, в котором совершенно точно надо валить в Культурную столицу России и спиться в подворотне, зато с любимым! Прекрасный план, Князев, прямо любовь и панк-хардкор. Родители, правда, Мишу знали как хорошего друга, а не как любовника, да и не нужно было им это знать. Одна из немногих вещей, которую хотелось утаить от родителей. Они люди понимающие, принять могут многое, но в этом случае, наверное, разница поколений даст о себе знать.       Сложнее всего было до последнего сохранять тайну. Андрей и без того выглядел достаточно скромно на фоне Горшка, который пересказывал каждую секунду своей жизни, а теперь, когда не происходило ничего кроме переезда, на утреннее «Как ты, Дюх?» можно было рассказать только о самочувствии, умолчав о купленных на завтра билетах.

***

      Андрея успокаивал стук колëс, но из-за покачиваний невозможно было спокойно порисовать или поесть. Единственным развлечением была книга и изредка появляющаяся связь — в это время звонила мама и заваливал сообщениями Горшок. Андрей для себя отметил, что сейчас он был как никогда болтлив и откровенен. А ещë, кажется, он тоже никак не мог осознать тот факт, что спустя только лет они смогли.       «Чë? Бля, погоди, реально!? Андрюх, охуеть, ты ж за три пизды живëшь! Какого хрена ты не сказал, блин?»       «Я больше не мог терпеть. Поговорил с родителями, они одобрили. Пустишь пожить? Я маме обещал, что на вокзале ночевать не буду»       «Бля, Андрюх, это ж пиздец полный! Я... Я... Да вахуе я.» — Миха всë ещë не может сформулировать мысль. Если он так заикается в сообщениях, где ещë можно подумать, что же вылетит из его рта при живом общении? Нетерпелось проверить.       «Ты не рад?» — вдруг забеспокоился Андрей. Его всë ещë терзали сомнения, ведь это очень большое решение, которое так или иначе повлияет на всю жизнь. Хоть он и был уверен в Мише, иногда посещали мысли о том, что бытовуха и реальное общение могли уничтожить такие драгоценные и важные отношения. Следующее сообщение заставило снова выкинуть это из головы и подумать о том, что не так уж это всë страшно.       «Да ты чë! Я ебануться как рад. Я тебя люблю, Андрюх, пиздец люблю! Ты когда приедешь? Я встречу»       Андрей улыбается, прислоняя телефон к груди. Его там ждут...       Андрея трясëт изнутри не хуже чая в стакане на столешнице. Неужели, их теперь отделяет всего несколько километров и это расстояние стремительно сокращается? Душа волнительно пархает, выданное постельное бельë уже сложено, все вещи разложены по сумкам.       За несколько минут до прибытия на вокзал, у выхода уже скопились люди, которым почему-то хотелось самыми первыми выскочить на перрон. Андрею же совсем не хотелось проталкиваться через этот поток, поэтому он обернул колени руками и уставился в окно, заворожëнно наблюдая за тем, как сказочно мелькают вечерние огоньки Петербурга. Поезд движется всë медленнее, и в какой-то момент останавливается. Замирает и сердце Андрея. Он сразу попытался Разглядеть Мишу, но не увидел. Наверное, трëтся прямо у двери. Заметив, как все стали вываливаться из вагона, Андрей закинул набитый до отказа рюкзак на плечо, но отвыкнув от его тяжести, согнулся. Фиолетовый чемодан был ещë тяжелее, и Андрей неловко улыбнулся, мечтая о том, как сильный Миша героически спасëт его от тяжести, а потом вспомнил: «Я дрался два раза, три меня били!» и тихо засмеялся. Нет, будут вдвоëм умирать от тяжести.       Миша, едва увидев родные голубые глаза и смущëнную улыбку, не выдерживает, глупеет, и едва Андрей ставит чемодан, придерживая его за выдвижную ручку, бросается на него и крепко-крепко прижимает к себе, пытаясь поцеловать.       — Мих, тихо, ты чë? Тут же люди! Нас щас повяжут за такое, — Андрей реагирует сразу же, легонько отпихивая от себя Миху. — Нацелуемся сегодня ещë, обещаю. Ты ж на репточке щас обитаешь?       — Ага! — приходит в себя Миша после смены темы. — Добро пожаловать в «Король Шутов», ëмоë. Будешь, получается, со мной там жить, — Горшок взаваливает на себя тяжëлый рюкзак и легко догадывается, что там всë необходимое для рисования. Сейчас его тихий романтик Андро делает первый смелый и по-настоящему огромный шаг к свободе.       Ответить выходит не сразу, в голове пусто, будто заново родился. Казалось, это так волнительно, а разговор обычный. Только теперь разница в росте и запах старого кожаного плаща, разрисованного непойми-какими красками, имели большее значение. Миша растрепал осветлëнные волосы и уткнулся носом в лохматую макушку, а Андрей наконец нашëлся с ответом и попытался парировать.       — «Король и Шут», Миха!       — Да блин, Андро, заебал, на самом деле! — Миша слегка пихает его в плечо, поджигая сигарету. Андрей победно улыбается и, как всегда мечтал, запускает руку в мягкие и до жути лохматые волосы. Опять неделю не причëсывался.       По Питеру шатаются два семнадцатилетних парня. Они смеются звонко и обнимаются, а потом долго целуются. Через пару дней случится первый по-смешному неловкий секс и исполнится первая песня, в которой наконец идеально сольются два голоса. Теперь это будет настоящий панк-рок с концертами, пьяным сексом и жадными поцелуями. На маршрут заступает разбитый, качающийся на рельсах трамвай, который, так и быть, будет называться «Король и Шут». Его собрали на Просторах сети в единственном экземпляре.