Сказки стимпанка

Джейкоб — обычный охотник. Он уходит с утра в лес, окружающий деревню, и возвращается домой ближе к полуночи. Так проходит каждый его день. В удачные дни, когда дичь уже невозможно нести без поддержки, Джейкоб возвращается к своей семье около полудня. Дома его всегда ждут жена, две дочери и сын, самый младший из всех. Офелия, жена Джейкоба, помогает освежевать дичь. Как только дочери подросли, и они стали вместе с матерью заготавливать мясо. Вместе с мужем Офелия уходит из дома и идёт на рынок — продавать излишки. Деревенские жители всегда ждут Офелию и ещё трёх женщин, ведь больше никто не занимается охотой и рыбалкой. Торговля у Офелии идёт бойко — она никогда не завышает цены, да и на продажу часто приносит ценные вырезки или целые тушки птиц. И уже через пару часов, с пустыми руками и полным кошельком, она возвращается домой. Конечно, и она на рынке что-то покупает, но только по необходимости. Но однажды весной её муж вернулся лишь с рассветом, принеся половину от обычного. — Что случилось? — вышла на порог дома Офелия, чтобы не разбудить детей. — К нам приехали гости, — мрачно ответил Джейкоб. — Городские по лесам сначала просто шаландались, а теперь вырубают целые просеки. Накатывают дорогу и что-то роют. От этого шума всю дичь распугали. — Ох-хо-хо, — покачала головой Офелия. — Не к добру это. Но, ничего не попишешь, Офелия вместе с Джейкобом освежевала дичь и с утра понесла на рынок скудную добычу. Недовольству деревенских не было предела. — Я из-за тебя не успела суп сварить своим мужчинам! — голосила одна самая бойкая полная женщина. — Они теперь голодными остались, не смогут нормально землю вспахать для осеннего урожая! Офелия смотрела на соседей и понимала их ярость. Ведь из года в год их семья всегда выкладывала полный прилавок мяса, а сегодня он был заполнен едва ли на треть. Соседние мясные прилавки были ещё скуднее, от чего народ чуть ли не взбунтовался. Но на торговую площадь неожиданно для всех вышел городской житель. Отличить его от деревенских было просто. Местные ходили в льняной или шерстяной домотканной одежде, расшитой для красоты различными вышивками. Городской же был одет в костюм из хлопка, полностью прокрашенный в такой глубокий цвет неба, что местными ткачихами никогда не создавался. Он вёз перед собой тележку с рупором, узкая часть которого проходила через многочисленные шестерёнки. Городской чуть наклонился к узкой части рупора, и его голос стал слышен всем в округе, перекрикивая самых горластых деревенских. — Всем доброе утро! Сообщаю вам всем, что вскоре здесь будет построен завод по изготовлению заклёпок и других составляющих на корабли! — оповестил приезжий. — Будем ждать вас всех у нас, примем с радостью каждого! После строительства завода мы займёмся и вашими домами. Построим уютные, тёплые, а главное — отапливаемые дома для каждого! Закончив объявление, он ушёл. Его тележка с рупором громыхала на кочках настолько шумно, что Офелия не могла сразу понять, как все не услышали столь ужасного звука. Вечером вернулся младший сын. В этом году он стал ходить рыбачить, решил таким образом помогать отцу, ведь для охоты он был ещё мал. — Сегодня я смог выловить только для нашего стола, — покачал он головой, показывая садок. — Городские постоянно что-то сливают в воду, рыба вся ушла. Завтра попробую выше по реке встать, может там получится хоть что-то выловить. Джейкоб вернулся ближе к полуночи. Сегодня его добыча была больше. — Пришлось довольно далеко забраться в лес, — покачал он головой. — А там уже близко волчьи тропы проходят. Надо переговорить с остальными и объединиться. По другому мы не выживем. Теперь охотники возвращались на следующий день после того, как уходили в лес. Мяса стало как и прежде, даже появилось новое — они вместе несколько раз набредали на медведей, которые пытались забраться в деревню. И каждый день после завершения торговли вся деревня слышала гул машин и грохот молотков. К середине лета деревня наблюдала над деревьями молчаливые трубы, ознаменовавшие конец стройке. В последние дни лета по свей деревне стали разгуливать городские, заглядывая в каждый дом и приглашая на работу. Предлагали, как они выражались, самый лёгкий труд: работа за станком 12 часов в день, при этом у работников был один выходной. Зато, как труженикам завода, им вручалась квартира — что за слово странное? — в личное имущество, а на зарплату они могли себе позволить купить еду в заводском кафе. Городские заставали дома обычно женщин или девушек, что в тот момент готовили еду своим семьям или заготавливали что-то на зиму. Либо стариков, которые не могли уже никуда выходить без чьей-либо поддержки. Поняв свой промах, городские стали приходить на рассвете, когда все мужчины и многие здоровые женщины уходили на пашни. И везде получали отказ: когда работать на заводе, если поля при этом будут простаивать? Несколько человек всё же согласилось пойти работать на завод. Кто — из любопытства, кто — в поисках новой жизни, чтобы не уходить от родных. Но завод оставался неработающим: слишком мало деревенских выразило желание поменять уклад жизни. Похоже, они рассчитывали на всю деревню. И вновь застучали топоры, зазвучал гул от машин, грохот от молотков. Офелия каждый день переживала за своего мужа: насколько далеко его вместе с другими охотниками отогнала эта "музыка прогресса"? Деревья, что загораживали всю махину завода, пали. Деревня увидела проложенную каменную дорогу. Зароптали все: вторглись без надобности чужаки в их размеренный образ жизни. Между деревней и заводом быстро росли бетонные коробки. В готовые коробки, словно в муравейник, заходило множество людей. Коробки всё множились, обвивались трубами и выпускали клубы чёрного дыма в воздух. Людей становилось всё больше в этих коробках. После сбора урожая, на следующий же день, низкий продолжительный гул сотряс окрестности. Он был настолько громок, что не было слышно даже собственной речи. Из оставшихся после истребления лесов взлетели птицы. Их было так много, что день превратился в ночь. Наконец, гул прекратился, а из огромных труб завода повалил чёрный дым. Офелия до конца дня ничего не слышала, и сама не могла из-за этого что-либо сказать. Деревенские попытались смириться с новым соседством. Поначалу всё шло хорошо. Но вскоре к ним на рынок стали захаживать приезжие. Их было так много, и скупали они всё настолько быстро, что деревенским просто не оставалось ничего. Вдобавок, каждый из приезжих спрашивал, почему они не хотят жить в домах, а до сих пор ютятся в своих лачугах. Так они жили два сезона. От года к году становилось всё хуже соседствовать с огромной мешаниной трубок, которая постоянно выпускала дым. Звери убегали всё дальше, урожай становился хуже от постоянного чёрного дыма, заслонявшего солнечный свет. Деревенские созвали совет, когда вернулись охотники. Теперь охотники были вынуждены уходить на неделю, чтобы хоть что-то принести для пропитания деревни. И решено было уйти с насиженного места как можно дальше. Охотники ушли на неделю, в поисках нового места. Вернулась только половина. Не дав передохнуть с дороги, деревенские затащили их на совет. — Мы нашли то место, которое будет подальше от городов и этого спрута, — сплюнул себе под ноги охотник на последнем слове, показывая своё отношение к громадине, что выросла у них под боком. — Но у нас скоро будет время сбора урожая... — Да, сразу всем не перейти. Тем более, зима на носу... Но всё же они решили. Несколько молодых парней, что только стали мужчинами, отправились в следующий поход вместе с охотниками. На новом месте стали появляться дома, и несколько семей той же зимой переехало. Джейкоб уговаривал Офелию заселиться в один из новых домов, пусть временно делимый с другой семьёй. Офелия отказывалась: не могла она покинуть родную деревню, пока не убедится, что все остальные уехали. Приезжие заметили, что рынок стал беднее, да и жителей меньше. Но не только это их беспокоило: завод перестал выдавать положенные им завтраки, сократив размеры порций. Деревня тем временем за два сезона полностью переехала, оставив после себя лишь пустующие дома да неподготовленное поле для посева. Среди рабочих начался голод: они не знали, что питание им поставляли именно деревенские жители. Пришлось руководству завода закупать еду в городе и нанимать дополнительных работников для возделывания полей. Но у них не ладилось. Урожая было мало. Да и как на одном хлебе все выживут? Построили рядом птицеферму. Работники стали задыхаться от запахов, что издавали сотни птиц, запертых в маленьком помещении. Но они терпели — ведь скоро будет мясо, которого так давно они не видели. Их постигло очередное разочарование: мясо было жирным. Река, что протекала рядом с заводом, стала каждый год разливаться настолько, что затапливала первые этажи человеческих муравейников. В отсутствии охотников медведи осмелели и стали ходить по улицам поселения, регулярно кого-то съедая. Владелец завода, впрочем, не обращал на все эти проблемы внимания. У него было достаточно желающих, чтобы его производство не останавливалось. Спустя десятилетие жители деревни решили проведать своих оставшихся друзей. Тех, кто захотел работать на заводе. Выдался хмурый осенний день. Приятели зашли в затянутый смогом паб. — Ну что, как ты тут? — спросил охотник старого друга. — Да не очень, — поморщился работник завода. — Мы теперь делаем детали к роботам. Это такие машины, которые будут работать за нас. — И куда же вы потом? — насторожился охотник. — Не знаю, — пожал плечами работник. — Нас уже стали из завода понемногу выпроваживать, заменяя машинами. Глядишь, скоро и меня уволят. — Остался бы ты пахарем, и проблем бы таких не знал, — хмыкнул охотник.