Чарогейство

***

      Яойные сухарики не пригодились. Чонгук уже вторую неделю живёт у Тэхёна, и, если Ким не сошёл с ума, проявляет к хозяину дома внимание. Не просто внимание, как благодарность за приют, — хотя насчёт благодарности вопрос сомнительный, ведь это Ким вытащил его из столетнего сна и переместил в свой мир. Внимание его выражается задумчивыми, продолжительными, случайными, а может и нет, взглядами; прикосновениями, ведь дракон теперь поедает мёд в огромных количествах, потому всегда поддерживает нормальную для этого мира температуру тела, хотя спать всё же предпочитает в холодной воде.       Ким ни черта не прислушался к советам Бан Чана. Он продолжил общение с драконом, и уже вторую неделю их дни проходят так: ночной сон; утренний подъём не без помощи крышек от кастрюль; завтрак в виде неизменного омлета с беконом и баночки мёда, которой для охлаждения хватает на весь день. После они много разговаривают, смотрят фильмы, отчитывают Флейма, который снова объелся и вздыхает, сидя в своём камине. Днём Ким готовится к экзаменам, а Чонгук экспериментирует с продуктами на кухне и познаёт прелести доставки. Вечерами вместе готовят ужин, иногда играют в настольные игры — Тэхён сумел обучить дракона. Снова болтают перед сном, а затем расходятся до самого утра: Тэхён к себе в комнату, а Чонгук — в ванну с холодной водой.       Они всё ещё ждут решение Бан Чана. Тот уже мог бы отыскать подходящее заклинание для возврата призванного на родину, но профессор молчит, а Тэхён и не интересуется. Ему нравится проводить время с драконом, хотя в некоторых моментах он чувствует смущение и тех самых бабочек в животе, о которых знает каждый, кто влюблялся. И похоже, чувства Кима растут с каждым днём, потому что он хочет заботиться о своём госте всё больше и больше, хочет проводить с ним не только утро, день и вечер, но и ночи, а потому сегодня предлагает дракону следующее: — Раз ты умеешь спать очень долго, значит, и бодрствовать можешь продолжительный период. Может, не будем спать этой ночью? — Могу, — кивает дракон, обернувшись. Он стоит у плиты и варит компот из киви и яблок, вычитав рецепт в интернете, с которым призванного тоже познакомил Тэхён. Вообще-то Чонгуку в этом мире очень даже нравится, и со сном он приспособился, и с многими другими вещами, потому он тоже не торопит профессора магической школы. — А чем займёмся? — Отправимся на прогулку, — решительно заявляет Ким. — Флейма не возьмём, на него мёд не действует, а с тобой мы уже разобрались, потому смело можем покинуть пределы квартиры. — Профессор твой узнает — и всё. Капут котятам. — Боишься? — с вызовом бросает Тэхён и смотрит на дракона с крошечными кристалликами-хитринками в своих глазах. — Я? — Голос Чонгука становится ниже, а Тэхён два раза моргает и сглатывает невесть откуда взявшийся ком в горле. Призванный вытирает влажные руки полотенцем в ярко-рыжую клетку и шагает в сторону чародея. — Ты серьёзно думаешь, что древний потомок великих драконов может бояться чего-то в этом мире? — Почему нет? Наш мир всё ещё остаётся для тебя загадкой.       «Нет, только не гей-паника, только не гей-паника, только не гей-паника, всё нормально, надо просто не забывать дышать» — эти мысли проносятся в голове Тэхёна остроконечной стрелой. — Так, может, приоткроешь завесу тайны? — Чонгук смотрит сверху вниз. Он повыше и покрупнее Тэхёна, и тот чувствует сейчас его жар. Мёд спасает, работает, но сердце дракона всё ещё пылающее, и это ощущается даже через кожу. У Кима дёргается кадык. — Вечером, когда Флейм поужинает и заснёт, отправимся на прогулку. Я покажу тебе пару любимых мест, — обещает маг и снова тяжело сглатывает, плавясь от пристального взгляда дракона. — Хорошо, чародей. Я буду с нетерпением ждать наступления темноты.       Дракон, сверкнув глазами, возвращается к плите.

***

      Ким Тэхён собственноручно подписал себе приговор, когда заказал через интернет одежду для Чонгука, ведь домашние шорты и футболка ему слегка малы, да и не подойдут для выхода на улицу. Чародей покрывается холодным потом, распаковывая заказ. Чёрные джинсы с одной прорезью в районе колена, классическая белая рубашка, обувь, бельё и ещё несколько базовых вещей… Всё это далеко от предметов гардероба Кима, и тем живее работает его фантазия, стоит лишь представить такую одежду на драконе.       Чонгук же реагирует спокойно. Приноровившись к шортам и больше не пытаясь засунуть обе ноги в одну дырку, он облачается в джинсы, ни капельки не смущаясь сверкать своим оголённым телом перед магом. Рубашку, как советует Тэхён, заправляет внутрь, а вот оставить расстёгнутыми несколько верхних пуговиц — догадывается сам.       Ким тихонько вздыхает, украдкой разглядывая роскошную фигуру, обтянутую тканью, но призванный замечает это: — Не нравится? — Наоборот, слишком нравится, — отвечает Тэхён, не успев подумать о том, что ляпает, и отводит взгляд. — Вот и мне, — задумчиво разглядывая себя в зеркало, проговаривает дракон, — тоже нравится. Кажется, я начинаю понимать, зачем вы, люди, носите одежду. Это может даже украсить. Удивительно. — Ага, и бекон с мёдом в нашем мире хороши, и одежда, а ещё сколько ты всего не знаешь! — Чародей на подсознательном уровне будто желает обратить внимание Чонгука на вещи, которые ему пришлись по душе. Хочет, чтобы тот остался здесь навсегда? О, на эту тему Ким подумает позже, а пока самое время для поздней вечерней прогулки — вот бы ещё прихватить где-то пилюль от гей-паники, что всё же настигает его едва ли ни при каждом взгляде на дракона.       И они, оказавшись на улице, вдыхают ароматы цветов, что раскрываются лишь ближе к ночи; запах сырости — недавно прошёл сильный дождь, и на дорогах немало луж; терпкие ноты земли, тоже прибитой дождём; и даже сладкий аромат из недавно закрывшейся пекарни, в которой работает сосед Тэхёна. Чонгук этому изумляется. В прошлый раз, когда он оказался на улице их городка, ему и в голову не пришло обращать внимание на детали и запахи, они торопились, необходимо было успеть домой, пока действует заклинание невидимки, но теперь…       Теперь он с удовольствием ловит каждый момент и удивляется этому миру всё больше и больше. Да, он любит свою родину, но там нет чудесных цветов — там в принципе нет растительности, а лишь множество скал, гор и вулканов. Нет вкусной выпечки, запах от которой разлетелся по всей улице. Практически нет дождей — они случаются раз в несколько веков. Их мир населён драконами, их потомками и другими существами, что сумели приспособиться к вечной засухе и адской жаре. Чонгук всегда был уверен, что где-то далеко-далеко существует что-то более прекрасное, и он чувствует себя счастливым, это прекрасное наблюдая ныне. — Куда направимся? — интересуется дракон, вышагивая рядом с молчаливым сегодня Тэхёном. — В моё самое любимое место детства. — Будто сейчас не оно, — чуть улыбнувшись, себе под нос проговаривает Чон. — М? — Тебе ведь лет двадцать? — Двадцать четыре, — уточняет Ким и понимает, что сам ещё не знает точный возраст призванного. — А тебе? Пара сотен? — Тысяч, — блеснув зубами, отвечает дракон. — Я давно не праздную свой день рождения, сбился несколько веков назад.       Тэхён задумывается над словами Чонгука. Каково это? Жить столько лет в своём мире? Неудивительно, что он запросто может проспать добрую сотню лет.       Уже скоро они, обойдя пару улиц и несколько десятков сонных домов, оказываются в парке, красиво подсвеченном фонарями. Ким ведёт дракона за собой, они перешагивают через поблёскивающие лужи и подходят к пёстрой карусели с лошадками. Аттракцион не работает — город давно спит, как и его жители, но Тэхён выуживает из кармана коричневого пиджака небольшой льняной мешочек, в котором бережно хранится волшебная пыльца цвета шерсти лесного волка. Он высыпает горстку себе на ладонь, подходит поближе к лошадкам, и сдувает на них порошок. В ту же секунду старенький, чуть обшарпанный, но всё равно до безумия красивый аттракцион приходит в рабочее состояние: огни светят ярко, лошадки оживают, и всё это дополняется приятной слуху музыкой и шелестом листьев на ветру — чувство, что природа тоже просыпается. — Прокатимся? — улыбнувшись хитро, Тэхён уже забирается на одну из лошадей: белую с расписными розами на шее. Чонгук следует его примеру и выбирает для себя тёмно-серую лошадку с синей попоной.       Сейчас не хочется ни о чём разговаривать. Хочется лишь покачиваться, кружа на верных конях; слушать мелодичную музыку, похожую на ту, что звучит в музыкальных шкатулках с изящными балеринами; подставлять лицо вольному ветру и иногда задирать голову, чтобы посмотреть на звёзды-бриллианты, что сегодня на ночном небе сияют по-особому ярко. — Тебе нравится? — обернувшись, задаёт вопрос Тэхён. Ему важно, действительно важно знать, что дракону по душе такого рода развлечения. Да, он серьёзный и грозный, но там, в своём мире. Здесь же его на каждом шагу поджидают открытия. — Очень! — Слова Чонгука летят на крыльях восточного ветра. — Я ещё никогда не ощущал себя вот так, настолько спокойно!       Тэхён отворачивается и улыбается. Цель достигнута. Они кружат и кружат, кружат и кружат, пока действие волшебной пыльцы не заканчивается, музыка не утихает, а лошадки не замедляют ход… Выходят оттуда Чонгук с Тэхёном, немного покачиваясь. В голове гуляет ветер, всё вокруг плывёт, и они смеются, по инерции держась друг за друга. — Что ж, теперь время для второго местечка, которое я люблю. — Тоже родом из детства? — Нет, это лучшее для меня в городе кафе, что открылось пару лет назад, и мы отправляемся ужинать. — Второй раз за день? — посмеивается дракон. — Скоро полночь, а значит, начнётся новый день, — подмигивает Ким и тянет за собой.       Удивительно, как быстро и мягко им удалось сблизиться. Конечно, Чонгук всё ещё говорит о доме и о том, что когда-то туда вернётся. Подшучивает над Тэхёном, зовёт его горе-магом, что свалился на его драконью голову, но в общем и целом их общение довольно тёплое. Они с взаимным удовольствием проводят время рядом друг с другом, и сегодняшняя ночь не становится исключением.       В кафе, работающем даже по ночам, Чона поражает интерьер. Всё это выглядит сказочно… Тёмно-изумрудные стены и такие же круглые столики — будто, открыв дверь в заведение, они сделали шаг навстречу таинственному лесу. Плетённые стулья, витые ширмы и деревья тому подтверждение. На стволах вьются медовые, чертополоховые и винные розы, что красиво подсвечены фонариками, а кое-где, если рассмотреть детали, среди мха сидят крошечные соломенные человечки с перламутровыми крыльями, похожие на эльфов. — Восторг, да? — усаживаясь на предложенное официантом место, спрашивает Тэхён. — Мне тоже… — ... очень нравится, — продолжает за него дракон, и Ким замечает в его глазах настоящее восхищение. — Кухня здесь тоже очень и очень хороша. Позволишь мне порекомендовать тебе кое-что из моих любимых позиций? — В этом деле я полностью доверяю твоему вкусу.       Они заказывают по большой порции пасты орзе с курицей, шпинатом и фетой. Также выбирают коктейль из базилика, клубники, банана, мороженого, молока и сливок. Чонгук смакует густой охлаждённый напиток и мычит, прикрыв глаза. Пусть в нём совсем нет его любимого мёда — такое сочетание оказывается тоже по вкусу. Сладкоежке дракону этого, правда, оказывается недостаточно, потому они заказывают ещё по куску шоколадного торта с вишней и литр чая с небольшой яблочной кислинкой. Наевшись от пуза, оба откидываются на спинки стульев и некоторое время молчат, лишь переглядываются и потихоньку хихикают. — Флейм бы оценил, — вспоминает о своём прожорливом друге Чонгук. — Жаль, что ему нельзя с нами. — Думаю, со временем мы придумаем выход. В крайнем случае — будем носить его с собой в кастрюльке! — предполагает Тэхён, с трудом дотянувшись до салфетки, чтобы вытереть свой рот. — Да, только если твой профессор не найдёт выход, как вернуть нас обратно.       На этих словах в груди чародея что-то тревожно трепещет. Может, прав был Бан Чан, когда говорил, что у этой истории есть лишь один финал? Тэхён хмурит брови, но Чон не замечает, потому что, последовав его примеру, тоже увлечённо вытирает себе рот салфеткой. Внутри Кима же вступают в борьбу две сущности, чьи имена — сердце и разум. Первая окутывает негой и советует полноценно насладиться, если не возникающими чувствами, то хотя бы этой ночью. Вторая же стучит крошечным хрустальным, но довольно острым молоточком и советует бежать. Бежать далеко-далеко от дракона и всех мыслей о нём, от Флейма, от их совместных дней и вечеров… У всего в этом мире есть своё завершение: в конце концов, даже драконы не вечны. И Ким понимает, что на данный момент с совсем маленьким отрывом побеждает разум. Он не может, не должен бросаться в омут с головой, не думая о последствиях, а потому, утвердительно кивнув самому себе, решает провести один обряд, как только они вернутся домой, и дракон погрузится в сон в своей прохладной ванне с видом на город.       Ничто в голове Тэхёна не меняется и с наступлением утра — именно тогда они возвращаются в жилище Кима, вдоволь насидевшись в кафе, а потом нагулявшись по потихонечку просыпающемуся городу. За это время они собирали колокольчики в чужих палисадниках, и маг рассказывал дракону о росе; встретили рассвет, и призванный щурился от первых лучей, но упорно смотрел на небо, любуясь солнцем, а ещё поделился тем, что в его мире рассветы не такие яркие, ведь небо всегда затянуто серыми тучами. Они попрощались на пороге ванной, и Тэхён, убедившись, что Чонгук заснул, отправился в свою комнату, где нашёл книгу, что досталась ему от прародителей.       Перелопатив несколько десятков страниц, он несколько раз прочитал нужный оберег, снова кивнул сам себе, отыскал в своих закромах на многочисленных полочках с запасами засушенный одуванчик и отправился к ванной. Встал спиной к двери и стал читать шёпотом, чтобы не разбудить ни одного из призванных, хотя это и было совершенно невозможно. Отчего-то Тэхён этой ночью решил, что лучший способ обезопасить себя — прочитать заговор от гея, кем Чонгук, по мнению того же Кима, конечно, не являлся, но здорово смущал своими взглядами и мелкими выходками. Тот факт, что это он сам запал на дракона, Тэхён, разумеется, в расчёт брать не стал. — В озере купайся, в лесу гуляйся, в небо смотри, а меня, Чонгук, не бери, — нашёптывает чародей, зачем-то зажмурившись. — Случится с тобой хвороба; окривеешь, окосеешь, если мною, Тэхёном, овладеешь. — Он покрывается неприятными мурашками, нервно теребит засушенный цветок, но не отступает от намеченного. — От моего порога ступай своей дорогой.       Проговорив эти слова три раза, Ким заходит в ванную комнату и видит Чонгука, что спит на боку — спиной к нему. На цыпочках приблизившись к ванне, он трижды ласково ударяет одуванчиком по ягодицам дракона и радуется тому, что разбудить призванного можно только сильным шумом. — Ну… Вот и всё, — пробормотав себе это под нос, Тэхён выходит и шагает к себе. — Теперь я точно буду в безопасности.