Возвращение (домой?)

– Итак, что мы имеем? Фатхали, родителей которого убили "Скорпионы"; наркомана Навруза; Аишу, связанную с этим самым наркоманом и сбежавшую с неким Камраном; собственно Камрана, который хотел убить Кавеха; Аспида, который этого, удивительно, не хотел; штуку, которая теоретически может занести заразу в Ирминсуль, и взбесившуюся природу. Я прав? – резюмировал Сайно очень уставшим голосом. – Еще Рахим. – напомнил аль-Хайтам. – Еще Рахим, по которому нет никакой информации, кроме сомнительных связей с местным наркоманом. Тигнари нервно крутил хвостом, почти задевая стоящего рядом аль-Хайтама. Кавех стоял, виновато потупив взгляд. Его никак не отпускало чувство, что именно он заварил всю эту кашу. За окном раскатисто зашумел гром, а порыв ветра впечатал несколько зеленых листьев в окно. Резко за их спинами распахнулась дверь кабинета. На пороге оказался взмыленный юноша, облаченный в зеленую тунику сотрудника Академии. Он держал свой берет в руке, а на его голове творилось черт-те что. – Генерал, – запыхавшись начал он. – Капитан Сафи пришел доложить. – Отдышись, капитан, – отозвался Сайно. Мерзко шлепая грязной подошвой по полу, юноша прошел в кабинет, глубоко вдохнул и отрапортовал: – Один из подозреваемых в убийстве Хербада Навруза был пойман и доставлен в камеру. – А вот это уже интересно, – тихонько пробормотал генерал и подался вперед. – Кавех, Тигнари, разыщите Малую Властительницу Кусанали и поговорите с ней. А ты, Капитан, проведи нас с аль-Хайтамом к подозреваемому. – Подожди, – недоуменно посмотрел на него Кавех. – Разве это не супер-секретное дело, которое могут расследовать только, я не знаю, – он задумался. – Избранные? – Вы и так уже по уши влипли в эту историю. Да и доверять в текущей обстановке приходится далеко не многим. – Пойдем, – Тигнари осторожно взял Кавеха за запястье и повел на выход, кивнув на прощание. *** – Бездна бы побрала этот дождь! – выругался Кавех, когда порыв ветра стряхнул воду с листьев ему за шиворот. Он дернулся всем телом, мерзопакостное ощущение прилипающей мокрой одежды подпитывало ненависть Кавеха к погоде. Тигнари шел молча, даже не глядя в его сторону, и Кавеху это не нравилось. Утром он рассказал то же самое, что и аль-Хайтаму в оружейной палатке. Присутствие последнего успокаивало. Когда Кавех перехватил его взгляд, в душе закопошилось странное чувство надежности. Он понятия не имел, чем заслужил такое, особенно после всего, что натворил. Ему словно вернули почву под ноги, но от этого не было легче рассказывать своим близким друзьям, что по своей глупости он, возможно, положил начало концу Сумеру. Сайно встретил его рассказ сухо. Он видел это просто как кусочек пазла, позволяющий хоть на йоту приблизиться к изначальной картине. А вот Тигнари, казалось, воспринял историю Кавеха как личную обиду. Оно и не удивительно: Тигнари – Лесной Страж, леса Сумеру – его дом. Кавех не видел будущего, где они исправили ситуацию и спасли регион, но если бы это вдруг случилось, заслужить прощение Тигнари стало бы первой его целью. Кавех каждый раз восхищался дорогой к Храму Сурастаны, словно видел ее в первый раз. Тот, кто додумался построить Храм и Академию практически внутри гигантского дерева был, безусловно, гением, потому что за несколько веков эта конструкция не рухнула, да и дерево продолжало магическим образом расти, несмотря на то, что из него, по факту, вырезали кусок. Для того, чтобы ветки не прогибались, под ними были установлены белые резные колонны. Они явно принадлежали Академии, потому что узоров на них не было, только строгие ровные линии. А вот витиеватые укрепляющие конструкции, похожие на цветы, были частью Храма Сурастаны. "Бутоны" были богато украшены драгоценными камнями, а сами "лозы" обвивали и ветви, и колонны, и просто ползли по стволу дерева, уходя далеко вниз. Единственным минусом всего великолепия были дороги, потому что под дождем они всегда становились безумно скользкими. Заглядевшись на очередную веточку металлической лозы, Кавех не уследил за своими ногами и громко шлепнулся на пол, стесав себе ладонь и до конца промочив свою несчастную одежду. Тигнари остановился и протянул ему руку, помогая подняться. Но так ничего и произнес. В его холодном взгляде Кавех читал тяжелую внутреннюю борьбу, но тоже не проронил ни слова, понимая, что если скажет хоть что-то, то вряд ли вызовет у друга положительные эмоции. Храм Сурастаны встретил их огромными дверями со вставками из зеленого стекла. Кавех был внутри Храма только один раз в жизни, и то ему было не больше семи лет, поэтому он немного замялся, не зная, можно ли просто так войти внутрь. Тигнари, судя по всему, приходил сюда уже не первый раз. Он осторожно приложил ладонь к двери и закрыл глаза. На его лице отразилось умиротворение, но быстро испарилось, когда он взглянул на Кавеха и кивнул, призывая повторить за ним. – Сосредоточься на том, за чем ты сюда пришел, – бесцветным голосом произнес Тигнари. Кавех коснулся двери. А зачем он здесь? Поговорить с Малой Властительницей Кусанали. А просто ли поговорить? Ехидный голосок в голове, что из раза в раз нашептывал Кавеху не самые приятные мысли, снова заговорил. Ты же хочешь услышать, что ты не виноват. Ты хочешь услышать, что все хорошо и завтра уже ситуация рассосется сама собой, а тебе и пальцем для этого не придется пошевелить. Кавех сглотнул. Дверь под его рукой дрогнула и сдвинулась. От мысли, что внутренний голос оказался прав, по спине у Кавеха побежали мурашки. Он собрался с духом и сделал шаг внутрь. В Храме царил полумрак, нарушаемый приглушенным зеленым свечением магических зеленых ветвей, что образовывали высокий куполообразный потолок. Глаз Бога задрожал и у Кавеха, и у Тигнари, когда они прошли по каменному мосту на главную платформу. С каждым шагом дрожь усиливалась, и Кавех ощущал такой прилив сил, что казалось, будто он сейчас может возвести копию этого места с помощью Дендро-энергии просто одним усилием воли. Но стоило им приблизиться к высокому столбу, в подножии которого находился своеобразный алтарь, у Кавеха в жилах застыла кровь. На небольшом помосте, созданном из всевозможных ветвей и цветов возлежала маленькая девочка с белыми волосами. Ее глаза были закрыты, а грудь не поднималась, словно бы она не дышала. От девочки шло слабое свечение и мощнейший энергетический поток. – Не узнали? – кто-то хихикнул за их спинами. Кавех вздрогнул, обернулся так быстро, как только смог, и обомлел. Перед ними стояла точная копия спящего ребенка и улыбалась. Девочка хлопнула в ладоши, и в голове Кавеха пронеслась уверенная мысль: Архонт. – Значит, сработало! Они с Тигнари одновременно упали на одно колено и преклонили головы. – Малая Властительница Кусанали, – с почтением проговорил Тигнари. Кавех про себя удивлялся, как только его друг не робел перед Дендро-Архонтом и не терял дара речи, потому что сам он не мог оторвать взгляд от каменной платформы, на которой стоял. – Ну что вы, поднимитесь, Тигнари, Кавех! – запротестовала Нахида. Тигнари медленно выпрямился, а вот Кавеху понадобилась долгая секунда чтобы вернуть контроль над своим телом. Он снова взглянул на богиню: девочка улыбалась и раскачивалась на пятках, заведя руки за спину и внимательно оглядывая посетителей. – Я наложила особое заклятие, так что каждый, у кого получается сюда войти, не узнает меня. Те, у кого слабая элементальная связь, уходят. Мне жаль так поступать, но у меня сейчас есть другое очень важное дело, поэтому ближайшее время людям придется решать свои проблемы самостоятельно. – она взяла небольшую паузу, оценивая реакцию Кавеха и Тигнари. – Вообще, я знаю, зачем вы здесь. Но я хочу, чтобы вы сами это сказали. – Ирминсуль, – Тигнари помедлил. – Он болен? – Да, – спокойно кивнула Нахида. Она деловито прошла вперед к своей копии и указала на нее рукой: – Это мое тело. Оно сейчас спит, потому что мой разум находится в Ирминсуле и пытается его спасти. Малую его часть я направила сюда, потому что почувствовала ваше присутствие и намерения, с которыми вы пришли. – А насколько все плохо? – робко подал голос Кавех, разглядывая тело Архонта. Оно не выглядело измученным, как обычная смертная оболочка, наоборот, казалось, что девочка просто задремала. Та Нахида, что могла разговаривать, задумчиво коснулась пальчиком подбородка и прикрыла глаза. Что-то пробурчав себе под нос, она кивнула головой и заглянула Кавеху в глаза, отчего у последнего внутри что-то перевернулось: – Болезнь распространяется очень быстро. Постоянно появляются новые очаги, которые я не всегда замечаю, – лицо девочки было серьезным. – Но есть и хорошая новость: я нашла способ временно сдерживать разрушение. – Разрушение? – глаза Тигнари расширились, а уши встали торчком. В его лице читался глубинный ужас. – Но если Ирминсуль разрушится… – Да, пострадает весь Тейват, – уверенно кивнула Кусанали. Воцарилась гробовая тишина. Кавех усиленно переваривал полученную информацию и старался не задрожать всем телом. Словно прочитав его мысли, а так оно, скорее всего, и было, богиня поспешила его успокоить: – Кавех, твоя вина в этом ничтожна, – сказала она. – Вспомни, что сказал тебе твой, – она отвела взгляд, подбирая слова, – друг, и перестань терзать себя этим чувством. – Мы можем что-то сделать? – убитым голосом проговорил Кавех. С одной стороны, перед ним действительно стояла его Богиня, которая знала все о нем и об этом мире, но она же и сказала, что он все-таки причастен к этому. Если что-то в груди Кавеха и продолжало биться, то оно пускало по его венам мелкие и очень острые осколки, которые рвали его тело и душу изнутри. – Сперва нужно прекратить появление новых заражений, – сказала Дендро-Архонт. Затем добавила, снова прочитав их мысли: – По моим ощущениям, часть из них идет из пустыни, откуда-то с северо-востока, а другая часть из южных лесов Сумеру. Поток энергии, что идет оттуда, отравлен, и надо его очистить. – А вы можете понять, кто это делает? – только сейчас Кавех понял, что голос Тигнари эхом прокатился по Храму, а вот голос Нахиды не имел отзвука, словно бы звучал внутри его головы. Девочка покачала головой. – Я чувствую каждого человека в Сумеру, но эти люди, – она нахмурилась. – Они словно закрылись от меня. Я не слышу их мыслей, не ощущаю их энергии и намерений. Они как будто из другого мира, тайны которого не доступны даже мне. Эфемерное тело богини зарябило и стало еще прозрачнее. – Я смогу удерживать Ирминсуль еще какое-то время, но мои силы не безграничны. Поторопитесь. – Нахида в последний раз заглянула им поочередно в глаза. – Пожалуйста. А затем растворилась, оставив после себя сгусток дендро-частиц, что стали медленно разлетаться по Храму, как рассеивающийся туман. *** – Как в Порт-Ормос? – Кавех ошарашенно посмотрел на аль-Хайтама, собирающего дорожную сумку. Перед началом череды очень странных и страшных событий аль-Хайтам тоже уезжал в этот город. Ничем хорошим поездка не закончилась. – Возможно, там будут наркоторговцы, убившие Навруза, – ответил он. – Если, конечно, нас не обманули. – А если все-таки обманули? – Кавех упер руки в бока и серьезно посмотрел на аль-Хайтама. Тот выпрямился и повернулся к нему лицом. – Тогда окажется, что мы шли по ложному следу, и придется искать новые зацепки, – его голос оставался таким же безэмоциональным и уверенным, как если бы его спросили об этимологии какого-нибудь Архонтами забытого слова. Хотя нет, тогда, наверное, аль-Хайтам звучал бы более заинтересованным. С другой стороны, сам факт того, что он не послал Сайно куда подальше и участвует в расследовании уже говорит о том, что аль-Хайтаму это если и не доставляет удовольствие, то хотя бы развлекает его. А вот Кавеху позарез было нужно в Порт-Ормос. Малая Властительница Кусанали четко дала понять, что на юге есть очаги, а значит Кавех отправится туда и попытается с ними разобраться. – Я поеду с тобой. Аль-Хайтам пожал плечами, мол, делай, как считаешь нужным.