Возвращение (домой?)

– Ну и где же твои обещанные горы моры? – как бы невзначай спросил аль-Хайтам у Кавеха. Блондин стоял к нему спиной, глядя на собственное отражение, собирая волосы в высокий хвост. – О чем ты? А, – Кавех перехватил тяжелый взгляд аль-Хайтама и понял, о чем речь. – Понятия не имею, – раздосадованно выдохнул он. Ни одной весточки от Аспида с того самого вечера ему не поступало, чему Кавех был несказанно рад. Он так и не смог рассказать аль-Хайтаму все подробности событий месячной давности. Все что он тогда смог выдавить из себя: “Меня, возможно, хотят убить мои бывшие коллеги. Они наверняка что-то замышляют, Камран – очень страшный тип”. После этих его слов аль-Хайтам нахмурился и ничего не ответил, и больше они эту тему не поднимали. Мысленным рывком Кавех выдернул себя из воспоминаний в реальность. Он обернулся на аль-Хайтама и сказал: – И слава Архонтам. Ты готов? Аль-Хайтам встал с кресла и направился к двери. Он снял с вешалки длинный темно-зеленый плащ с капюшоном и накинул себе на плечи. Полы плаща были расшиты черными и светло-зелеными нитями, как и рукава. Кавех тоже взял накидку, закрепил на плечах, еще раз придирчиво оглядел себя в зеркало и вышел. Погода в Сумеру последние пару недель оставляла желать лучшего. Природа словно хотела сперва затопить жителей, а после зажарить. Дождь, почти не прекращаясь, лил целыми днями, но в те редкие моменты, когда его не было, солнце палило изо всех сил, слишком жарко даже для привыкших к жаре жителей Сумеру. Фауна не отставала от флоры: в город частенько забредали дикие звери, из-за которых матры усилили охрану города, а птицы шумными косяками улетели в первые несколько дней мокрого бедствия. Цветы и деревья сперва радовались дождю и бушевали зелеными кронами и приятными ароматами, но нехватка солнечного света и обилие влаги стали медленно убивать их. В те редкие моменты, когда он выходил на улицу, Кавех замечал все меньше падисар и роз на городских клумбах, и его это безумно печалило. Сильный ветер порывом сбил капюшон с его головы, ливень щедро отхлестал его щеки, и Кавех выругался. Они с аль-Хайтамом направлялись на дружескую встречу в Гандхарву, где их должны были ждать Тигнари и Сайно. Выходить на улицу в такую погоду было, конечно, не самым лучшим решением, но и от круглосуточного сидения дома стены начинали давить на голову. Да, они выбирались на тренировки на боевую арену Академии, но это было не совсем то, что требовалось Кавеху для того, чтобы почувствовать себя не запертым. Благо, у аль-Хайтама нашлись деньги и немного совести на повозку до Гандхарвы. В паре кварталов от дома, Кавех все так же переживал за сохранность тайны его места жительства, на козлах их ожидал средних лет мужичок с черной бородой. Одетый в простую белую рубаху и коричневые штаны извозчик расслабленно сидел под навесом повозки, раскуривая трубку и глядя куда-то вдаль. Коричневый с белыми пятнами конь нервно переступал с ноги на ногу и фыркал, выражая явное недовольство от того, что его заставили стоять под проливным дождем. Аль-Хайтам молча обменялся кивком с извозчиком и залез в повозку. Кавех последовал его примеру. Внутри было темно, холодно и сыро, потому что никакой двери и в помине не было: на бортики обычной тележки прикрутили аркообразные палки, поверх которых была закреплена серая водонепроницаемая ткань. Только вот и спереди, и сзади ничего не защищало от дождя, который стал мелкими противными брызгами залетать внутрь повозки, когда извозчик дернул поводья. Настроение у Кавеха окончательно испортилось. Извозчик ни в какую не хотел разговаривать, повозку трясло и трепало во все стороны, виды из "окна" оставляли желать лучшего, а еще Кавех замерз. Его начало бить мелкой дрожью. Аль-Хайтам сидел напротив него с закрытыми глазами, подтянув одну ногу к себе. Кавех обхватил колени и поплотнее прижался к ним грудью. Согреться не получилось: мокрые штаны неприятно липли к рубашке, отчего у Кавеха застучали зубы. Аль-Хайтам приоткрыл глаза. Только сейчас Кавех заметил, что тот ехал без наушников – редкое событие. Спустя пару секунд аль-Хайтам приподнялся и пересел к Кавеху. Он скинул плащ с левого плеча и подбородком указал на плечи блондина, призывая сделать то же самое. Кавех повиновался и теснее прижался к теплу, с благодарностью взглянув на аль-Хайтама. Пружина, так плотно сжавшаяся в груди, исчезла. Полностью согреться не удалось, но Кавех хотя бы перестал дрожать и задышал ровно. Повозку равномерно потряхивало, дождь стучал по тканевой крыше, аль-Хайтам рядом спокойно дышал и смотрел куда-то вдаль. Кавех сам не заметил, как уронил голову на плечо аль-Хайтама и задремал, не услышав, как аль-Хайтам резко выдохнул носом воздух и тихонько улыбнулся одними уголками губ. *** – Дальше не пропустим, – Кавех встрепенулся от резкого мужского голоса. – В лесу Авидья введено чрезвычайное положение. Аль-Хайтам зашевелился и выглянул из повозки: – Мы к Тигнари. Дозорный ойкнул и переглянулся со своим товарищем. Тот пожал плечами. Кавех искоса разглядывал дозорных, и ему стало жалко этих ребят. Их одежда промокла насквозь, волосы липли к их лицам, а под их глазами залегли темные тени, словно бы они не спали уже несколько суток подряд. Темные плащи, созданные защищать от влаги, выглядели весьма поношенными, в некоторых местах они даже порвались. – В любом случае, мы не можем… – Все в порядке, Анас, Ихсан, – Тигнари мягко приземлился с дерева рядом с повозкой, держа в одной руке лук. На радостях Кавех высунулся вслед за аль-Хайтамом, чтобы наконец-то увидеть друга. Тигнари выглядел не лучше своих подчиненных: весь мокрый, слегка потрепанный, а за рукава его темного-зеленого плаща зацепились несколько листков. Лицо у лесного стража было очень уставшим. Он кинул внимательный взгляд на своих друзей и сказал: – Но повозку действительно придется оставить здесь. Аль-Хайтам вложил в руки извозчику небольшой кошелечек, туго набитый морой, и вылез из повозки. Последовав его примеру, Кавех мысленно отметил себе купить тележку, белого жеребца и нанять извозчика. Пассивный доход с этого вложения мог быть просто колоссальный, и Кавех смог бы запросто покрыть все свои долги перед Дори и аль-Хайтамом. – Почему ввели чрезвычайное положение? У вас проблемы? – поинтересовался у Тигнари аль-Хайтам, пока лесной страж вел их к лагерю. Тигнари вздохнул. – Проблемы у всего Сумеру, – мрачно заключил он и указал рукой на лес. – Почти все животные пропали, из-за непогоды страдают многие растения. Но самое страшное, – Тигнари нахмурился и поочередно взглянул в глаза сперва аль-Хайтаму, затем Кавеху, – Зоны Увядания вернулись. – То есть как? – не понял Кавех. – Они же всегда были. – Когда Малая Властительница Кусанали вернулась в Сумеру, все Зоны Увядания исчезли, как одна. Чуть позже я добился у нее аудиенции, – он хитро взглянул на аль-Хайтама. – И она сказала, что проблема была в Ирминсуле, и ей удалось ее решить. Но сейчас я не смог ее найти. Ни матры, ни Академия – никто не знает, где сейчас Дендро Архонт. Нам остается только гадать, и разбираться с последствиями. Темная и пугающая мысль мелькнула в голове Кавеха, но он постарался отогнать ее прочь. Он знал кое-что, что могло поспособствовать вмешательству в существование Ирминсуля, но он отказывался в это верить. – А Сайно? – спросил он. – Не смог приехать из-за завалов на работе. Коллеи, – окликнул Тигнари, когда они подошли к лагерю. Девочка тут же подбежала к своему наставнику и лучезарно улыбнулась, увидев его спутников. Но не успела она и рта раскрыть, чтобы поздороваться, Тигнари тут же дал ей несколько указаний. Видимо, сказывалось его нервное состояние. – Кавех и аль-Хайтам на тебе. Приготовь им сухую одежду и что-нибудь перекусить, пока мы со вторым отрядом пойдем в южную зону. Сколько вернулось с востока? – Пришли все, – отрапортовала Коллеи, слегка погрустнев. – Но пострадавших много. Четверо тяжело ранены, двое просто пострадали. – Из скольки? – напряженно поинтересовался Кавех, надеясь услышать число побольше. – Из семи, – девочка отвела взгляд. В ее глазах стояли слезы, и у Кавеха от этого защемило сердце. Каждый из лесных дозорных был для нее семьей. Когда Тигнари развернулся, чтобы уйти, Кавех уже принял решение. – Я пойду с тобой, – выдал он. Лесной страж обернулся и посмотрел на него во все глаза. – С ума сошел? – Я хочу помочь, – настаивал Кавех. – Да, я понимаю, что это может быть опасно, но тебе явно не помешает лишняя пара рук. Тигнари тяжело вздохнул и покачал головой. Он посмотрел на лагерь, затем на Кавеха, а после снова на лагерь. – Аль-Хайтам? – спросил он. Аль-Хайтам кивнул. – Хорошо, – скрепя сердце сказал Тигнари. Он качнул головой в сторону самой крайней палатки. – Подберем вам снаряжение. *** В зеленом лесу было до безумия душно. Обычно, в сени деревьев воздух казался свежим и легким на фоне городской жары, но не в этот раз. Каждый шаг давался Кавеху с трудом, просто потому что дышать было практически невозможно. По аль-Хайтаму было видно, что ему тоже тяжело, а вот Тигнари держался бодрячком. Несмотря на вес тяжелого рюкзака и колчана за спиной, лесной страж двигался со свойственной ему ловкостью, периодически перемещаясь по широким веткам деревьев, высматривая возможную опасность. В отряде, помимо их троицы, было еще полдюжины разведчиков. Все одетые в темные плащи, с черными сумками за спиной и каждый при оружии. Когда Тигнари показал им свой скромный арсенал, аль-Хайтам и Кавех в один голос отказались брать что-то оттуда. Аль-Хайтам всегда был при оружии, а вот у Кавеха за месяц их поединков появился козырь в рукаве, который он совсем не хотел применять, но готовил себя к тому, что придется. Тигнари остановился и указал вперед. – Пришли. Главный южный очаг. Перед глазами Кавеха предстала ужасная картина, дернувшая его разум в его худшие времена, когда он строил первую версию Алькасар-Сарая. Прямо как в тот день, Зона Увядания пожирала здоровую землю, уничтожая все на своем пути: трава ссыхалась и желтела на глазах, превращаясь в перегной, деревья становились полыми и разваливались, кусочки коры просто отпадали и расшибались в труху. Они были на расстоянии нескольких десятков шагов от края опасной зоны, но та была настолько большой, что ее противоположного края не было видно. Чуть поодаль стоял очаг воспаления. Огромный кроваво-красный цветок с пульсирующим бутоном внушал ужас. От него, словно вены под кожей, расползались светящиеся алые линии, ведущие к цветам поменьше. Прямо на их глазах что-то под землей запульсировало, и из-под нее вырвался еще один цветок, а границы зоны подползли ближе к их ногам. Теперь до опасности оставалось меньше пяти метров. Кавех рефлекторно сделал шаг назад, и его нога наступила на что-то мягкое, и предмет приторно хрустнул, от чего Кавеха передернуло. Он обернулся и завопил, когда увидел, на что наступил. Под его ногой был труп птицы. Кто-то схватил его за плечи, призывая успокоиться и замолчать, но аль-Хайтам резко прервал их: – Там. Кавех посмотрел туда же, куда и он, и окончательно выпал в осадок. Привлеченные его воплем, к ним направлялись тигры. Зараженные тигры. Кавех не представлял, каким чудом они продолжали двигаться: звери были похожи на ходячие трупы. У кого-то не было глаза, у кого-то – лапы, а у кого-то нижней челюсти, их шерсть слиплась от крови и бесконечного дождя. Но дюжина таких промокших уродов с рычанием и шипением, капая окровавленной слюной, медленно шла к ним, окружая. Аль-Хайтам обнажил меч. Тигнари выудил из-за спины стрелу, вложил в лук и прицелился. Остальные тоже схватились за оружие. Собирая остатки своего разума в кучу, Кавех сосредоточился на элементальной энергии, как учил его Аль-Хайтам, на мгновение погружаясь в воспоминания. – Тебе нужно четко визуализировать в своей голове то, что ты хочешь создать, – сказал аль-Хайтам, указывая на свое оружие. – Я всегда смотрю на свой меч и просто создаю точно такой же. Представь, как он будет лежать в твоей руке, его вес, остроту его лезвия. С фантазией у Кавеха точно проблем не было. Он закрыл глаза, и в его голове начал постепенно возникать четкий образ парных изогнутых клинков. Они были длиной с его локоть, легкими и острыми настолько, что могли запросто разрезать лист бумаги просто от одного касания. – Теперь почувствуй их, – словно читая его мысли, инструктировал аль-Хайтам. – Направь элементальную энергию в ладони, да, вот так, – Кавех открыл глаза и увидел пучки светящегося Дендро на своих руках. Он удивленно ахнул и взмахнул кистями. – Кавех, сосредоточься. Оружие. Да, клинки. Кавех глубоко вдохнул и снова закрыл глаза, концентрируясь на мощных потоках силы, которая текла в его жилах от Глаза бога. Вот она где-то в области сердца. Он направляет зеленовато-золотистое свечение к своим ладоням, да, вот так. Энергия концентрируется в одном месте, сперва появляются рукоятки с широкой дужкой. От наконечника вдоль всего эфеса тянутся по два ростка, сплетаясь в хитрые узоры. Дальше лезвия. Они тонкие, в каждом из них есть по три отверстия посередине, просто потому что Кавех так хочет. Они острые. – Красиво, – похвалил аль-Хайтам, и Кавех опустил глаза на свои ладони. В каждой из них лежало по искусному клинку, каких раньше он никогда не видел. Аль-Хайтам подошел и провел большим пальцем по правому клинку. На коже выступила кровь. – Теперь тебе нужно движение или слово, которое будет вызывать у тебя рефлекс создания этих кинжалов. Убери эти и сделай новые. Кавех резко скрестил руки на уровне бедер, и в его сжатых кулаках образовалось по кинжалу. Аль-Хайтам тихонько хмыкнул, но от Кавеха это не укрылось. Тигры рванули вперед. Тигнари выстрелил. Отряд бросился в атаку. Кавех подсел и рубанул атаковавшего его зверя по внутренней стороне задней лапы. Из раны хлынула черная кровь, смердящая смертью, несколько капель попало на его лицо. Животное упало, но быстро поднялось, словно не чувствуя боли и прыгнуло снова, замахнувшись массивной лапой с острыми когтями. Кавех не хотел их убивать. Кавеху и так было мерзко от самого себя, но если бы он стал еще и убийцей, пускай и животных… Но они и так были трупами. – Когда противник атакует, – аль-Хайтам сидел на нем и прижимал тренировочный меч к его горлу. Если бы оружие было настоящим, Кавех точно бы был вне себя от страха, но меч был деревянным и тупым, а поза весьма компрометирующей, и в его возникли очень интересные мысли, от которых сердце стало биться быстрее. – Никогда не закрывай глаза. Кавех подавил в себе желание зажмуриться и наотмашь взмахнул кинжалами. Лапа животного упала в полуметре от него, а желудок противно скрутило. Тигр неуклюже повалился на бок и прокатился, поднимая небольшую волну брызг с мокрой травы. – Кавех, сзади! Аль-Хайтам оказался у него за спиной и хотел было нанести "решающий" удар, но Кавех уже не первый раз сражался с ним, и смог прочитать маневр. Ровно в тот момент, когда соперник сделал выпад, Кавех обернулся и, скрестив клинки, ловко поймал между ними меч аль-Хайтама. Одним сильным движением разведя руки в стороны, он отразил удар и заставил оппонента отступить на несколько шагов назад. – Читаешься, – ухмыльнулся он. Он снова чувствовал каждую мышцу, каждый нерв своего тела, и это приводило его в неописуемый восторг. Он стал сильнее. Аль-Хайтам обошел его справа и резко подскочил, выбивая оружие из руки Кавеха и заставляя его больно упасть на спину. – Будь внимательнее. Кавех скрестил клинки и встретил ими шею тигра. Одним сильным движением он развел руки, и почти не почувствовал сопротивления, потому что от мощной жилистой шеи у зверя остался лишь костяной хребет, с которого лоскутами свисали разорванные мышцы. Голова животного откатилась куда-то назад, а тело повалилось на Кавеха, заставляя его в ужасе и отвращении отступить на несколько шагов назад. Но это не спасло его от крови, которая окропила его лицо. Кавех провел по щеке ладонью, стирая мерзкую жидкость. Слева что-то шлепнулось и послышался крик. На его товарища наступал последний двигавшийся тигр, а юноша испуганно сидел на траве и всеми силами пятился назад. Рваная рана на его плече выглядела ужасно. Не теряя ни секунды, Кавех бросился к нему, становясь живым щитом между человеком и зараженным зверем. Капюшон слетел с его головы. Кавех молниеносно отсек голову тигру, и его окатило волной черной крови. – Будь внимательнее, – сдавленно бросил он раненому товарищу. Воцарилась та же тишина, которая была, когда они только пришли. На подгибающихся ногах Кавех сделал несколько неуверенных шагов прочь от людей и упал на колени. Его вывернуло. Он откатился на бок и провалился в темноту. *** Кавех усилием воли разлепил глаза, и в них тут же ударил слишком яркий свет. Голова заболела, и он застонал, переворачиваясь на бок. – Очнулся наконец? – заботливо спросил Тигнари, подходя к нему. Кавех протестующе замычал. – Давай, выпей это, тебе сразу полегчает. Кавех слегка приподнялся на локтях и взял у Тигнари небольшой глиняный стакан коричневого цвета. Блондин принюхался к жидкости. Пахло шалфеем и еще какими-то приятными пряными травами. А еще стакан был теплый. Кавех за последние сутки успел забыть, что такое тепло, поэтому поудобнее перехватил стакан двумя руками и отпил из него. Он довольно зажмурился. На вкус отвар был похож на травяной чай с имбирем. Тепло приятно разлилось по телу. Под шуршание капель дождя ему так хотелось снова лечь спать и просто наслаждаться атмосферой полумрака и тепла, и вообще ему сделалось так спокойно в это мгновение, что он невольно расслабился и улыбнулся. – Надеюсь, это что-то от кошмаров, потому что сегодняшняя бойня будет сниться мне до конца моей жизни, – попытался пошутить он, получив в ответ нечитаемый взгляд. – Чем все закончилось? – После того, как ты отключился, мы частично обезвредили южный очаг, – Тигнари вздохнул и коснулся волос, собранных в хвостик у него на затылке. – Но понадобится еще два или три рейда, чтобы полностью его уничтожить. Как голова? Сильно болит? Кавех отрицательно покачал этой самой головой и быстро об этом пожалел, потому что относительно стабильный мир вдруг завертелся, а вместо одного Тигнари перед ним сидело целых два. Борясь с головокружением, он попытался сфокусировать взгляд на узорах на халате друга, или друзей, но помогло мало. Он допил отвар и завалился обратно на подушку. Его мучал еще один вопрос, задавать который было страшно. Он глубоко вдохнул, собираясь с силами, и все-таки спросил, скрестив пальцы: – Все живы? – Да, – коротко ответил Тигнари, и у Кавеха с души камень свалился. Но лесной страж быстро разрушил его спокойствие: – Но Вафи сильно пострадал. В его рану попало немного крови этих, – он замялся, – животных, и если мы не найдем противоядие, он может не дожить до утра. – Мне жаль, – прошептал Кавех. Вафи, точно. Именно так звали того парня, которому тигр подрал плечо. Кавеху следовало быть осмотрительнее, когда он “спасал” товарища. А в итоге он может умереть. – Твоей вины здесь нет, – Тигнари ободряюще положил руку на его плечо, хотя в глазах сквозило горе. Он глубоко вздохнул. – Приходи в соседнюю палатку, там как раз через полчаса начнется ужин. Тигнари встал, забирая с собой стакан. – Спасибо, что вызвался помочь. Без вас… жертв было бы больше. Кавех тихонько заскулил, когда Тигнари закрыл за собой шторку. Отличный помощник, ничего не скажешь. С Зоной Увядания он не сделал ничего, а после первой же стычки с монстрами – просто отключился. Еще и человек из-за этого может погибнуть. Таких бы помощников да взашей гнать и не вспоминать о них. Со стоном Кавех поднялся с кровати. Красота: матрац на полу, рядом ведро с водой, небольшое темное помещение – все как в том подвале. Архонты, этот день мог стать хоть чуточку лучше?! Наскоро умывшись, он накинул теплый халат поверх молочного цвета рубашки, в которую его кто-то заботливо переодел, и вышел. Ладно, его настроение немного поднялось, когда он понял, что ни на его лице, ни на волосах, нигде не осталось и следа от вонючей крови трупо-зоопарка. Кавех откинул шторку перегородки. Оказалось, что он был вовсе не в отдельной палатке – его койко-место было лишь одним из многих других. Все остальные были заняты. По нескольким приоткрытым шторкам, между которыми сновали девушки в халатах, он понял, что находится в импровизированном лазарете. И он был переполнен. А ему выделили отдельное место. Кавех почувствовал себя обузой. Он уже готов был спать под проливным дождем, лишь бы не отнимать место у тех, кому действительно нужна была помощь. Хотя если он взаправду проведет так ночь, то схватит воспаление легких и тогда непременно снова окажется здесь пациентом. Аль-Хайтам был последним человеком, которого Кавех хотел видеть. И, конечно же, первом, кого он встретил, когда зашел на "кухню". Аль-Хайтам, в отличие от него, был одет во все черное. Полы его туники доходили ему до середины бедра, и из-за слабого освещения казалось, что там туника плавно переходил в его широкие штаны, заканчивающиеся чуть выше щиколоток. Кавех неловко махнул аль-Хайтаму рукой и пошел к ближайшему столику. Есть хотелось до судорог в желудке, но не объедать лесных дозорных хотелось сильнее. Кавех взял себе маленькую лепешку с мясом и стакан горячего чая и аккуратно присел на угол потертого ковра, на котором все и трапезничали. На удивление, его никто не замечал. А еще было шумно. Казалось, что все эти мужчины и женщины не находились сейчас в тяжелейших военно-полевых условиях, а просто выбрались на пикник и болтали о насущном, подшучивая друг над другом и звонко смеясь. Аль-Хайтам бесшумно, или просто его шаги утонули в гомоне голосов, подошел к нему и присел рядом. – Ты хорошо сражался. – Спасибо, – пробурчал в ответ Кавех. Дальше разговор не пошел. Если бы он открыл рот, то тут же выложил бы все свои переживания, а обременять этим аль-Хайтама совсем не хотелось. Он и так много сделал для Кавеха, не надо было ему выслушивать все это. Кавех допил чай, поставил стакан на поднос для грязной посуды и направился на выход. Только оказавшись под навесом, защищающим от непрекращающегося ливня он понял, что вовсе не знает, куда идти. Спать не хотелось, как и просто отсиживаться где-то в лазарете или оружейной. Гулять по такой погоде было бы актом величайшего сумасбродства. Кавех остался стоять под навесом, прокручивая в голове события прошедшего дня. Тигнари сказал, что природа словно бы сошла с ума, самоликвидируясь водой с неба, и это не просто настораживало ученых, это пугало. Снова вернулись Зоны Увядания, и масштаб бедствия Кавеху довелось увидеть своими глазами, а Дендро Архонт просто пропала из поля зрения. А еще Тигнари сказал, что Зоны Увядания напрямую связаны с потоками в Артериях Земли. А Кавех еще со студенческих лет знал, что Артерии связаны с Ирминсулем. А еще он знал, что недавно приложил руку к созданию кое-чего, что способно вступать в контакт с магическим деревом. В его голове складывалась очень жестокая картина. – На рассвете двое дозорных отправляются в город за едой и лекарствами, – неожиданно раздался из-за спины голос аль-Хайтама, и Кавех вздрогнул. – Мы поедем с ними. Кавех ничего не ответил, только кивнул. У него не было моральных сил говорить, хотя обычно он трещал без умолку обо всем, что видит, слышит, чувствует. Даже если иногда правду приходилось приукрасить или скрыть за широкой улыбкой и громким смехом. Но рядом с аль-Хайтамом он мог быть собой, просто потому что этот человек читал каждый его вздох и фальшивый взгляд как открытую книгу. Молчание Кавеха не укрылось от него и в этот раз. – Тебя что-то тревожит, – сказал он. Кавех скривил губы в вымученном подобии улыбки. – Рассказывай. – Ты вряд ли захочешь это слышать, – они заметно сблизились с аль-Хайтамом за последнее время. И когда он узнает правду, он в лучшем посчитает Кавеха непроходимым идиотом, а в худшем… Пора принять правду, Кавех. В худшем случае он посчитает тебя монстром, который приложил руку к потенциальному геноциду Сумеру, и больше ты никогда не увидишь проблески тепла в его глазах. Все вернется на круги своя: ты останешься один, а человек, которым ты дорожишь больше всего, будет тебя ненавидеть и не подпустит к себе ни на шаг. – Сомневаюсь, что в твоей голове может оказаться что-то настолько плохое. – Может! – сорвался Кавех и тут же опомнился отступая от аль-Хайтама на шаг назад. – Прости, я не… – Пойдем, – перебил его аль-Хайтам. Несколько мгновений Кавех боролся с желанием убежать в противоположную сторону, но отдышался, выпрямился и пошел следом. Аль-Хайтам привел их в оружейную, потому что это было единственное безлюдное место. Он зажег небольшую лампу, присел на пол и поставил ее перед собой. Кавех хотел было остаться стоять, но аль-Хайтам взглядом, не терпящим возражений, указал на место напротив себя, и Кавех подчинился. Он молчал. Аль-Хайтам терпеливо ждал, не отводя от него глаз. – Зоны Увядания, – Кавех помедлил. – Это может быть из-за меня. Ну все. Это конец. Сперва аль-Хайтам дослушает, затем выйдет не проронив ни слова, а когда они вернутся, он даст Кавеху час или два на сбор всех своих пожитков и уход из его дома. Но и врать не было смысла. Слишком хорошо аль-Хайтам умел отличать ложь, да и слишком хорошо он знал Кавеха. Пути назад не было. Он закончил свой рассказ и понял, что не слышит, как барабанит по крыше дождь, из-за шума крови в ушах. Что его взгляд опущен. Что тремор его рук невозможно скрыть. Аль-Хайтам молчал минуту, вторую. Кавех не выдержал. Он медленно поднялся и надломленным голосом сказал: – Когда вернемся, я съеду, – он сам себя еле слышал. – Зачем? – Кавех удивленно поднял голову и посмотрел на аль-Хайтама, в глазах которого он мог прочитать ровно такое же непонимание, которое испытывал сам. – Ну как? Ты же ненавидишь меня теперь, разве нет? Леса Сумеру больны, от этого страдают люди, и виной тому только то, что я по своей неосмотрительности согласился создать вещь, которая может буквально отравить одно дерево, от которого зависит буквально существование нашего дома! – Даже если они отравили Ирминсуль, твоей вины в этом нет, – ответил аль-Хайтам. Он поднялся и сделал несколько шагов по направлению к Кавеху. – Ты считаешь, ты – первый в истории ученый, изобретение которого было использовано во зло? Точно так же можно использовать опиум для того, чтобы убить человека, хотя врачи используют его для анестезии, чтобы пациент не умер от боли во время операции. А если ты хочешь зрить в корень проблемы, то виноваты матры, допустившие нахождение этих преступников в городе. Пойдешь с обвинениями к Сайно? Кавех не нашелся, что ответить. Оставшаяся здрава частичка разума подсказывала, что аль-Хайтам прав, но чувство вины в нем отчаянно протестовало. Когда он попытался возразить, аль-Хайтам абсолютно спокойным голосом его остановил: – Я тебя не ненавижу. Все в порядке.