спаси меня, укуси меня

I beg you to kill me (Kill me) Heal me (Heal me) deeper I'm fallin', (Fallin') deeper (Deeper) Oh, take my hand

В воздухе мерзко пахло антибиотиками и резиной. Ханбин с силой стискивает зубы, чувствуя как тонкая игла резко выдергивается из его вены. Привычная процедура, только вот менее болезненно от этого не становиться. Всего каких-то десять секунд сбора и после он получает свою ежедневную порцию инъекции. Зажимает смоченную в спирте вату, потому что на лейкопластыри они не тратятся. Молча встает, кивнув на прощанье медсестре. У выхода его уже ждёт Мэттью, при полном вооружении, в виде газировки, с таким содержанием сахара, что легко можно заработать диабет. Но Ханбин ему благодарен. После уколов ему бывает немного плохо, а глюкоза хороший стимулятор. В медицинском корпусе пусто. Все давно разошлись по заданиям. Им двоим тоже бы следовало, но голова все еще слегка кружилась. Да и ноги подкашивались. Но у Ханбина всегда был рядом Мэттью. Тот понимающе кивает, помогает облокотиться на стену. И все время следит, чтобы он ненароком не отключился. Ханбин прикрывает глаза, мягко улыбаясь. Принимает из чужих рук уже открытую жестяную банку, делает большой глоток. На языке приятно шипят кислотные шарики, немного отрезвляя. — Что-то ты совсем расклеился, хён, — замечает Мэттью, с плохо скрываемым волнением в голосе, — Теряешь хватку. — Мне увеличили дозировку, — шепчет Ханбин, допивая остатки растворенных углеродов. Ответа не следует. Только какой-то слишком печальный взгляд. Потому что все знают, что значит и чем обычно заканчивается. Вентиляторы слабо гудели, раздувая воздух с пылью. За окном догорал красный шарик солнца, постепенно погружая улицы в темноту. Пустующие, они казались заброшенными, забытыми. Словно люди бросили все свое имущество и сбежали, оставляя после себя только разруху. Но, конечно, это только эффект принятых лекарств. Временное помутнение рассудка. Скоро станет легче. Пейджер в кармане предупредительно пищит. Мэттью вытаскивает свой, скользнув взглядом по уведомлению и тяжело вздыхает. — «Блейдам третьего уровня собраться в главном корпусе», — зачитывает он вслух, — Кажется, что-то срочное, ты идти сможешь, хён? Ханбин молча кивает, поднимаясь на ноги. В целом, его уже практически отпустило. Только остаточный эффект в виде легкой головной боли, но и он со временем пройдет. Смятая жестянка летит в первую попавшуюся урну. Мэттью осторожно придерживает старшего за плечи, все еще немного переживая за его самочувствие. Ему то, еженедельные инъекции не нужны. На улице душно и пыльно. Последние лучи, раскрашивают серый асфальт в алый. В этом городе как будто все напоминает о том, за что они борются. Или, скорее, против чего. К сожалению, в мире все так устроено, что ты либо борешься и выживаешь, либо тебя уносит в бесконечную пустоту забвения, под названием смерть. Её здесь уже никто не боится. Здание корпуса неприметное только на первый взгляд. Немного пошарпанное временем, окруженное высоким забором. Круглосуточная охрана, система видеонаблюдения, с ультрафиолетовыми волнами, все, чтобы защитить себя. Мэттью вытаскивает пропуск на входе, хотя это и не требуется. Нет никого, кто не знал бы этот знаменитый на всю академию дуэт. Внутри здания прохладно, возможно потому, что все преимущественно сделано из камня. Высокие колонны, стены, потолки. Даже лифт отделан каменной кладкой. Основная часть корпуса находится под землей, как и вообще весь город. Именно под толстым слоем грунта кипела жизнь, та, которая не могла существовать наверху, где абсолютно все было настроено против человечества. — Как думаешь, зачем нас вызвали? — спрашивает Мэттью, зажимая кнопку нужного этажа. — Сегодня затмение, — пожимает плечами Ханбин, сверяясь с наручными часами, — Может нас наконец-то нас займут чем-то полезным. Последний месяц их действительно никуда не отправляли. Занятия в академии, бесконечные тренировки, ничего больше. В прошлую вылазку, двое блейдов первого ранга без вести пропали. После этого, правительство решило значительно ограничить передвижения местного населения за пределами подземных систем. На какое-то время. А сколько оно продлиться, никто не знает. Мэттью задумчиво пялится в одну точку, что, конечно, не ускользает от Ханбина. Они ведь напарники, все время вместе. Это значит, практически один человек, в разных телах. Слаженные действия, умение понимать друг-друга без слов, примчаться по первому зову. Всегда знать, что тебя прикроют. Вот, что значит быть би-блейдом. Таких как они мало, потому что подобное требует абсолютного доверия друг-другу. И если бы на кону стояла жизнь, Ханбин бы не раздумывая прыгнул, зная, что Мэттью окажется рядом. — Эй, — тихо отзывается он, касаясь чужой руки, — Все в порядке? — Мы ведь все равно всех не перебьем, — шепчет Мэттью, переводя нечитаемый взгляд, — В чем смысл, хён? Ханбин много раз думал об этом. Прошло уже несколько веков, как мир погрузился «во тьму». И с тех самых пор, ничего не поменялось. На каких-то территориях, люди научились сосуществовать с нашедшей на них бедой. Только вот, судя по наводкам из тех частей, живут они не самой сказочной жизнью. Когда Ханбину было восемь он поступил в академию. Тогда же он встретил Мэттью. С самого детства их тренировали как «особенных». Из самых способных четырех деток, был сформирован отряд. Помимо них двоих, был еще Гонук, отличавшийся особой физической подготовкой и Юджин, самый маленький, но зато до жути проворный и сообразительный. Сила, ум, доверие, целеустремленность. Вот что олицетворяла их команда. Но прошло, по меньшей мере, тринадцать лет, а ничего не поменялось. — Я не знаю, Мэччу, — честно отвечает Ханбин, переплетая их пальцы, — Но мы справимся, ладно? Все будет хорошо, когда-нибудь так точно. Мэттью слабо кивает, как раз перед тем, как железная затворка лифта откроется, выпуская их в длинный коридор. Повсюду сновали люди в форме, кто-то из их городской армии. Что-то было явно не так, Ханбин это чувствовал. А значит и Мэттью тоже. Они оба быстро переглядываются, перед тем, как ускориться. Массивная дубовая дверь открывается с толчка. За ней — огромный кабинет, кругообразной формы. Собрались все, начиная от простых клерков, заканчивая высокопоставленными личностями правительства и высокоранговыми блейдами, прибывшими сюда совсем недавно. Ханбин проталкивается сквозь образовавшуюся толпу, подмечая недоуменные выражения присутствующих. Что-то правда произошло. Осталось только выяснить в каких масштабах. Ли Хвитэк, лидер их армии, расхаживал от угла до угла. Тяжелые залежи морщин между бровями, вот, что дала ему эта должность. Он видел смерть, такое количество раз, что она для него как давняя подруга. Вел своих учеников, хотя в конце, практически всегда, был тупик. — Нападение, — внезапно начинает он, заставляя всех стихнуть. Обводит пустым взглядом кабинет, задерживаясь на Ханбине, — Территории С-5 и Е-15, тридцать трупов, никаких следов, полностью вынесены запасы последних сборов. С-5 и Е-15 самые ближайшие к ним. Это могло значить только одно. Все начинается с самого начала. Ханбин чувствует, как его руку крепко сжимают. На лице Мэттью ни единой эмоции. За столько лет, он прекрасно освоил навык надевания маски безразличия. Но он все еще волнуется. — Мы потеряли ценные материалы, людей и предположительно территории. Неизвестно какая их следующая цель, — продолжает Хвитэк, складывая руки на груди, — Ну, ребята, какие варианты? Тихие перешептывания проносятся волной по помещению. Ханбин внимательно вслушивается. Кто-то предлагает провести разведку, отправив блейдеров в качестве пушечного мяса, напасть первыми или вообще ничего не делать. Но они и так слишком долго ничего не делают. И Хвитэк это понимает. Он ждёт. — Мы готовы, — отзывается Ханбин, обращая на себя все внимание, — Задача блейдов в этом и заключается, разве нет? Если мы не сможем, то кто тогда. Долгое и давящее молчание. А после, слабая улыбка трогает чужие губы. Он сделал все правильно. Поток людей рассасывается слишком быстро. Хвитэк просит их с Мэттью задержаться, а после, не объясняя причины, кивком просит следовать за ним. По жутко узкому коридору, ведущему в небольшую комнату. Кажется, это его личная. Атмосфера давила, лопалась бурлящими пузырями расплавленной магмы внутри. Ханбин все никак не мог взять в толк, что же не так. Внутри ликорисами расцветало неизвестное ощущение. Приближающейся опасности. Он привык доверять своей врожденной чуйке. Как охотник, что ловит убегающего зайца. Последний знает, что он жертва, но все равно пытается выбраться. Так же, как и он. — У меня к вам есть дело, — тяжело выдыхает Хвитэк, облокачиваясь на дубовый стол, — Нам прислали новенького. — Что? — недоуменно спрашивает Ханбин. В их мире система устройства общества была слегка сложной. Но этого требует выживание. Блейдами, или охотниками, становились специально обученные молодые люди, в возрасте шестнадцати лет. Их отбирали еще в детстве, запирали в академии, в которой тех днями и ночами готовили. К тому, чтобы спасти это самое общество. К тому, чтобы за него умереть. Все блейды делились по рангам: в зависимости от умений, опыта и количества тел. Ханбин и Мэттью были третьим. Пред последним. Если будет нужно, их не задумываясь отправят в самую гущу событий. Профессионалы своего дела, настоящие бойцы. Незаменимые и безмерно важные. Но никогда еще на их территориях не было незнакомцев. — Господин Ли, я правильно понимаю, — хмурится Мэттью, подходя ближе, — Нам прислали нового блейда, непонятно откуда? — Не непонятно откуда, а из Центра, — кивает Хвитэк, потирая виски. Он старадает от жутких головных болей. Поговаривают, даже не спит по ночам, — Так решило правительство и он будет в вашем отряде. — Какого ранга? — интересуется Ханбин, как будто между прочим. Он никогда не старался оспорить решение правительства. Это бесполезно. Ты не сможешь сломать систему в одиночку, особенно, когда правильность, взращивается внутри тебя годами. Хвитэк пару секунд молчит. Тянется к прозрачной бутылке, с темной янтарной жидкостью. Медленно наливает ее в граненный бокал. — Четвертого. По кабинету проносится удивленный вздох. Мэттью прикрывает рот ладонью, делая вид, что это не он вовсе. Никогда еще за всю их жизнь, они не встречали блейдов четвертого ранга. О них только ходили легенды. В большинстве случаев потому, что все они жили и держали оборону в Центре. Хладнокровные охотники, искусные бойцы, такие, которые в одиночку могут противостоять десяти тварям. Если такого прислали сюда, значит дела были совсем плохи. Что-то надвигалось. — Слушайте, вы ведь би-блейды, — начинает Хвитэк. В голосе скользит невыносимая усталость, приправленная нотками безнадежности. У него нет выбора, — Самые сильные, редкие и ценные. Помогите нам. Ханбин понимает. Мэттью тоже. От них требуют слишком многого, но они подписались на это с самого начала. Еще когда прошли отбор в академию. И оба знают, что от них требуют. О какой именно помощи молит их командир. И ведь Хвитэку сейчас тяжелее всего. Он их практически вырастил. А теперь вынужден отправить на встречу со смертью. Смертью, в обличии человека. В тренировочном зале снова полутьма. Из освещения только зажженные восковые свечи. Ханбин замечает в центре чей-то силуэт. Высокий, худощавый, возможно даже слишком. По крайней мере для кого-то, кто является блейдом четвертого ранга. Мэттью неловко застывает в проходе. Опасается. И это напряжение стойкой дымкой повисает в воздухе и передается самому Ханбину. Но делать уже нечего. Незнакомый парень разворачивается, словно чувствует прикованные к себе взгляды. Тусклый теплый свет ложится на его кожу, освещая лицо. Маленькое, бледное, с правильными чертами. С чем-то настолько неуловимым и эфемерным, темной вуалью ложащимся на кончике языка. Красивое. Ханбин скользит взглядом вниз, по шелковой рубашке, в глубоком вырезе которой острием резались ключицы. Непривычно. Всем блейдам выдавалась особая форма, специально созданная и сшитая так, чтобы было удобно двигаться, максимально защитив все важные части тела. Этот парень, в свете полупрозрачной дымки за спиной, казался сошедшим с небес архангелом. Или скорее, падшим с них. Изгнанным, опороченным. Вот, кем на самом деле были блейды. Не добродетелями, а прислужниками. Не света, но тьмы. Внутри все стягивается пеньковым узелком, когда их взгляды пересекаются. Ханбину хочется вдохнуть, но легкие отказываются сокращаться. Особенно, когда чужие зрачки заметно расширяются, топя радужку, а по ощущениям самого Ханбина. И если бы не Мэттью рядом, который все еще крепко держал его за запястье, он бы, наверное, так и стоял. Плененный и безоружный. Пойманный в ловушку из четырех стен и двух пар темных глаз. В горле пересыхает. Так сильно, словно он бродил тысячу лет в засушливой пустыни и только сейчас наткнулся на благословенный живительный источник. В виде человека, что сейчас спускается вниз по его телу, выхватывая каждый сантиметр. Отпечатывая его в виде громких ударов сердца в ушах. Ханбин точно попал в ловушку, пространство вне времени. Запертый в руинах, подобных глубокому морю. Подобных чужой, еще скрытой душе. — Будем тратиться на представления? — тихий шепот под ухо, разрывающий невидимые натянутые нити, а потом уже громко вслух, — Сок Мэттью, третий ранг, территория ZB-1. Незнакомец от неожиданности вздрагивает. Взгляд отводит только через пару секунд, прикладывая нечеловеческие усилия. Потому что он тоже почувствовал. Неизвестное, тягучее, перехватывающее дыхание. То, от чего у других людей в венах бурлит кровь. — Я знаю, — отзывается он. Мягко, проникновенно. Это может стать проблемой, особенно, когда он продолжает, — Ты Сон Ханбин, вы дубли. — Конечно, вам уже все доложили, — негодует Мэттью, раздосадованный тем, что его знакомство испорчено. Теперь произвести хорошее первое впечатление будет трудно, — Мы знаем только то, что ты профессионал и прибыл из Центра. Детская наивность все еще теплится где-то внутри него. Сохранить подобное, учитывая условия жизни, практически невозможно. Поэтому Мэттью такой ценный образец. За всей своей маской умелого охотника, все еще юный и непосредственный. По-своему родной для каждого. И не для кого. — Чжан Хао, — откликнулся он, с легкой улыбкой, тронувшей розоватые губы, — Можешь просто хён, у нас ведь мало времени осталось, зачем его тратить? Ханбина не по своей воле примагничивает. Он пробует на вкус чужое имя. То с опаской, но все же сладко отзывается где-то внутри. А потом действительность накрывает леденящей волной. У них осталось мало времени. Лучший момент для того, чтобы сразу выложить все карты на стол. Ханбин делает глубокий вдох. — Ты знаешь, зачем тебя прислали? Хао кивает. Долго долго смотрит прямо в глаза. Как будто доктор перед тем как вскрыть скальпелем мышцу. Нежное распятие, согласованное с обеих сторон. Свечи на золотистом кандило затухают, из ниоткуда взявшимся сквозняком. Комната погружается во мрак и только чужой силуэт, словно сверкает на фоне темноты. Хао улыбается. — Меня прислали, чтобы вас уничтожить.