Чарогейство

***

      Заговор не сработал. Как минимум, не отбил мысли о Чоне, ведь Тэхёну приснился эротический сон. Может, он снова напутал, нашептал иные слова или что-то в этом роде? В любом случае, этим утром он увидел в своём сне призванного и тот… Тот выглядел ещё горячее, чем обычно. На нём не было одежды, хотя это не ново, и он находился в комнате чародея, прислонившись крепкой спиной к стене. Ким стоял рядом, и на нём тоже не было ничего из предметов гардероба… Он дрожал, будто сильно замёрз, и Чонгук, заметив это, притянул его к себе, обхватил своими сильными руками, выпустил когти, прошёлся ими легонько по коже на спине Тэхёна, из-за чего у того побежали шёлковые мурашки, а потом… Потом сам маг поднял голову, заглянул в чуть хитрые глаза дракона, закрыл свои и прикоснулся к его губам. Было жарко и сладко… Опьяняющий поцелуй оказался со вкусом мёда, а затем руки потомка драконов сжали его ягодицы, и Тэхён простонал в его губы, но дальше… Туман. Проснулся юный маг в полном раздрае и с мокрым пятном на белье.       А ещё понял, что телефон разрывается от не первого, судя по всему, звонка. На том конце провода был Бан Чан. Маг лениво глянул на настенные часы — уже полдень. Дракон и Флейм спят, а вот Ким Тэхёну теперь точно не до сна, потому что профессор уже стоит возле двери его квартиры — это выяснилось сразу, как только чародей ответил на тринадцатый по счёту звонок. — Мадонна! У него экзамены на носу, а он дрыхнет! — восклицает Чан, проходя в дом своего ученика, когда тот сменил бельё на пижамные штаны и соизволил наконец открыть дверь. — Да не спал я… С чего вы взяли? — Я, знаешь ли, мой дорогой, не вчера родился. — Учитель стряхивает капли воды со своего зонта — на улице проливной дождь. — Лохматый, лицо помятое, в пижаме. Ещё скажи, что всю ночь учёбой занимался. — В каком-то роде… — вздыхает Тэхён и шаркает в сторону кухни. — Чай будете? — Согревающий с имбирём, пожалуйста.       Бан Чан устраивается на стуле у стены, а Ким возится с чаем: кипятит воду, заливает ею заварку, добавляет имбирь стружкой. Ждёт немного, стоя спиной к своему профессору, разливает по чашкам и подаёт на стол вместе с небольшой вазочкой, наполненной песочным печеньем с цукатами — единственным ярким пятном в этом сером дне. — Как у вас тут дела? — кивнув в сторону ванной, задаёт вопрос в лоб учитель и отпивает из бело-золотой чашки с волнистым краем. — Спит? — Угу, — буркает Тэхён и звучно отхлёбывает. — Не будил его? Прислушался к моему совету?       Тэхён не умеет врать своему профессору от слова совсем. Он слишком его уважает, чтобы заниматься подобными вещами, потому лишь горестно ёжится и упирается взглядом в столешницу. — Мгм… — выдаёт он какой-то звук примерно через полминуты, и Бан Чан всё понимает. — Видимо, всё пошло по худшему сценарию. — А чего вы такой пессимист? — Тэхён поднимает голову и глядит на профессора. — Может, всё наоборот к лучшему? — То, что ты проникся этим созданием из другого мира — априори не может быть хорошей затеей. — Всё равно я уже придумал выход, — ковырнув печеньку, тихо сообщает Ким, достаёт оранжевый цукат и отправляет в рот.       Учитель наблюдает за ним выжидательно, но продолжения так и не следует. Тогда Чан сам составляет в своей голове пазлы, прибавляет два плюс два и, зная своего ученика достаточно хорошо, начинает догадываться. — Тэхён. — Профессор смотрит серьёзно. Ким вновь поднимает голову и каменеет — взгляд Чана заставляет покрыться льдом. — Пообещай мне, что не станешь делать старые ведьминские заговоры-наговоры и прочую чушь в отношении этого древнего существа.       Чародей мнётся, жуёт губу, ищет хоть что-то, за что можно зацепиться взглядом, но всё равно в итоге глядит в глаза профессора: — Ну… Если честно, я уже… — Мадонна! — выкрикивает Бан Чан и хлопает массивной ладонью по столу так, что даже вазочка с печеньем подскакивает, а несколько цукатов отваливаются от песочного тела. — За что мне только всё это, скажи! Что за чарогейство вы тут развели?! — Профессор поднимается, выходит из-за стола и вышагивает по кухне по маршруту до окна и обратно. — И что это был за заговор? — Оберег от геев, — пискнув, признаётся Ким и беспокойно запускает пятерню в свои густые волосы, чтобы взъерошить их и отвлечься хотя бы на это действие. — Оберег от… — Бан Чан застывает на секунду, срывает свои очки, округляет глаза, становится похож на долгопята, а потом громко хохочет, но Тэхён готов поклясться, что смех этот нервный. — О, пресвятая синьорина, помоги этому глупцу! — Посмеявшись ещё некоторое время, Чан возвращается к столу. — Тэхён, дорогуша, он же древний! Ты-то куда лезешь со своими оберегами? — Вдруг поможет, — пожимает плечами тот, — так хоть мне самому легче будет. — Что ж… — Профессор вновь усаживается напротив. — А теперь ты расскажешь мне всё от начала до конца, хорошо? И мы вместе подумаем, как вам, идиотам, из всего этого выпутываться. — Почему же «нам»? Главный идиот здесь именно я. — Нет уж, — покачав головой, — судя по всему, у вас всё взаимно. Стал бы ты тогда делать оберег? Разве что на себя самого…       Тэхён едва слышно всхлипывает, опускает глаза на свои пижамные штаны, вспоминает мокрое пятно на белье, а потом и сон, жмурится, выдыхает, и приступает к рассказу. Делится всем, что на душе, потому что доверяет профессору, а тот молча слушает, лишь изредка кивая или качая головой. — Знаешь, я не думаю, что этот твой странный ритуал с одуванчиком поможет, — честно излагает свои мысли Бан Чан, когда Ким заканчивает свою исповедь. — Он, как я уже говорил, древний; да и вообще эти бабкины обереги никогда не имели большую силу… — Что делать со всем этим? — Чародей смотрит на учителя влажными глазами. — Попробовать не будить его я тебе не предлагаю — всё равно не прислушаешься. Постараюсь отыскать что-то действенное, Тэхён, а ты… Ты готовься к экзаменам — они уже совсем скоро. — Чан встаёт, чтобы откланяться, он и так задержался у своего ученика, а дела не ждут. — Не подведи меня, Ким, подготовься хорошенько. Сам знаешь, на экзаменах будет присутствовать директор школы, а я и так получил от неё выговор. — Из-за меня? — Из-за себя. Все вы — моя зона ответственности, и это я позволил тебе тогда остаться в кабинете магии. — Так, значит, она узнала о случившемся… — Я, как и ты, стараюсь ничего не скрывать от тех, кто стоит выше меня. Госпожа Като́ча должна была узнать правду, и было бы гораздо хуже, если бы она узнала её от кого-то другого, а потому я сам пришёл с повинной. — Сильно ругалась? — закусив губу, спрашивает Тэхён с заметным волнением в голосе. Он не хотел, совершенно не хотел никого подводить, а уж тем более профессора Чана. — Всё по справедливости. Не переживай за меня, я знаю подход к этой женщине, — подмигивает Чан. — Парочка новых заклинаний персонально для неё — и я точно буду прощён. — Передавайте госпоже Като́че моё искреннее раскаяние… Если, конечно, вновь зайдёт тема. — Передам сегод… Кхм… — Профессор щурится через очки, поправляет их и понимает, что ляпнул лишнее. — Сегодня же выходной, — справедливо подмечает Ким. — Оу… — Чародей догадывается, что Бан Чан должен встретиться с директором вне магической школы. — Так у вас свидание?! — Мадонна!!! — Молчу-молчу, — хихикает Тэхён, но понимает, что попал в яблочко, и впервые замечает, как профессор покрывается совсем лёгким румянцем. — Что ж, не смею задерживать. — Они вместе шагают к выходу из квартиры. — И да, — проговаривая заговорщицки, — не уверен, что именно такой вариант вам по вкусу, но могу подсказать, где намутить классных колокольчиков…       В ответ он получает лишь свирепый взгляд. Бан Чан пыхтит, раздувает ноздри, но тему не продолжает. Выдыхает только на улице, уже покинув жилище юного чародея. Глядит на небо — тучи унёс ветер и оно стало лазурным, совсем летним. Профессор понимает, что забыл у Кима зонт, но машет на это рукой, улыбается и… Шагает в цветочную лавку.

***

      Оберег от гея, судя по всему, действительно не сработал или… Или же сработал наоборот, потому что Чонгук стал проявлять своё внимание ещё ярче и будто… Осознаннее?       В день важного экзамена Тэхёна дракон с самого утра помогал ему со сборами. Приготовил завтрак, положил в сумку Кима бутылку с чистой водой, проверил шариковые ручки на работоспособность, погладил для него рубашку, и вообще вёл себя так… Словно они бойфренды. Тэхён нервничал, вздыхал, кружил по дому тревожной тенью, а потом обмяк в руках призванного, когда тот обнял его перед выходом.       Вернулся чародей ещё более разбитым. Госпожа Като́ча отправила его на пересдачу, что состоится через месяц. Чародей с горя вылакал половину бутылки соджу вместе с Чимином у него дома, заглянув изначально к нему — перед Чонгуком было как-то совестно, тот искренне в него верил. Алкоголь взбодриться не помог, но и Ким Тэхён не из тех, кто сдаётся, а потому, выйдя из квартиры Чимина, сходил в магазин за запасами соджу — и только после этого отправился в своё жилище. — Ну как? Ну как? — первым заверещал Флейм из своего камина. — Всех там уделал? Скажи! — Скорее, уделали меня, — неловко улыбнувшись, ответил юный маг и поджал губы. — Я старался, правда, но в итоге попал на пересдачу через месяц с небольшим. — В этом определённо есть свои плюсы, — высказывается Чонгук, стараясь сделать максимально приободряющее выражение лица. Дракон, что только вышел из кухни, шагает к Тэхёну, попутно вытирая руки об чёрный фартук с мраморными серыми разводами. — Давай сюда. — И забирает у Кима лёгкий чёрный плащ, что был сегодня на нём. — И это. — Пакет, в котором брякают бутылки, тоже забирает. — Хочу утопиться сегодня в соджу, — почти не поднимая ног, Тэхён шаркает за призванным обратно на кухню. — Кажется, ты уже начал, — через плечо бросает тот, — у драконов отменное обоняние. — А можно мне тоже утопиться в са… В соджу?! — верещит из гостиной огонёк, но ответа на свой вопрос не получает ни от хозяина дома, ни от собственного хозяина. — Эй, я хочу с вами! Что за дела? — Заглянул к другу-соседу, — признаётся Ким и присаживается на стул. В квартире невероятно вкусно пахнет — дракон снова готовил по рецептам из интернета. — Отметили мой провал. — Хочешь рассказать об этом? — Чон помешивает что-то в кастрюльке на плите. — А что рассказывать… Накосячил в практической части, ничего нового! Теорию сдал отлично, но потом этот поганый заговор на привлечение любви… — Чародей раздувает ноздри и скрещивает руки на груди, дуясь то ли на тему, что попалась, то ли на самого себя. — И что пошло не так? — Я перепутал последнюю строчку.       Тэхён замолкает, раскачивает тапок на своей ноге, закинутой на другую, а потом проговаривает вслух то самое заклинание на очередную горсть сухариков, что должно было сработать на экзамене:       Через леса, через моря,       Пошли, сухарь, богатыря.       Найдёт пусть путь скорей,       Да будет посвежей.       Пусть принесёт букет,       И домика макет.       Дождусь свою судьбу,       Услышь, сухарь, мольбу.       Дождусь его нагой,       Дождусь любой ценой.       И будет счастье на века,       Для сердца и для кошелька. — Так… — Чонгук, внимательно его выслушав, даже перестаёт помешивать что-то бурлящее на плите. — А ты как последнюю строчку сказал? — Понимаешь ли, у этого заговора есть брат-близнец, и не мы его придумали, — пытается объяснить Тэхён, хотя самого уже пробивает на смех. Стресс позади, а теперь он едва ли не хохочет, вспоминая сложившуюся ситуацию. — Нам когда-то старшекурсники рассказали, когда мы ещё совсем зелёными были. И вот врезалось же оно в память… Это, знаешь, как испорченные песни или стихи. — И что же ты выдал в итоге? — с мягкой улыбкой посматривая на чародея, спрашивает дракон. Ему самому становится смешно, хотя он ещё не слышал ответ, но одного вида Кима достаточно. — И будет счастье на века… Для… — Тэхён краснеет от хохота, глубоко вдыхает, набирает в щёки воздух, но не выдерживает и смеётся с новой силой. — Так… Сейчас. — Он закрывает лицо ладонями, пытаясь собраться. — И будет счастье на века… Для моего очка!..       Тут выносит уже и дракона. Он держится за живот, роняет ложку и смеётся до хрипа, представляя эту ситуацию на экзамене во всей красе. — И ты… Ты… При профессоре Чане? — сквозь кашель пытается выговорить хоть что-то призванный. — Да, и при госпоже Като́че… Она — директор нашей магической школы… — Тэхён, покраснев спелым помидором, больше не может смеяться, уже хрипит и вытирает слёзы, что выступили на глазах. — Видел бы ты их глаза! Учитель Чан был похож на долгопята! — Пиздец, — выносит вердикт Чонгук, кое-как успокоившись. — И тебя не отчислили, а отправили на пересдачу? — Это профессор постарался… Замолвил за меня словечко, сказал, что я перенервничал. А ведь так оно и есть! И госпожа Като́ча дала мне последний шанс. — Что ж, за этот месяц тебе необходимо выбросить из головы все эти шутки, что вам рассказывали когда-то старшекурсники, — рассуждает дракон, и весьма здраво. — А теперь давай есть! Будем обмывать твой провал из-за… — Чон плотно сжимает губы, чтобы снова не рассмеяться. — Ну, ты понял.       Он подаёт на стол жаркое из свинины, картофеля и помидоров; салат из чечевицы с запечёнными перцами, цукини, авокадо и базиликом; а на десерт — когда только всё успел сделать — мусс «Три шоколада». Тэхён удивлённо хлопает глазами, рассматривая все эти изыски, — он обожает вкусно поесть, но сам не силён в каких-то сложных блюдах. Подбирая слюнки и посматривая на еду, он разливает соджу по стопкам, пока Чонгук, взяв кастрюльку, идёт за Флеймом.       Их застолье длится не час, даже не два. Огонёк, вдоволь натрындевшись обо всём на свете и наевшись до отвала, засыпает прям в своём временном домике, а дракон и чародей опустошают уже третью бутылку алкоголя. На призванного соджу влияет в меньшей мере, чем на хозяина квартиры, и Тэхён периодически ворчит на эту тему. — Вот почему такая несправедливость? — подперев щёку рукой, Ким рассуждает о великом. — Ты и живёшь несколько веков, и красивый, и статный, и умный… И готовить уже научился, а значит, легкообучаемый. Ещё и алкоголь тебя не берёт. — Берёт, — отрицательно качает головой тот, — просто у тебя стресс — вот тебя и расплющило быстрее. Стой-ка… А что там за комплименты были в мой адрес? — будто очнувшись и только осознав, уточняет дракон. — Та… — машет рукой чародей, — тут не хватит всех комплиментов мира.       Некоторое время на кухне и вообще в доме Тэхёна сохраняется тишина и молчание. Каждый думает о своём. Ким о том, что оберег не подействовал, потому что дракон смотрит на него таким взглядом, будто хочет чего-то непристойного… Или это соджу выдаёт желаемое за действительное? Сам Чонгук же залипает на влажные и блестящие от алкоголя губы чародея. Он всегда был таким очаровательным? Или это воздействие напитка?       Через пару минут Ким не выдерживает это напряжение, поднимается, отходит к окну, возвращается к столу, в точности как его профессор тогда, но снова шагает прочь. Выглядывает на улицу — там уже поздний вечер: асфальт точечно мокрый от мелкого и редкого дождя, что шёл недавно не более пяти минут; фонари вступили на своё ночное дежурство; по одной стороне дороги идёт парочка, приобнявшись, а по другой — бежит одинокая, лохматая, белая собака с висящими ушками. Тэхён чувствует себя этой собакой. Куда она направляется? Ждёт ли её кто-то? Есть ли у неё человек, что любит и заботится о ней? Или она потерялась, сбилась с пути и даже не представляет, как Ким, что ждёт её за поворотом? — Тэхён. — Голос дракона низкий. Он тише обычного, но звучит рядом — за спиной. Чародей боится повернуться, продолжает наблюдать за собакой, что ещё находится в поле его зрения. — Тэхён, — повторяет призванный. — М? — мычит, не оборачиваясь на голос. Собака всё же скрывается из виду. — Я верю, что в следующий раз у тебя точно всё получится, — вдруг проговаривает Чонгук, из-за чего Ким на мгновение сводит брови, пытаясь понять, и осознаёт, что призванный решил его приободрить по вопросу проваленного экзамена. — Ты способный, теорию ведь точно знаешь. — На практике у меня ничего не получилось. — Тэхён всё же поворачивается к дракону лицом, сам ягодицами упираясь в подоконник. По телу дрожь, как в том сне… Чонгук стоит слишком близко. — Всё закипело, потом бабахнуло и… Ничего. — Практика — дело наживное. Ты со всем справишься, — уверяет его Чон и делает шаг навстречу, непозволительно сокращая расстояние между ними. — Хочешь, я помогу с темой, что была на твоём экзамене? — Мгм… — Чародей тянет носом воздух, у него немного кружится голова из-за алкоголя и природного запаха дракона. Тот пахнет вулканическим пеплом — и это представляет большую опасность для человека, ведь при контакте со слизистой он может застыть подобно цементу и даже привести к гибели от удушья. Но Тэхёну не страшно, он снова вдыхает горьковатый аромат, прикрывает глаза, сглатывает, и глядит на призванного в упор. Самое время задать встречный вопрос. — Каким же образом? Будешь моим подопытным кроликом? По-моему, тебе и так досталось… — У меня есть внутреннее ощущение, что я хорош в теме любви, — уверенно заявляет Чон и… Опустив взгляд вниз, просовывает указательный палец в петлю брюк Тэхёна. — Это… — Ким практически задыхается, и уже не только из-за пепла. Его буквально прибивает к полу из-за последнего действия дракона; ноги — каменные столбы выветривания, руки — сухие измочаленные плети. — Это не совсем так работает… — Мне две тысячи лет, Тэхён, — напоминает Чонгук и дёргает чародея на себя за шлёвку. — Я прекрасно осведомлён о том, как это работает. — Это… Это не совсем правильно… Ты… — Маг хочет сказать, что дракон рано или поздно вернётся в свой мир, но слова застревают в горле. — Чшш… — не даёт ему продолжить Чон. — Почему вы, люди, всё усложняете? В моей вселенной всё гораздо проще. — В твоей вселенной считаются нормальными отношения между… — Ты забыл? Я — потомок драконов, и я имею обличие человека. В твою голову не приходили мысли о том, как вообще это получилось? Может быть, потому что кто-то из моих предков был человеком? — Я несколько не это имел в виду. — Переживаешь, что я вернусь в свой мир? — Это тоже, но… Геи. В твоём мире есть люди с нетрадиционной ориентацией? — Алкоголь в крови помогает Тэхёну быть откровенным, потому он ловит момент и задаёт интересующий вопрос. — Что это значит? — искренне удивляется призванный. — Нетрадиционная? В моём мире все считаются традиционными. У вас… У вас не так? — Видишь ли, здесь большинство отдаёт предпочтение парам, в которых партнёры разнополые. — Глупости какие! — фыркает Чонгук, продолжая удерживать Кима за петлю его брюк. — Разве могут быть какие-то ограничения в любви? И разве должно это волновать кого-то, кто не имеет отношения к той или иной паре? Вы, люди, бываете очень странными… — Он вытаскивает палец и делает шаг назад. — Так ты, значит, осуждаешь подобные вещи? — Что? Нет! — округлив глаза от изумления, пытается реабилитироваться Тэхён. Вот уж не думал он, что разговор будет иметь такой поворот. — Я… Я… Наоборот! У меня были отношения с парнем. — Потому ты смотришь на меня таким взглядом? — Мгм… — Ким едва не проглатывает язык и чувствует, как начинают гореть его уши от прямолинейности дракона. — Каким? — Вы действительно любите всё усложнять, — цокает Чонгук. — Хочешь заняться сексом — просто попроси.       Красными становятся не только уши Тэхёна, но и всё тело. Сердце стучит где-то в районе горла. Он пялится на Чона, не моргает, переваривает. Вот в какое русло в итоге зашла их беседа… Как у этого дракона всё просто! Отношения между существами разных видов — да пожалуйста. Попросить о чём-то интимном — легче лёгкого! Но Тэхён — человек. Да, начинающий маг, чародей, волшебник, но всё ещё человек, которому не так просто признаваться в подобных вещах, а в конкретно их ситуации усложняет всё тот факт, что дракон когда-то неизбежно вернётся в свой мир, а Ким останется у разбитого корыта, в котором будет лежать его разбитое, никому ненужное сердце. Он вздыхает и опускает глаза в пол. Люди действительно любят всё усложнять — в этом Чонгук прав. — Спокойной ночи, Тэхён, — доносится из другого конца кухни. Чон уже успел убрать всё со стола и отнести Флейма в камин, а теперь, судя по всему, отправляется спать и сам.       Ким провожает его тяжёлым взглядом. Одинокая, лохматая, белая собака с висящими ушками так и не поняла, что ждёт её за следующим поворотом.