Решения и последствия

Однажды Зулейка, гадая на кофейной гуще, поведала Ясмин, что видит в ее судьбе революцию, далекую страну и сильную любовь к сложному мужчине, что станет ее наставником. Ясмин на такой прогноз только рассмеялась, указав женщине на то, что либо та теряет навык, либо знаки врут: – Какая революция, Зулейка? Называть мой протест против жесткого контроля отца революцией, пожалуй, чересчур. Далекая страна? Все далекие страны я вижу по телевизору или читаю о них в книгах, и у отца нет планов это менять, а у меня сил и никакая революция, поднятая мною, не изменит этого. Любовь? Еще и к кому – наставнику, сложному! – Ясмин нарочито серьезным тоном протянула каждое слово. – Где же в моем окружении ты видишь такого человека? Опережая тебя, сразу хочу предупредить, не смей прочить мне главного ворчуна Сефера. Зулейка, я попросила погадать мне, а не рассказать одну из твоих сказок! – наигранно надулась девушка, а затем рассмеялась. – Не смешно, Ясмин, не смешно! Я очень переживаю. Не помню, когда увиденное мною не сбывалось. Будь осторожна, дочка, прошу тебя, – тревожно произнесла женщина. – Как скажешь, как скажешь! Сейчас же отправляюсь на баррикады, но сперва соберу чемодан и признаюсь в любви Зейну! – продолжая звонко заливаться смехом, девушка краем глаза заметила, как между бурного цветения сада промелькнул вороной кафтан, который быстро скрылся за густой растительностью. Ясмин невольно замерла, задерживая взгляд в том месте, где мелькнула тень, но никого не увидела. Она поспешила прогнать мысль о том, что ее шалость не осталась незамеченной. Девушка убеждала себя в том, какая вообще разница, привиделось ли ей или там действительно был объект ее каждодневных игр и поводов для веселья. Если и был, то так даже забавнее! С удовольствием бы посмотрела на его реакцию – может хотя бы этим удалось пронять этого напыщенного индюка и разбить маску невозмутимости. Тем не менее, повинуясь какому-то странному порыву, не дававшему теперь спокойно сидеть на месте, Ясмин закружилась вокруг Зулейки, напевая полюбившийся мотив и искря отменным настроением. Шалость удалась. Теперь же Ясмин не могла найти ответа на вопрос, когда шалости переросли в то, что она сидит в кабинете Зейна – со сбившимся дыханием, растрепавшимися волосами и пунцовым лицом, а сам он с непроницаемым взглядом неспешно застегивает на ней блузку. Они вместе перешли Рубикон и теперь предстояло дать ответ на вопрос, что же дальше? Что ждет их на берегах Умбрии? Страсть больше не затуманивала разум и он требовал ответов. Ясмин, пребывая в растерянности и смущении, не знала, да и неоткуда ей было, как следует поступить в такой ситуации и что повлечет за собой эта спонтанная близость. Именно Зейн должен был дать определение произошедшему между ними, внеся ясность в их окончательно запутавшиеся отношения. — Я возьму ответственность, – бесстрастно произнес мужчина. Не этих слов и сухого тона ожидало в ту секунду сердце девушки. Фраза, сказанная мужчиной, с вершин блаженства столкнула девушку в пропасть смятения. Ее надежды, подобно морской волне, разбивались налетая на скалы слов Зейна. Его недавние слезы – мгновенье слабости, его реплика про ответственность, похоже, только она потеряла голову и отдалась своим чувствам, а Зейн же поддался соблазну и теперь сожалел о случившемся. Не такими были чаяния Ясмин. Девушку охватило множество самых разных чувств, но сильнее всего в груди клокотала обида и злость на себя за самонадеянность: — Я не обременительная обязанность, чтобы брать за меня ответственность. Не к чему принуждать себя, насильственно делая то, чего совсем не хочется никому из нас, – из уст Ясмин вырвались колючие слова – они были шипами розы, которая пыталась защитить себя. — О каком насилии над собой сейчас идет речь? – с неподдельным удивлением и ноткой раздражения в голосе переспросил Зейн. Насмешливый тон девушки задевал, ставя под сомнение его намерения. — Прошу, не нужно. Я осознаю, что произошедшее не может быть катализатором отношений. Так что, не утруждайте себя. Что случилось, то случилось, я сама этого хотела, а вы были столь любезны, что дали мне это. Так что, оставим. Хорошего вечера. На этой фразе девушка встала и направилась к выходу из кабинета, резко обрывая беседу. Все ее внимание было сосредоточено на двери. Она стремилась как можно быстрее выйти, как стремится выпорхнуть мотылек, в воздухе над которым показался сачок ловца. Ей нужно было продержаться всего пару секунд. Секунд, которые казались вечностью. Вот она уже взялась за дверную ручку, еще мгновение и она сможет дать волю чувствам. Вместе со звуками захлопнувшейся за спиной двери и звоном телефона, Ясмин отпустила контроль. Сквозь размытые силуэты коридоров она пробиралась к спасительному одиночеству своей комнаты. — «Значит вот каково знать, что твои чувства не взаимны. Ясмин, тебя не хотели, а ты навязывалась. Все было только в твоей голове. Выдумала себе невесть что и получила. Ха, вот же дурочка! Ему наверное было забавно наблюдать за тем, как я…», – девушка осеклась, не в силах закончить предложение даже мысленно. Но ответ, пусть она даже думать о нем боялась, она уже знала. В горле стоял ком, а слезы не хотели прекращаться. Она пыталась их остановить: поджимала губы, глубоко вдыхала и медленно выдыхала, вытирала руками, наплевав на то, что завтра утром предстанет в самом неприглядном виде. Однако все было тщетно, слезы душили – вся боль и разочарование накопившиеся в ней, наконец нашли свой выход. В одной книге Ясмин когда-то прочла фразу, что первая любовь никогда не бывает счастливой. Тогда ей это показалось циничным, она списала все на личный опыт автора. Ныне же готова была расписаться под каждым словом собственными слезами. Незаметно для самой себя, Ясмин уснула, истощенная плачем, который смывал слой за слоем с ее души и сердца боль, разочарование и печаль последних недель. Пробуждение, которое и так обещало быть безрадостным, превзошло все ожидания девушки – еще до восхода солнца ее разбудила взволнованная Зулейка. Женщина помогла воспитаннице на скорую руку собраться толком ничего не объясняя, кроме того, что Ясмин предстоит сейчас ехать в аэропорт, откуда она полетит в Бразилию. — Я не понимаю, что за срочность, объясни наконец, что происходит? Или мне сейчас ворваться к Зейну за объяснениями? – пыталась добиться хоть каких-то ответов девушка. — Господин Зейн посреди ночи уехал куда-то и еще не возвращался. Его подручный ночью сообщил мне, что нужно будет сделать. Больше ничего не знаю, милая, у меня самой сердце не на месте. Ясмин изумилась, а в груди предательски кольнула мысль: — «Вот как, быстрый переход от «я возьму ответственность» до желания не сталкиваться со мной вплоть до того, чтобы отослать в другую страну», – с горькой иронией отметила про себя девушка. Уже спустя час она, окончательно выбитая из колеи и потерянная, летела в самолете, завидуя проплывающим мимо облакам. Единственным утешением было то, что со слов Зулейки, Джек со своей командой ученых вскоре также собирались вернуться в Бразилию, а из аэропорта ее должен был сопроводить кто-то из сотрудников исследовательского центра. Спустя почти сутки перелета в международном аэропорту Галеан её встречал высокий смуглый парень, державший над головой плакат с её именем и неуклюжим рисунком цветка в углу. Художник из парня был так себе, но у Ясмин его неумелый экспромт вызвал улыбку на лице. Когда девушка приблизилась к нему, он широко улыбнулся и заговорил: — Вы должно быть Ясмин, здравствуйте. Меня зовут Тавинью, я коллега Джека, – мужчина протянул ей руку. — Добрый день, да, это я, приятно познакомиться, Тавинью, – отвечала Ясмин. — Признаться, я совсем не знаю, что дальше. Как мне сказали человек, который меня встретит, позаботится об остальном, – немного растерянно произнесла Ясмин, разглядывая черные кудряшки на голове мужчины, с которыми он судя по гелю на волосах безуспешно пытался бороться, параллельно пожимая руку новому знакомому. Мужчина поспешил взять из ее рук багаж и они продолжили свой разговор направившись к паркингу. — Да, вам не о чем беспокоиться, я отвезу вас в гостиницу и, если вы не против, когда отдохнете, посмею предложить свои скромные услуги гида. Мне сказали, что вы впервые в Бразилии, а так вышло, что у меня как раз несколько дней выходных и я был бы рад показать вам Рио-де-Жанейро. — Это очень любезно с вашей стороны, с радостью приму предложение. По пути в гостиницу они обменялись мобильными номерами. В дороге парень то и дело рассказывал девушке интересные факты о их стране, указывал на достопримечательности, которые они проезжали, умело вплетая в повествование легкий юмор, то и дело заставляя Ясмин смеяться, что сейчас было задачей не из легких. Увлеченная пейзажами и увлекательными историями мужчины, Ясмин не заметила, как они прибыли к месту назначения. Молодые люди прошли на ресепшн, где мужчина помог ей с заселением, а позже отказавшись от услуг носильщика провел Ясмин до ее номера. — Ну, вот на сегодня думаю и все, время прощаться. Напишите мне завтра, когда отдохнете и будет желание развеяться, я обязательно устрою вам незабываемую экскурсию по Рио. — Спасибо за все, я обязательно с вами свяжусь. И еще раз, было приятно познакомиться, Тавинью, – попрощавшись, девушка вошла в номер намереваясь принять душ, а затем хорошенько отоспаться после утомительного перелета. От количества новой информации и накопившейся усталости, выполнив первый пункт плана, девушка поспешила в кровать выполнять второй, даже не разбирая чемоданы. Ей нужен был сон. Проснулась Ясмин от громкой настойчивой трели телефона, но не своего, а гостиничного. Подняв трубку, она услышала мелодичный голос девушки с ресепшена: — Добрый вечер, вам звонок из Марокко, спрашивает господин Зейн, я могу вас соединить? – еще окончательно не проснувшись Ясмин не сразу поняла, снится ей это или происходит в реальности. — Алло, вы все еще на линии? – из ступора девушку выдернул все тот же приветливый голос администратора. — Нет, прошу, скажите, что меня нет, – выпалила Ясмин быстрее, чем успела подумать. — Конечно. Всего хорошего, – учтиво вторил голос сотрудницы, после чего послушались гудки. Упоминание Зейна заставило ее вновь мысленно вернуться в Сефер, вспомнить о своем скором отъезде, который до сих пор вызывал у нее много вопросов. И, конечно же, о самом Зейне. Она еще ощущала его руки на себе, помнила тепло его поцелуев и блаженство ласк. В голове никак не укладывалось, что судьба уготовила ей конец там, где должно было быть начало. Принять произошедшее было сложно, слишком многого ожидала Ясмин и сейчас тоска по несбывшемуся счастью накрывала ее головой. Неожиданно для нее самой, мысли о Зейне привели к тому, что Ясмин закрыла глаза и провела рукой по своей шее, плавно опускаясь рукой ниже, на грудь, неуверенно лаская ее. Она вспоминала как это делал Зейн. Как уверенно затрагивал определенные струны, как дирижер, точно зная: где, когда и как именно нужно прикасаться, чтобы заиграла симфония удовольствия. Она полностью отдалась волшебству, которое тогда так щедро дарил мужчина. Быть во власти Зейна означало отдаться сладкому безумию. То, как ее воля давала трещину в его присутствии, делая ее абсолютно безропотной, почему-то доставляло ей отдельное, какое-то странное, необъяснимое удовольствие. Сейчас она сама, без учителя, пробовала сыграть мелодию, что когда-то услышала. Тело реагировало на прикосновения и видения прошлого, что заполнили ее сознание. Она вновь очутилась в кабинете Зейна, прижатая весом его тела к дивану, а его сильные руки и нежные губы изучали ее тело. Это было проклятием, посланным ей, и одновременно благословлением, подаренным этим мужчиной. Рука Ясмин скользнула между ног. — Зейн… – имя мужчины робкой пташкой сорвалось с ее уст и упорхнуло в звенящую тишину. Сладкое томление нарастало. Вопреки здравому смыслу ей хотелось этого мужчину. Хотелось, чтобы он снова прикоснулся к ней. Чтобы научил, чтобы показал какие еще прекрасные мелодии способно сыграть ее собственное тело. Только его руки способны были настроить ее нежный стан и вызывать самую невообразимую музыку, о существовании которой Ясмин даже не догадывалась. Больше ей хотелось разве что того, чтобы он также сгорал от желания обладать ею. Она мечтала снова услышать его тяжелое дыхание, увидеть его темные, полные желания глаза. Ощутить тепло его тела, накрывающего ее, такое хрупкое, по сравнению с ее. Ясмин застыла, вновь ощутив по телу раскаты удовольствия, что когда-то ей открыл Зейн. — «Это неправильно. Мне нельзя было этого делать, — как только волны удовольствия схлынули, Ясмин тут же накрыло чувство вины. — Нельзя было поддаваться мыслям о Зейне. Нельзя было попадаться во власть деяний, о которых буду жалеть и стыдиться. С этим нужно покончить. Впрочем, а начиналось ли что-то? Зачем Зейн звонил? Отослал меня, а теперь хотел облегчить муки совести поинтересовавшись как добралась? Нет уж, я ему такого удовольствия не доставлю», – выравнивая дыхание размышляла Ясмин. Вопреки ее изначальным побаиваниям провести остаток вечера в размышлениях о Зейне, думала она о нем совсем не долго, поскольку получила смс от Тавинью. Парень интересовался все ли у нее хорошо и как она расположилась. Между ними завязалась переписка, плавно беседа перетекла в обсуждение мест, которые Ясмин хотела бы посетить и планирование будущей встречи. Следующие несколько дней Ясмин пропадала на улицах Рио, восхищаясь обилием красок и местным населением, которое не стыдилось быть очень оригинальным и выразительным как в стиле одежды, так и манере общения. Но особенно ее впечатлил океан. Глядя на него, она вспоминала барханы пустыни и ей мерещилось, что это они предстали перед ней, но золотой песок сменился синевой неба. — Вам нравится океан? – спросил новый друг. — Я в абсолютном восторге! Жаль только, плавать не умею. — Если вы задержитесь в Рио, то это быстро поправимо. — Вы вызываетесь теперь быть и моим инструктором по плаванью, Тавинью? – улыбнувшись спросила Ясмин. С этим мужчиной ей было легко. — Если вы того желаете, Ясмин, – вернул ей улыбку мужчина. — Кстати, совсем забыл, через несколько дней в гостинице, где вы остановились, будет небольшая научная конференция, в которой наша группа принимает участие, а после банкет. Джек, да и я, хотели бы вас там видеть. Насколько мне известно вы внесли свой вклад в работу над исследованием вируса и тоже являетесь частью команды. — Не знаю, это очень неожиданно, к тому же, я всего лишь переводчик, – стушевалась девушка. — Не обесценивайте свой труд, Ясмин. Вы выполняли важную работу. Без вас исследование и сбор информации продвигались бы намного медленнее. Прошу, не отказывайтесь, – темные глаза парня внимательно всматривались в изумрудное море, разлившееся в ее. — Если вы так настаиваете, я приду, конечно. Но боюсь, что одеть мне нечего на такое событие. Я собиралась впопыхах и из вещей ничего подходящего у меня нет. — Не переживайте, я об этом позабочусь. Время до конференции пролетело очень быстро, а за день до самого события, Ясмин в номер принесли красиво упакованную коробку. В записке, которую девушка обнаружила на дне, было размашистым почерком: «Надеюсь, вам пришлось по вкусу платье. Подбирая, советовался с Каролиной, ее вкусы импонируют вам, с ее слов. Тавинью». Когда Ясмин распаковала подарок, то увидела пригласительный, пару туфель на высоких каблуках и черное прямое платье в пол, изготовленное из гладкой ткани. Оно имело длинный рукав, глубокий вырез на ноге и открытую спину, а шею оплетал гольф. Платье было утонченным и одновременно бросающим вызов, приковывающим взгляды, но не переходя черты, которая едва ощутимой вуалью отделяла загадку от пошлости. Это был идеальный баланс между приоткрытым занавесом и тайной, что скрывалась за ним. В Сефере Ясмин никогда бы не могла позволить себе надеть нечто подобное, но теперь она была за тысячи километров от дома и ее подхватил ветер перемен. Ей хотелось пробовать новые вещи, балансировать на грани, быть разной, без боязни быть осужденной. В назначенный день Ясмин спустилась из своего номера и проследовала к месту, где должно было проходить мероприятие. Она отдала свой пригласительный хостес и прошла в просторный светлый зал. На оборудованной сцене, на которой очевидно сначала должны были выступать докладчики, девушка заметила инструменты, что подсказывало, что далее там должны расположиться музыканты. Столики для гостей были рассчитаны на четыре персоны и стояли неподалеку от сцены, а чуть поодаль находился фуршет. Довольно большая часть зала пустовала – пространство было отведено под танцевальную площадку, где гости могли расслабиться во время неофициальной части. Ясмин брела между столиков и людей, ища глазами знакомые лица. Она заметила Джека, который махал рукой, подзывая к его столику. Помимо самого Джека, там были Каролина и Тавинью. — Добрый вечер, – поприветствовала всех с улыбкой Ясмин. — Наконец-то мы увиделись, прости, что раньше сам не навестил, по приезду накопилось очень много дел, которые требовали моего внимания. Надеюсь, Тавинью достойно развлекал тебя в мое отсутствие, – ухмыляясь Джек перевел взгляд на Тавинью. — О, не сомневайся в этом, Джек. Наш Тавинью был так захвачен мыслью устроить нашей гостье незабываемое пребывание в Рио, что буквально не слазил с меня выпытывая, что ей может понравится, – ехидно, но без злобы, заметила Каролина. Тавинью бросил быстрый взгляд на женщину, умоляя ту остановиться, на что Каролина еще лучезарнее заулыбалась, но больше подливать масла в огонь не стала. — Чудесно выглядишь, Ясмин, – немного робко отметил Тавинью, которому резко понадобилось разгладить несуществующие складки на пиджаке. — Благодарю. А Синди с вами нет? – поинтересовалась Ясмин. — К сожалению, у нее возникли непредвиденные дела, поэтому она не смогла к нам присоединиться. Зато никогда не поверишь, кто присутствует на этом вечере. О, а вот, собственно, и он, за крайним столиком, – Ясмин проследила за взглядом Джека и заметила Зейна, который уже какое-то время явно смотрел на их компанию. «А он что здесь забыл? У него и ученая степень, что ли, имеется? Профессор занудства почтил присутствием, – сыронизировала про себя Ясмин. – Давно смотрит, но сам не подошел. Напыщенный индюк», – подытожила девушка. Любому стороннему наблюдателю взгляд Зейна показался бы равнодушным и даже отстраненным, но на дне его глаз плескались невысказанные вопросы, обращенные к Ясмин. Изучающий взгляд мужчины грозил прожечь в ней дыру. Ясмин отметила, что вопреки всему, этот мужчина по-прежнему вызывал отклик в ее душе. Конечно, было глупо надеяться, что она так быстро сможет его забыть. Возможно, не видя его дольше, чем пару недель, она точно бы смогла побороть болезнь по имени Зейн, что поразила ее сердце, но сейчас еще было слишком рано. Пламя в ее сердце еще не стало углями, а ураган, который принес со своим появлением Зейн, высекал новые искры. — А какими судьбами господин Зейн здесь? – насмешливо поинтересовалась девушка. — Он пожертвовал крупную сумму на исследования и борьбу с вирусом, поэтому приглашен, как один из меценатов, – ответил Джек. — Сама благодетель, – прокомментировала слегка язвительно Ясмин. И тут раздался голос ведущего вечера, который начал всех приветствовать, взгляды публики устремились к сцене. Организатор еще раз озвучил программу, которая состояла из официальной части, преимущественно докладов ученых, и более неформального фуршета с музыкой. Всю официальную часть Ясмин даже голову не поворачивала в сторону столика Зейна, намереваясь полностью его игнорировать, а если совсем никак не избежать встречи, то собиралась ограничиться парой дежурных фраз. Когда выступления докладчиков подошли к концу и по залу заиграла музыка, все начали искать себе собеседников. Кто-то обсуждал информацию, прозвучавшую на брифинге, кто-то топтался возле столов с едой, некоторые же предпочли медленный танец, за которым звучали более светские разговоры. — Чего-нибудь хотите? – поинтересовался Тавинью, который хотел поухаживать за Ясмин. — Ох, нет, благодарю, я не голодна. — Возможно шампанского? Ясмин задумалась, она раньше никогда не пила алкоголь, а иметь представление о том, что это такое, хотелось. В конце концов, она и так нарушила уже столько правил, что терять ей было нечего. Девушка решила, что от того, что она немного попробует, ничего не будет. — Буду признательна, – ответила Ясмин. Мужчина удалился и вскоре вернулся, держа в руках два бокала, внутри которых искрились пузырьки. Ясмин поблагодарила парня и пригубила напиток. На удивление ей понравилось. Шампанское освежало. Ясмин уловила нотки маракуйи и крыжовника. — Ясмин, я все хотел спросить, вы надолго в Бразилии? – поинтересовался кудрявый парень. — Не знаю, если честно. Надеюсь, что задержусь, мне очень здесь нравится. И может перейдем на «ты»? – такое предложение из собственных уст было удивительно самой Ясмин, но Тавинью она явно симпатизировала и так долго «выкать» уже становилось неловко. — С радостью, так куда проще. Как насчет отпраздновать переход на новый уровень наших отношений танцем? Фраза про переход на какой-то уровень немного озадачила Ясмин, но она решила не придавать этому значения. Бокал уже был наполовину пуст, осушив его полностью одним залпом и поставив на стол, она ответила: — Пошли, но не жалуйся потом, что твоей обуви пришел конец, – рассмеялась девушка. – Правда, если они у тебя не замшевые, то их еще можно будет реанимировать. — Даже если танцевать с тобой означает босым ступать по раскаленным углям, ради твоего общества я согласен, – улыбаясь парировал парень, подмигнул и протянул руку в приглашающем жесте. Ясмин вложила свою ладонь в его и они направились в часть зала, где не спеша кружили пары. Когда они остановились друг напротив друга, Ясмин вдруг поняла, что среди неподалеку стоявшей компании мужчин был Зейн. И он смотрел прямо на нее из-за плеча собеседника. В эту секунду рука Тавинью легла на ее талию и притянула ближе к себе. На долю секунды лицо Зейна исказила гримаса. Если до этого выражение его лица выражало лишь легкий флер недовольства, то теперь казалось, что мужчина откровенно зол. Собеседник Зейна резко умолк. — Прошу прощения, вас что-то оскорбило в моих словах? – поинтересовался несчастный. — Нет, прошу прощения. Есть досадная проблема, сугубо личного характера, решение которой больше не терпит отлагательств, – Зейн ответил настолько приветливо, насколько был способен. В это же время Тавинью медленно вел Ясмин сквозь зал. У девушки не получалось сосредоточиться на танце. Она чувствовала на себе взгляд Зейна и каждый раз, когда партнер делал маневр, меняя направление, тем самым позволяя Зейну попасть в область зрения Ясмин, ощущения девушки подтверждались: Зейн непрерывно следил, совсем утратив интерес к своим собеседникам. С каждым поворотом, с каждым новым взглядом, который она могла вскользь бросить на него, Ясмин кожей ощущала, как воздух вокруг мужчины тяжелел, электризовался. Выражение его лица не сулило ничего хорошего. Но что и кому он может предъявить? Ясмин нравилось происходящее. Она вдруг громко рассмеялась, попадая в шутку, которую только что озвучил Тавинью, но которую она пропустила мимо ушей. От этого молодой человек расцвел, довольный, что смог вызвать такую реакцию девушки. Со стороны казалось, что они наслаждаются обществом друг друга и отлично проводят время. Так оно и было, однако причины для радости у них разнились. Парень восторгался тем, что производит впечатление на девушку, а девушка же ликовала, наблюдая целую гамму самых разных эмоций Зейна, на которые тот обычно был крайне скуп, но все они сводились к одной – раздражение. В какой-то момент Ясмин поняла, что потеряла из поля зрения мужчину. Вдруг над ее ухом прозвучало: — Позвольте украсть вашу спутницу. Зейн бесцеремонно перехватил девушку в танце у молодого человека, от чего тот оторопел, даже не имея возможности возмутиться и был оттеснен, оказавшись позади Зейна. — Что вы делаете? – прошипела Ясмин в лицо мужчине. — А что делаете вы? Я кажется уже предупреждал вас о принятии импульсивных и необдуманных решений, которые несут за собой проблемы, но вы, видимо, предпочли пропустить мои слова мимо ушей. Этот мужчина весь вечер пожирает вас глазами. Каких неприятностей вы ищите на этот раз? — Не ваше дело. Лучше ответьте мне, что всё это значит? Я хотела бы продолжить танцевать с Тавинью, отпустите меня! — Ясмин попыталась вырваться, но руки Зейна крепко ее держали, силы были неравными. — К тому же, вы его не знаете и не имеете права судить, – закончив бесполезные попытки освободиться, продолжила девушка. — Вы все так же наивны, Ясмин. Мне и не к чему знать его лично. Я знаю мужчин и этого достаточно. Взгляды, что он бросал на вас весь вечер противоположны определению «платонический», – Зейн говорил с уже с нескрываемым раздражением, а в глазах зажегся огонь, имя которому было ревность. — Может быть вы будете столь любезны и истолкуете мне, невежде, взгляды, которые вы бросали на меня весь вечер? Рука мужчины крепче прижала к себе девушку, буквально вжимая ее в себя, не оставляя между ними даже миллиметра. Зейн вел уверенно и агрессивно, в отличии от других пар, где преобладала нежность и плавность. Вокруг них будто образовалось пространство, в которое никто не решался вторгнуться. Ноги Ясмин слабели от такой явной близости мужчины. Как бы она ни старалась игнорировать свои ощущения, в присутствии Зейна ее охватывало нетерпение, а бешеное сердцебиение отдавало барабанной дробью в ушах. Ясмин накрывало волнение и предвкушение. Ее сердце и голова разделились на два противоборствующих лагеря. — А я хочу узнать, почему вы игнорировали мои звонки? – Зейн продолжал сыпать вопросами, которые видимо слишком долго не давали ему покоя. — Вы не пуп земли, Зейн, мой мир не крутится вокруг вас. Очевидно, были дела поважнее, не обессудьте, — Ясмин почти моментально пожалела о сказанном, когда мужчина стремительно надвинулся на нее, заставляя наклоняться назад. Наклоняться сильнее, чем того позволяла возможность самостоятельно держать равновесие. Она инстинктивно обвила шею мужчины рукой, а тот скользя ладонью по ее спине, продолжал опускать все ниже, пока девушка не оказалась в горизонтальном положении, в полной зависимости от его рук, которые стали единственным, что отделяло ее от свободного падения. Зейн надежно держал её. Их лица были непозволительно близко. Ясмин вновь оказалась во власти сильных и уверенных рук, которые обжигали кожу. Мужчина стал медленно сокращать и без того мизерное расстояние между их лицами. Шею щекотнуло дыхание. Ясмин непроизвольно попыталась прижать щеку к плечу, но наткнулась на щетину, что вызвало лишь новую волну мурашек в области затылка. — Вы пили, – прошептал ей на ухо Зейн возвращая ей вертикальное положение так же резко, как и лишил его несколько мгновений назад, вынуждая Ясмин прижаться к нему всем телом. Ясмин все еще крепко держалась за шею мужчины и чувствовала, как нежный румянец предательски заливает ее щеки. Она боялась поцелуя и подсознательно желала его. Ожидала, что Зейн ее поцелует и даже не попробовала воспротивиться, и теперь ругала себя, что попалась на уловку и позволила дразнить себя этому самодовольному коту. — Дела поважнее, это, смею предположить, молодой человек, Тьяго, верно? – мужчина прищурил глаза. — Тавинью, – Ясмин поправила мужчину, пытаясь придать своему лицу рассерженный вид, понимая, что начинает проигрывать в этой игре. — Да, точно, благодарю, что поправили, – с насмешкой повторил Зейн. – И ваше платье, конечно, заслуживает особого внимания. Кого вы пытаетесь впечатлить им? Вашего новоиспеченного друга? Вы добровольно суете голову в пасть льву. — Когда-нибудь покажете мне вашу коллекцию наград блюстителя морали, Зейн. Уверена, она обширна, – продолжала язвить девушка. – А что до платья, уж точно на вас произвести впечатления у меня в планах не было. Но мне лестно, что вы находите меня впечатляющей, с вашим-то избирательным вкусом. К тому же, Тавинью был так любезен, что выбрал его для меня. Передам ему, что вы оценили его вкус столь высоко. И, конечно же, отвечая на ваш вопрос – мне хотелось впечатлить именно человека, преподнесшего мне этот подарок. Чаша терпения Зейна была переполнена, как и достигнут передел его самообладания. Он ощущал нежный цветочный аромат, исходивший от девушки, мягкие изгибы ее тела под своей ладонью. Ее грудь, что даже через ткань, упиравшись в его, вызывала желания, не уместные для званого вечера. Ее нога, оказавшаяся вечным пленником между его, уверенно задававшими темп танца, лишала его покоя. Танец, давно потерявший неспешность и расслабленность, продолжал наращивать напряженность, резкость. Сквозь него пробивалась невысказанная страсть. Навыки Зейна и искры напряжения между ним и Ясмин, неотвратимо превращали танец в гремучую смесь влечения и ревности, где каждый из партнеров, надев ледяную маску невозмутимости, подчиняясь раскаленным чувствам, говорил о любви на языке ненависти. Любовь до смерти или смерть от любви? А может и все сразу. Зейну нестерпима была мысль, что Ясмин интересует другой и этот другой уже вплотную подобрался к ней. Как далеко они успели зайти? Зейн терзался догадками и предположениями, мечась в них, словно зверь в клетке. Он сам не понял когда, но стал считать Ясмин своей, а своим он не привык делиться с кем бы то ни было. И вот из-за Ясмин он вновь совершал поступки, полностью противоречащие его принципам. Он терял рассудок находясь рядом с молодой девушкой, старше которой был в два раза, не узнавая себя и не веря в то, что говорит и делает. Зейн, потеряв хладнокровие, оборвал беседу с влиятельными людьми, возможными партнерами, а теперь совершал следующий поступок, полностью выбивавшийся из его привычной манеры поведения, потворствуя сиюминутному порыву. Внезапно прерывая танец, но продолжая крепко держать руку Ясмин, Зейн направился сначала к столику, забирая на ходу клатч Ясмин и ловя на себе изумленные взгляды окружающих, а затем проследовал к выходу. Ясмин, будучи на высоких каблуках, к которым была совсем непривычна, едва поспевала. — Прошу простить, — быстро бросил Зейн и стоило им выйти за пределы зала, как мужчина подхватил Ясмин на руки. От неожиданности и напора мужчины Ясмин совершенно опешила и единственное, что смогла сделать, это обнять мужчину, затаив дыхание. Ее обволакивали древесно-пряные ноты его парфюма, а сама она как загипнотизированная рассматривала Зейна: морщинки в уголках глаз, волевой подбородок, редкие седые волосы. В себя Ясмин пришла только когда двери лифта открылись на ее этаже и Зейн безошибочно проследовал к ее номеру. Он заботливо медленно поставил ее на землю, а стоило ногам Ясмин коснуться пола, как тишину коридора хлестнул звук пощечины. — Что вы себе позволяете? Это уже переходит все границы! Я не ваша собственность и вы не можете творить все, что вам вздумается! — неожиданно для себя Ясмин обрушила на Зейна все негодование, что переполняло. Зейн медленно повернул голову глядя Ясмин в глаза и сухо ответил: — Пройдемте в номер. Нам необходимо поговорить. Не устраивайте сцен на потеху зевакам, — он смотрел на Ясмин чересчур спокойно для человека, который только что получил пощечину. Это спокойствие лишало Ясмин возможности продолжать свой бунт и всякой уверенности в том, как правильно действовать в этой ситуации. — Если не хотите открывать дверь, я могу позвать администратора, чтобы вам помогли, — вновь заговорил мужчина в ответ на бездействие Ясмин. Слегка растерянная, она отыскала ключ в сумочке и они вошли в номер. — Говорите, что хотели и не будем утомлять друг друга ни секунды больше, чем то требуется, — Ясмин скрестила руки на груди и вскинув подбородок посмотрела прямо на Зейна. — Завтра утром вы съезжаете из гостиницы и перебираетесь в мой дом. Мне спокойнее, когда вы под моим присмотром. Так что, соберите вещи и будьте готовы к десяти утра. От подобного заявления Ясмин потеряла остатки терпения и дальше ею двигали лишь эмоции. Она подошла к мужчине вплотную, ткнула пальцем тому в грудь и глядя в глаза со снисходительной улыбкой ласково произнесла: — Вы мне никто и не имеете права распоряжаться моей жизнью. Захотели отослали, захотели объявились и бесцеремонно диктуете мне, что делать. Своей жене, если какая-то сумасшедшая решит выйти за вас, будете указывать. Я остаюсь в гостинице. Зейн поймал ее руку, тонкий палец которой все еще упорно сверлил дыру в его груди. В его глазах заплясали черти. Ясмин раньше никогда не видела Зейна таким. Весь вечер мужчина реагировал в несвойственной ему манере. Ясмин больше не могла прочесть его, предсказать, что он сделает или скажет. Это обезоруживало ее и заставляло раз за разом терять инициативу, которую тут же перехватывал Зейн. — Поверьте, множество представительниц прекрасного пола, прилежных и сговорчивых, были бы рады, женись я на них. Претенденток в избытке. Но вы правы в том, что за меня может выйти только сумасшедшая, совершенно сумасбродная и своевольная особа. После этих слов Зейн, пробираясь взглядом под ресницы Ясмин, к спрятанным тайным желаниям, поднес ее руку к своим губам и медленно поцеловал. Вначале пальцы. Задерживая губы дольше, чем требует этикет. Поцелуи плавно переместились на тыльную сторону ладони, а оттуда на запястье девушки. Мужчина едва ощутимо скользнул языком по тонкой коже. Ясмин вздрогнула от неожиданности. Сердце предательски громко отбивало свой ритм. Ей казалось, что Зейн слышит каждый его удар. Дыхание Ясмин участилось, стало глубже, грудь тяжело вздымалась. Это не укрылось от наблюдательного Зейна. Мужчина не сдержал смешок, от чего кожу девушки обдало теплым дыханием. Она ощутила приятное покалывание в затылке, которое вскоре растеклось по всему телу – от шеи дальше к спине, мурашками удовольствия. Внизу живота Ясмин пульсировало и ныло. Зейн сделал ласки откровеннее – языком он слегка скользнул между ее пальцев. Влажные теплые прикосновения к нежной коже вызвали трепет. Ясмин попыталась отдернуть руку, но Зейн не позволил. Он взял кончик ее пальца в рот, приласкав. Зейн не мог насытиться реакцией девушки – ее залившимся краской лицом, волнением, которое пришло на смену бравадным речам. Дрожащей рукой, которая покорно принимала нежность, что дарили его губы и язык. Зейн в последний раз поцеловал запястье девушки и отпустил руку, но Ясмин так и продолжила держать ее в воздухе, не в силах выйти из ступора, завороженная неожиданным удовольствием. — Ваше наказание за дерзость, — бархатным голосом произнес Зейн. — Завтра в десять, я буду ждать на ресепшене. Отдыхайте. Доброй ночи. Ясмин не нашла, что ответить. Впервые в жизни у нее не было слов. Была только немая благодарность небесам, что мужчина развернулся и ушел, потому что в ту секунду она больше не была себе хозяйкой. Зейн выйдя из номера девушки проследовал дальше по коридору, к номеру, который он предусмотрительно снял. Да, у него был особняк в Бразилии, однако бывал он там не часто, поэтому перед тем, как въехать, услуги клининга были просто необходимы, что и стало причиной вынужденной остановки в гостинице. — Я даю тебе силу. Даю тебе власть. Я делаю тебя не такой, как все. Как агнец на закланье – я явился к тебе, — тихо произнес Зейн, поворачивая ключ в замочной скважине. Слова мужчины были пропитаны горечью принятия неизбежного. Зейн снял пиджак, как-то вымучено ослабил воротник рубашки и налил себе виски. Вариантов, чтобы заглушить мысли о Ясмин, у него было не так много, а алкоголь должен был помочь расслабиться. Но как зачастую бывает, алкоголь вместо желанного облегчения делает демонов лишь навязчивее. Отмахиваться от образа девушки у себя в голове стало вовсе невозможно. Ему стоило нечеловеческих усилий уйти из ее номера. Заставить себя ограничиться поцелуями руки, когда ему отчаянно хотелось прильнуть к ее шее, наконец насытиться всласть, как нежный вампир. Срывать с губ девушки стоны. Заставить цепляться за себя. Он представил, как скользил бы рукой по обнаженной спине, вжал в себя ее бедра и Ясмин бы впервые почувствовала, сколь сильно он желает ее. Как бы она смущенно упиралась руками в его грудь, податливо таяла в объятиях, задыхаясь шептала его имя. Эта девушка была ниспослана ему, чтобы он испытывал муки, но умолял чтобы они никогда не заканчивались. Чтобы стал рабом плоти, но свободы не желал. Зейн уже сбился со счету, сколько раз в нем бродила похоть, которая подобно нашептываниям самого змея, побуждала вкусить сладкого нектара, испытать блаженство, но призыв которой он каждый раз завершал не удовольствием, а болью. Это было той самой соломинкой, за которую он крепко цеплялся, боясь отпустить, которая не давала его воле окончательно сломиться и отделяла звериное от человеческого. Мужчина чувствовал, как штаны в паху были тесны от напряжения. Бокал виски закончился чудовищно быстро. Теперь он попробует прогнать манящий образ юной девушки беспощадными струями воды. Возможно, холоду под силу обуздать горячку, от которой он страдал и которой втайне наслаждался. Следующим утром Ясмин, вопреки всему, что вчера говорила, спустилась ровно к десяти на ресепшн, где Зейн как раз заканчивал оформление процедуры выселения. Заметив девушку, легким наклоном головы сделал пригласительный жест подойти. Ясмин послушалась. — Доброе утро. Надеюсь, вы хорошо спали, — своим обычным бесстрастным голосом поприветствовал ее мужчина. — Доброе, господин Зейн, — нарочито вежливо ответила девушка, — спала отлично, а вот судя по вашему виду, предположу, что отдохнуть так и не удалось, — Ясмин не упускала возможности хоть как-то задеть Зейна. — «По чьей же вине, маленькая чаровница», — про себе подумал Зейн, а вслух ответил, — вы правы, отвык от дальних перелетов. Смена часовых поясов мало для кого проходит бесследно. Второй раз в жизни Ясмин сидела на пассажирском сиденье в автомобиле Зейна. Второй раз Ясмин пребывала в смятении и нерешительности. В первую поездку причиной были трагические события на площади Сефера, которые разрушили под основание воздушные замки девушки, с головой окунув в жестокую реальность. Сейчас же она запуталась в хитросплетениях отношений. Она не понимала Зейна. Она боялась вновь принять желаемое за действительное, показать свои настоящие чувства и быть жестоко за это наказанной. Вчерашние поступки Зейна напрочь смешали карты. Ее мысли и чувства пребывали в полном хаосе. Мог ли он своими действиями, этими откровенными ласками, брать реванш за слова, которые она сказала ему в их последнюю ночь в Сефере? Могла ли она настолько задеть его самолюбие, что он, не желая чувствовать себя использованным, решил отплатить ей той же монетой? Ясмин знала, на что был способен Зейн, который обладал властью подобно жестокому земному богу – одних награждал за добродетель, а других карал за порок. Но также Ясмин безусловно была уверена в том, что на низость вроде мести, тем более женщине, он не был способен. Он выше этого. Глупо было с ее стороны даже предполагать такое, но что же тогда значили его поцелуи в номере? Ясмин прикоснулась в руке, которой вчера касались губы Зейна и почувствовала, как ее бросает в жар. Чтобы прогнать мысль, что заставляла ее зардеться, она потянулась к радио и включила музыку, в надежде отвлечься. На первой же попавшейся волне звучал незатейливый мотив: «Oops, I did it again I played with your heart, got lost in the game Oh baby, baby Oops, you think I'm in love That I'm sent from above I'm not that innocent You see my problem is this I'm dreaming away Wishing that heroes, they truly exist I cry, watching the days Can't you see I'm a fool in so many ways But to lose all my senses That is just so typically me Oh baby, oh» Девушка незаметно отстукивала пальцем мотив. Зейн вздохнул. Прослушивание хита видимо требовало от него очень много сил. Ясмин заметила, что мужчина не в восторге от музыки. — Вам не нравится Бритни Спирс? – поинтересовалась девушка. Чтобы отвлечься от мыслей о вчерашнем, она готова была даже завести беседу с виновником ее душевных метаний. — Прошу, давайте включим что-то другое, — Зейн удивил ее внезапной просьбой, — дело не в певице, просто нынешняя музыка, как бы выразиться мягче – низкопробная и клишированная. — Говорите как старик, — переключая волну обронила Ясмин. — Благодарю, что держите меня в курсе о том, какого вы обо мне мнения, — продолжая смотреть на дорогу ответил Зейн. Ясмин почувствовала укол совести. Она понимала, что в своих попытках задушить чувства к Зейну и тем более ни в коем случае не дать тому понять, что он ей небезразличен, она переходила черту. Ясмин сменила волну. Теперь тишину в салоне разбавил новый трек: «Tonight the music seems so loud I wish that we could lose this crowd Maybe it's better this way We'd hurt each other with the things we'd want to say We could have been so good together We could have lived this dance forever But now, who's gonna dance with me? Please stay» Остаток дороги они провели молча. Зейн больше не просил сменить волну. Особняк Зейна находился на возвышенности, которая позволяла любоваться не только городом, но и морским пейзажем. Их встретил охранник, который поприветствовал хозяина, кратко отчитался и скрылся выполнять дальнейшие поручения. Больше на пути им никто не встретился. — А где остальная прислуга? — удивленная пустотой дома, спросила Ясмин. — Её нет. Я бываю здесь крайне редко. Единственный человек, который всегда несет службу – охранник. Если вам что-то понадобится, можете обращаться к нему напрямую, он все устроит. — Точно, один в один. — Что простите? — Зейн не улавливал о чем говорит девушка. — Я говорю, что вы похожи на рака-отшельника. Один в один. Должен же быть предел нелюдимости. — Ясмин говорила всё это на ходу, рассматривая роскошное убранство особняка, в котором успела заметить даже бассейн. — А я нахожу забавным, что мы находимся на континенте, где протекает река Амазонка. Знаете, возможно ее назвали в честь ваших соплеменниц. — Кого? — переспросила Ясмин, на этот раз она не улавливала ход мыслей мужчины. — Амазонки, — Зейн остановился перед дверью в одну из комнат. — Ваш поразительно воинственный нрав определенно от них. Располагайтесь, на время пребывания в Бразилии, это будет ваша комната. — Вы очень любезны. — сил обмениваться колкостями не осталось. Следующие несколько дней в особняке Зейна были похожи один на другой. Рано утром мужчина уходил, а возвращался лишь к вечеру. У Ясмин возникло ощущение дежавю. В Сефере, пока она жила у Зейна, всё было точь-в-точь, за исключением прислуги, которой в Бразилии совсем не было. Она была полностью предоставлена самой себе в этом огромном особняке. Компанию ей составлял разве что неразговорчивый охранник, что отвозил ее в город и выполнял любые поручения. Находясь рядом с ним, Ясмин остро ощущала тоску по верному Джаффару, который мог понять и поддержать. В один из дней Ясмин встретилась с Тавинью. Молодой человек явно был опечален, больше не шутил, будто в нем погас прежний огонь. — Тавинью, я сделала что-то не так? — Что? Нет, конечно, нет! — попытался прибавить задорности голосу парень. — Тогда в чем дело? Мне кажется, будто ты меня избегаешь. И общаешься неохотно. Парень помолчал какое-то время. — Хочешь начистоту? — Да, пожалуйста, я не люблю недосказанности. Скажи, как есть, я уверена, что все можно исправить и решить. — ответила Ясмин, а парень лишь усмехнулся. — Не знаю Ясмин как ты собралась исправлять то, о чем я тебе скажу. Ты, наверное, заметила, что симпатична мне. Но в тот вечер, ты с тем мужчиной… Что между вами? — Между нами ничего нет, он просто друг отца, который взял на себя обязательства присмотреть за мной в Бразилии, — говоря это, Ясмин чувствовала, что оправдывается не перед Тавинью, а перед сомой собой. Это была ложь, в которую даже она не верила. Так как в неё должен был поверить другой человек? — Пожалуйста, остановись. Я же не слепой. Когда он вмешался в наш танец и увел тебя, ты не ушла. Оказавшись с ним наедине, вы будто отгородились ото всех и оказались в каком-то ином мире, доступном лишь вам двоим. Ваш танец – это не танец с другом отца. Это танец мужчины и женщины, которых безумно тянет друг к другу. Извини, Ясмин, но мы не сможем быть друзьями. Ты для меня больше, чем просто друг, но я для тебя лишь приятная компания на вечер. Ясмин молчала. Что она могла ответить Тавинью, если тот был прав? Человек, который впервые увидел ее вместе с Зейном, сразу же увидел ситуацию в истинном свете. Втягивать парня в этот треугольник с неясным исходом Ясмин не желала, лишь была благодарна парню за откровенность, коей она, к сожалению, не могла похвастаться. — Прости, — тихо произнесла девушка. Они расстались с парнем на хорошей ноте, но Ясмин терзало насколько сильно Зейн оказывает влияние на ее жизнь. Из-за ее чувств к нему, из ее жизни уходят люди. Хорошие люди. По возвращении в особняк Ясмин ждало сразу два сюрприза. Первым было наличие хозяина дома, а вторым новости, что он сообщил. — Ясмин, позвоните отцу, он ждет. Ясмин не верила своим ушам. По прошествии почти двух месяцев она наконец-то сможет услышать голос отца. Поговорить с ним, а не довольствоваться сухими обрывками новостей. Она поспешила к себе и дрожащей рукой стала набирать свой домашний номер. Долгие гудки стали настоящим испытанием для ее нервов. — Алло, я вас слушаю. — прозвучал голос Зулейки. — Зулейка, это я! — радостно воскликнула Ясмин. — Дочка! — не сдержала такого же радостного восклицания женщина. — Дорогая, как ты? Я так скучала! Мы все скучали! Ты даже не представляешь, что было! — Я хорошо! Хорошо, слышишь? Как ты? Что случилось? — Слава Всевышнему сейчас и у нас уже все хорошо! Я всего не знаю, только господин Кадир сможет тебе рассказать подробнее, но ты не представляешь какая была зачистка в рядах власти! Много уважаемых людей подали в отставку или были арестованы, как оказалось, многих подкупил Идрис Салех, который пытался свергнуть твоего отца. — Зулейка, прошу, скажи, что отец сейчас дома? Мне нужно поговорить с ним. — Дома, дома, милая. Несколько минут назад общался с господином Зейном. Как я поняла, ситуацию удалось уладить не без его помощи. Хоть какая-то польза от этой кофейной саранчи! — Зейн помогал отцу? — Да, связи и возможности господина Зейна воистину непостижимы. — Ясмин ясно увидела, как женщина сейчас в своей обычной манере закатила бы глаза к небу. — Я поняла, — ей не терпелось быстрее услышать голос отца и узнать подробности подавления мятежа. — Зулейка, я отдельно еще позвоню тебе, а сейчас, пожалуйста, соедини с отцом. — Уже делаю, солнце, сейчас. Девушка вновь услышала долгие гудки, а затем такой родной голос отца. — Ясмин? — Папа…, — на пару секунд повисла тишина, пока Кадир не выдохнул. — Как ты, доченька? Хочу как можно быстрее увидеть тебя дома, но сейчас еще не все дела улажены и некоторые процессы требуют времени, чтобы можно было снова с уверенностью сказать, что Сефер – безопасное место для всех. Для его граждан. Для тебя. — Все хорошо, папа. Зейн помогает мне. Как твое самочувствие? И я тоже очень соскучилась. Ты не представляешь, насколько сильно, — голос Ясмин дрожал, подступали слезы, Кадир понял это даже говоря с ней по телефону. Его дочь, которая взяла столько силы духа и стойкости от него и Нафисы, которая всегда шла по жизни с гордо поднятой головой и не давала себя в обиду, сейчас позволила себе быть слабой и беззащитной. — Знаю, знаю, милая, я тоже. Со мной всё хорошо, не переживай. Обещаю, мы скоро увидимся. И прости за твой скорый и сумбурный отъезд, времени терять было нельзя. Зейн узнал о планах Салеха, которые могли погрузить весь город в огонь. Пришлось действовать быстро. — Я понимаю, папа, — говорила Ясмин, в голове у которой наконец начал складываться пазл. Недостающие кусочки картины становились на своим места. — И, Ясмин, в обычной ситуации, поскольку это не телефонный разговор, я бы сказал тебе это лично с глазу на глаз, но ты должна знать сейчас, чтобы понимать всё, чтобы вести себя соответствующе. Зейн просил не говорить тебе до возвращения в Сефер, но я считаю, ты должна знать. Твои возражения я выслушаю, когда вернешься, но знай, я непоколебим в своем решении, — после этих слов Ясмин ощутила, как начинает нервничать. После всего, что она пережила, через что прошел её отец, её народ – она боялась услышать, что такого судьбоносного собирался открыть отец. — Я не буду пререкаться. Говори, папа. — после всего, ругаться с родным человеком из-за решения, которое тот принимал, думая только о ее благе, Ясмин не хотела. — Ты выходишь замуж за Зейна. — Что? — Ясмин правда не поняла ни единого слова из услышанного. — Свадьбу сыграем, как только удастся стабилизировать ситуацию в Сефере. Зейн надежный человек. Я знаю его всю жизнь. К тому же, раньше он отказывался от брака, но сейчас сам попросил твоей руки. Не знаю с чем связаны перемены в нем, но я буду безгранично счастлив, что моя дочь и мой близкий друг, связали свои жизни. Кадир еще что-то говорил о планах на будущее, о том, что нужно будет сделать по возвращении в Сефер, но Ясмин не слушала. Все ее мысли занимало известие, что Зейн просил ее руки. Он был её женихом. А она вновь была невестой. Закончив говорить с отцом, Ясмин переполненная эмоциями вылетела из своей комнаты в поисках Зейна. Теперь она понимала. Всё понимала. Все поступки Зейна, которые она не могла объяснить ранее и которые теперь говорили красноречивее слов. Этот мужчина не привык разбрасываться словами. Он говорил на языке дел, языке заботы, языке помощи. Это был его язык любви. Делом, а не словом выражалась его любовь. Зейн обнаружился мирно пьющим кофе на веранде у бассейна. Запыхавшаяся и босая Ясмин предстала перед ним точно ураган. По лицу Зейна скользнула тень удивления, которая тут же сменилась пониманием. — Вы знаете, — в привычной ему манере констатировал Зейн, не выдавая ни волнения, ни какой-либо другой эмоции. — И как долго вы собирались скрывать всё от меня, мой дорогой будущий муж? Оказывается, я Вам сосватана, а сама и не в курсе. — Даже если вы против, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы изменить вашу точку зрения. Я серьезен, Ясмин. Мои намерения серьезны. Я говорил, что возьму ответственность. Забота о вас – это не бремя, это счастье, — теперь после слов мужчины Ясмин понимала, что он никогда не жалел о том, что случилось между ними, что не был бесстрастным, напротив, он ранее уже признавался ей в любви, а она просто не понимала языка, на котором он говорил. Вот как в жизни бывает, ты можешь знать бессчётное количество языков, но говорить на языке любви не учат и порою так сложно понять другого. — «Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь? Мысль изреченная есть ложь.» — строки из стихотворения, которое однажды читала Ясмин, невольно всплыли в её памяти. — Я слышала, что вы помогли отцу. Спасли меня. Да и его тоже, пожалуй, — Ясмин говорила, а сама медленно пятилась к краю бассейна. — Любите спасать людей? Знаете, меня ведь часто придется спасать. Кстати, знали ли вы, что я не умею плавать? — с этим словами послышался громкий всплеск. Ясмин прыгнула в бассейн. Второй всплеск воды, последовавший молниеносно за первым, вызванными прыжком Ясмин, ознаменовал, как отчаянно вслед за ней бросился Зейн. Мужчина под водой прижал к себе Ясмин и поспешил всплыть. Оказавшись над водной гладью, прижимая девушку к себе, Зейн с ужасом понял, что голова девушки безвольно запрокинута назад, а глаза закрыты. Зейн отлично знал, как следует себя вести в такой ситуации. Как нужно оказывать первую помощь. А сейчас, пусть всего на несколько секунд, но всё его сознание заполнил неконтролируемый страх. Он непременно взял бы себя в руки. Выполнил бы все реанимационные действия согласно регламенту. Но несколько секунд замешательства, что он себе позволил, выглядели так: — Ясмин, Ясмин! Очнитесь! — мужчина тряс девушку, одной рукой взяв ее лицо в ладонь, а второй плотно прижимая к себе, в попытке вернуть в сознание. По двору разнесся заливистый и звонкий смех. Смеялась Ясмин, которая закончила свое маленькое представление. Она хотела бы дольше притворяться без сознания, но такой взволнованный и растерянный Зейн слишком забавлял её. — Вы сумасшедшая! – яростно выдохнул мужчина. — Теперь мы квиты. Вы утаили от меня нашу помолвку. Я не подозревала, что обещана вам. Теперь я подшутила над вами, обманула ваши глаза, — Ясмин смеялась как ребенок, пока объясняла Зейну как облапошила его. Зейн пару мгновений неотрывно смотрел на девушку, её смех постепенно утихал. Встретившись глазами они в который раз утратили связь с реальностью. Так всегда случалось, стоило их глазам найти друг друга. Так случилось и в этот раз. Глядя друг другу в глаза, мужчина и девушка открывали перед собой галактики полные магии притяжения. Они медленно подались навстречу. Поцелуй. Сначала невесомый, едва ощутимый. Они жаждали этого поцелуя и боялись его спугнуть, словно поцелуй был мотыльком, что случайно сел на плечо и мог упорхнуть от любого неосторожного движения. Постепенно поцелуй всё больше стал походить на попытку насытиться, утолить жажду, что так много дней мучила пленника несбыточных желаний грезами их воплощения. Ясмин едва хватало воздуха. Своими страстными поцелуями Зейн забирал его из легких девушки, но взамен сам становился ее кислородом. Зейн разорвал поцелуй и тяжело дыша произнес: — Что же ты делаешь со мной, Ясмин, — он понес её к бортику бассейна и взяв за талию усадил на его край. Промокнув до нитки, Ясмин смотрела на Зейна взглядом, каким смотрят на мечту, ставшую реальностью. А он стоял у ее ног завороженный волосами, что прилипли к ее лицу, шее, груди. Груди, что просвечивала через токую ткань платья. Зейн замер, увидев вставшие соски девушки. Затем протянул руку и бережно убрал несколько прядей с лица Ясмин. Нежно коснулся щеки. Затем оперся на бортик бассейна и приподнялся на руках, целуя ее шею. — Щекотно, — прошептала девушка, а сама непроизвольно обняла ногами его торс. Зейн отстранился, снова коснулся ее волос. Поднес прядь к губам и поцеловал. Такой простой жест почему заставил сердце Ясмин пропустить удар. Мужчина снова коснулся ее щеки, большим пальцем руки проводя по ее раскрасневшимся губам. — Позволь доставить тебе удовольствие, — с этими словами он вновь поцеловал ее, находя рукой застежку на спине девушки. Зейн стянул платье с ее плеч, оголяя их. Потянул еще ниже, пока ткань не упала на бедра. Поглаживая спину, вызывая волну мурашек, одним ловким движением пальцев расстегнул бюстгальтер, который ослабнув заскользил по рукам девушки и оказался безжалостно отброшенным в сторону. Он мягко скользнул рукой по груди девушки. Вначале невесомо очерчивая контур, а потом взяв в ладонь, бережно сминая. Зейн опустился, погружаясь снова в воду, но оставаясь между ног Ясмин. Его руки скользнули Ясмин под платье, стягивая трусики. На долю секунды Ясмин в нерешительности ухватилась за его плечи. — Доверься мне. — Зейн сказал это так ласково, что у Ясмин не осталось ни единого страха, ни капли сомнений. Этот мужчина никогда не причинит ей боли. Нижнее белье отправилось в неизвестность, вслед за бюстгальтером. Зейн в последний раз поднял глаза на девушку, улыбнулся какой-то странной улыбкой, в которой сквозило спокойное озорство. Развел ее бедра шире и приник губами к самому дивному цветку в мире, пробуя его нектар на вкус. Ясмин задрожала всем телом от новых ощущений. Они были такими приятными. Намного приятнее, чем когда Зейн делал это руками или когда она сама пыталась повторить. Возбуждение Ясмин нарастало снежной лавиной. Она ухватилась рукой за шею мужчины, но очередное движение языка Зейна заставило ее зарыться рукой в его волосы, а второй искать опоры, чтобы не упасть. Мужчина легкими движениями языка выписывал какие-то невообразимые фигуры, скользил вверх и вниз, то замирая, приникая настойчивыми губами, то вновь трепетно, но умело, продолжая круговыми движениями ласкать самую чувствительную точку. Нежность языка Зейна на контрасте с легким покалыванием щетиной чувствительных, набухших от возбуждения половых губ, заставляли Ясмин думать, что она сейчас лишится рассудка. Она, не выдерживая волны удовольствия, что нарастала внизу живота, готовая в любую секунду разлиться по всему телу, закинула ноги Зейну на плечи. Зейну нравилась Ясмин. Всё в ней. Её ребячество, дурашливость, которые соседствовали с решительностью и острым умом. Зейну нравился вкус Ясмин. Осознание того, что девушка становится всё более влажной, всё больше подается бедрами ему навстречу, что касается его волос уже не ласково, а требовательно, доставило ему ни с чем несравнимое довольствие. За свою жизнь Зейн успел искуситься во многом, но в этот момент понял, что еще никогда прежде не получал такого глубоко удовлетворения и ощущения превосходства, силы, уверенности, чем сейчас. Ни от секса с другими женщинами, ни от побед на политической арене, ни от денег он не испытывал ничего подобного. Лишь Ясмин смогла показать ему каким должно быть счастье, как приятно заботиться о ком-то, давать, а не брать. Стать бедняком перед властью любви, но продолжать отдавать, обретая смысл жизни. Его счастьем было делать счастливой Ясмин. Ясмин крепко сжала голову Зейна своими бедрами. Мужчина ощутил, как девушка содрогалась от мощного импульса наслаждения, как она не в силах больше сидеть, обмякла и опустилась спиной на землю. Ясмин достигла вершины удовольствия. Когда она пришла в себя, Зейн сел рядом на бортик бассейна. — Зейн, я… — Ясмин смущалась, но ее переполняла решимость доставить ему удовольствие. Пока Ясмин не знала, как выразить свои желания, мужчина наклонился, взял ее лицо в свои ладони и поцеловал в лоб. — Идем в дом, ты вся промокла, тебе нужно переодеться, — мужчина начал подниматься, но Ясмин схватила его за руку. — Постой, а как же ты? — Ясмин наконец-то сказала это, отводя взгляд и краснея. Зейн вернул себе свою самодовольную ухмылку, которая так раздражала Ясмин и заставляла каждый раз передразнивать мужчину. — А как я? — Зейн сверлил Ясмин взглядом, пока та упорно пыталась не смотреть на него. Зейн испытывал её терпение. Дразнил, зная, как девушке тяжело даются эти слова. Эти двое стоили друг друга. Рассердившись, Ясмин отбросила робость и быстрым движением взобралась на бедра мужчины, пока тот не успел подняться. Её нагая грудь оказалась на уровне его лица. — Ясмин… — произнес Зейн хриплым голосом, что растерял всю прежнюю удаль. Откуда-то Ясмин знала, что сейчас способна делать с этим мужчиной, что угодно, но чем именно должно было быть это что угодно, она всё еще плохо себе представляла. Как доставить удовольствие мужчине? Она не могла дать четкого ответа, но зато знала, как теперь можно доставить удовольствие себе. Она решила повторить то, что делала тогда одна в гостинице, думая о Зейне. Сидя верхом на нем, начала неспешно ласкать свою грудь. Лицо Зейна от удивленного быстро стало внимательным и даже напряженным, заиграли желваки, глаза будто потемнели, подобно небу, в котором собирались грозовые тучи. Он громко сглотнул, но ничего не сказал, не стал останавливать. Вторая рука Ясмин скользнула между её ног. Она закрыла глаза и тихо простонала, уже в следующую секунду почувствовав губы мужчины, приникшие к ее груди. Она громко выдохнула. Зейн сжал её ягодицы, притягивая к себе ближе, не переставая покрывать смазанными поцелуями ее шею, ключицы, грудь. Впервые Ясмин ощутила его твердость через штаны и от этого часто задышала, постанывая от непрекращающихся прикосновений и ласк, заерзав на месте. Зейн опьянел от реакций Ясмин – она так непосредственно показывала, как ей хорошо. Давала ему почувствовать какое влияние на неё оказывают его ласки. Зейн буквально почувствовал себя богом наслаждения. Каким бы жестоким богом он был, если бы отказал в мольбе, любящей его, желающей его, девушке? Девушке, которая перевернула его мир, подчиняя новым порядкам. Зейн больше не мог остановиться. Он нащупал замок на ширинке и расстегнул его, освобождая член из плена тесных брюк. Его головка уже блестела, от продолжительного возбуждения. Где-то на задворках сознания скользнула мысль о презервативе. Он потянулся к пиджаку, что скинул, прыгая за Ясмин в бассейн, вынул из внутреннего кармана резинку. Быстро справившись с упаковкой, раскатал защиту по всей длине пульсирующего члена. Всё это время Ясмин как завороженная смотрела на Зейна. За его ловкими движениями. За тем, как его руки, покрытые венами, что так её будоражили, касались члена, на котором тоже проступали вены, которые заставляли её по-новому терять голову. Невероятное возбуждение затмило её разум. Страха не было давно, но было чувство неловкости, что периодически преследовало её. Теперь же оно окончательно отступило. Ясмин смотрела на член Зейна и хотела его. Зейн руками слегка приподнял Ясмин за талию, притягивая к себе, начал нежно целовать ее глаза, нос, губы. — Девочка моя. — прошептал бархатным голосом Зейн и в этот момент Ясмин ощутила, как член Зейна скользнул между её половых губ, проникая внутрь. Ясмин от неожиданности выдохнула, забыв, как дышать. Зейн не спешил входить полностью. Он давал Ясмин привыкнуть к нему внутри себя. Он продолжал усыпать девушку поцелуями, шепча какие-то глупости о том, как замечал, что она следит за ним, стоило ему прийти к Кадиру. Как пародирует его перед слугами. Как ходит по пятам, думая, что он не видит. Подслушивает. И как ему нравились эти её игры. Как она своей детской непосредственностью и игривостью, неожиданно для него самого, привлекла его внимание и постепенно он перестал замечать других девушек. Приходил к Кадиру, наверняка зная, что хозяина дома нет, чтобы сыграть с ней в её любимую игру. В его любимую игру. В их любимую игру. Ясмин не заметила, когда Зейн полностью вошел в неё. Не заметила, когда стала подаваться навстречу его толчкам, сама приподнимая бедра, а затем опускаясь на Зейна. Ощущать внутри Зейна было невероятно. Нет, не так. Кажется, Синди когда-то говорила слово, которое лучше опишет происходящее. Крышесносно! Точно, Синди говорила крышесносно! Зейн впивался губами в ее шею, легонько покусывая. Его руки приятно мяли ее грудь, бока, ягодицы. Он тяжело дышал. Близилась разрядка. Девушка первой достигла оргазма. Мышцы Ясмин стали ритмично сокращаться, по телу разливалось тепло и нега. От этих ощущений возбуждение Зейна достигло своего пика. В районе головки защекотало и по члену прошла первая пульсирующая волна. И следующая. И еще. И снова. Мужчина гортанно зарычал от удовольствия. Зейн завалился на спину, утаскивая за собой Ясмин. Они оба тяжело дышали. Ясмин лежала на груди Зейна. Она слышала его сердцебиение, которое постепенно выравнивалось, обретая размеренность. Этот звук убаюкивал. Она подняла голову, чтобы увидеть Зейна, который совсем притих. На лице мужчины играла улыбка.