Сказки стимпанка

Район Бексли считается самым плохим. Среди его жителей ходит поговорка: "Один раз попал к нам - больше никогда не вернёшся к себе". И ведь это было так. Район регулярно пополнялся новыми жителями, что искали себе крышу над головой. И они находили её - квартиры сдавались меблированные. Что было очень странно — в районе всегда были самые низкие цены на аренду или покупку квартиры. Вот только была проблема в данном районе. Никто никуда не мог устроиться на работу, кроме как на завод по переработке металла. Сырьё брали прямо тут же: под рекой были залежи руды. Платили прилично за тяжкие труды. Но мало кто хотел идти в шахты: они постоянно затапливались, оборудование не выдерживало и заваливало несчастных. В обработке руд дело шло не легче. Там были настолько высокие температуры, что самые крепкие не выдерживали и падали в обморок от сухости воздуха. Пары от обжига руд стояли тяжёлые, и чем дольше там работали, тем тяжелее работникам дышалось. Салли считался счастливчиком - он отработал целых десять лет, хотя мало кто мог похвастаться тем, что продержался целый год. В страхе, что это его последний рабочий день, он всё же ходил каждый день в шахты. Спускался по старым скрипучим механизмам каждый день всё ниже и ниже, возвращаясь на поверхность только через 10 часов. Мужчина хотел бы бросить это занятие, но не мог. Ходил он в шахты ради своей семьи. Надо было кормить детей, да и престарелые родители часто болели. А лекарства в их районе стоили немыслимо дорого - зачем заботиться о здоровье тех, кто скоро умрёт? В течение очередного обезвреживания тяжёлых металлов, оседающих в организмах работников, Салли старался стоять в стороне. Оно и понятно - его не сильно уважали за стаж. Считали, что он каким-то образом вовремя узнавал о неприятности и защищал себя: то больничный возьмёт, то место раскопок поменяет. Но даже Салли услышал, что гуляющие среди рабочих шепотки были воодушевлёнными. — Можно быстрее заработать! — шептали одни. — Меньше опасностей, чем у нас, — кивали другие. — Свобода от графиков! Наконец смогу бывать с семьёй чаще, — вторили третьи. Салли заинтересовался криками. Подойдя ближе, он увидел открытую вакансию в обработку руд. Мужчина думал, что его сослуживцы, в принципе, правы: не будет ежесекундной опасности быть затопленным или заваленным глубоко под Темзой. В тот же день Салли перевёлся в обработку руд. Уже натерпевшись страхов в подземных рукотворных гротах, работа у него на производстве пошла споро. Но с каждым днём он стал замечать, как становится всё тяжелее дышать. Раньше он с лёгкостью взбегал на шестой этаж его муравейника, как ласково называли многоквартирные дома жители пригородов. Теперь же, после преодоления первого начиналась тяжёлая отдышка, ноги становились тяжёлыми, будто налитыми свинцом, а голова гудела от усталости. Так прошло пару лет. Отдышка стала настигать Салли уже на полпути к дому. Решив поправить здоровье, он связался по рекомендации своего коллеги по станку с одним аптекарем. Салли решил посетить его в свой выходной. Ночью его небольшой магазинчик не работал, а раньше Салли освободиться не мог. И вот, идя по пустынной улице, он едва нашёл неприметный магазинчик без вывески. Высокие окна, редкое явление в их районе, были сплошь застелены лианами, свисавшими из горшков по ту сторону стекла. Войдя в помещение, мужчина услышал звякнувший колокольчик. Этот звук заставил его подскочить после тихой улицы. За прилавком, как будто из пустоты, вырос маленький круглый человек. Его седые усы свисали практически до середины груди, а цветастый халат напомнил иллюстрации из учебника по истории в главе про дальние страны восходящего солнца. — Здравствуйте, — поклонился продавец. — Вы наверняка с завода, так ведь? — Так, — кивнул Салли. — Мне сказали, что тут я могу приобрести лекарства от усталости себе и против болезни для матери... — Да, у нас много различных мазей, настоек и лекарств, — опять поклонился продавец. — Подождите немного здесь, я всё принесу. Продавец направился к ковру, висевшему на стене. Он немного приподнял такое экстравагантное настенное украшение, и Салли увидел темнеющий проход. Возможно, в соседнее помещение. Теперь Салли стало ясно, откуда мог появиться так быстро продавец. Вот только держатель скромной лавки не успел скрыться за импровизированной дверью. Раздался звон стекла, и через окна, словно пули, пронеслись полисмэны. Они скрутили Салли и продавца. Не забывая раздавать удары, они протащили захваченных в узкий короб. Салли был оглушён не ударом, а представшей его взору картиной. Его, ничего не нарушившего, везут куда-то. Как оказалось, в полицейский участок. Там его заставляли рассказывать множество раз, как он попал в лавку и что делал. При его честном ответе, полисмэны радостно заулыбались и отвели в камеры. Место для временного содержания преступников было в подвале здания участка, из-за чего по стенам расплывались подтёки. Воздух был тяжёлый, затхлый и очень влажный. Но Салли было не привыкать - он ведь несколько лет проработал в подобных условиях. Пришедшие с утра за ним полисмэны крайне удивились: почему же их пойманный преступник не задыхается? Как потом оказалось, они ловили в основном работников цеха по обработке металла, привычных к сухому воздуху и с трудом находящихся в столь влажных помещениях. Салли отвезли на суд. Только там он узнал, за что его схватили. Был введён несколько лет назад закон, запрещающий распространение самодельных препаратов. По иронии судьбы, только они и помогали работникам, а официально разрешённые лишь оттягивали неизбежное и приносили лишь мучения. Продавец в лавочке без названия был одним из таких незаконных распространителей, которых начали отлавливать из-за значительных убытков аптек. Заодно судили и покупателей, оказавшихся в неудачное время в неудачном месте. Судья не посмотрел, что у Салли есть семья. Даже наоборот - наказал всех. Он изгнал из города всю семью Салли, запретив возвращаться. Мужчина был на грани отчаяния — где он будет доставать лекарства для матери? Ведь врач недавно даже обозначил ей оставшийся срок: месяц без лекарств и год с ними. Делать нечего. С Салли отправился конвоир, проследить, чтобы всё семейство покинуло стены города. Быстро собрав все необходимые пожитки, они прошли последние дома, означавшие край мегаполиса. Вся семья медленным шагом брела по просёлочной дороге. Ведь что оставалось делать? В город нельзя, в другой район не примут — рано или поздно узнают о решении суда и опять выдворят за пределы кварталов Лондона. Начало темнеть. Семья Салли услышала людские голоса за ближайшими к ним деревьями. Салли попросил своих женщин остаться, а сам пошёл на разведку. Узнать, что же из себя представляют эти голоса, и не подвергать опасности семью без надобности. Он встретил несколько человек с лопатами и в домотканных одеждах. Салли даже остановился — настолько его удивило увиденное. Мужчины, что проходили мимо, заприметили Салли и обступили его. Стали расспрашивать: кто он, почему не в городе и о других напастях. Недоверчиво, Салли отвечал на все вопросы, утаив лишь то, что неподалёку ждёт его семья. Мужики, посоветовавшись, взяли Салли под руки и притащили к старосте. Тот выслушал повторившего свою историю Салли и сказал: — Что ж. Погляжу, тебя жизнь сильно потрепала. Если хочешь, оставайся здесь. Выдадим тебе место для сна. Только предупреждаю сразу: у нас все трудятся на общее благо. Сено заготавливают скотине, чтобы кормила нас зимой, урожай сеют и убирают. Даже девицы стараются. Они для нас одёжку шьют из шерсти. Зарплат у нас нет, да и ни к чему они. В прошлом году Грейхем к нам пришёл, его тоже, как и тебя, выселили из города. Ничего, оправился. — Тогда позвольте попросить дом для моей семьи, — скромно проговорил Салли. — Меня не одного выгнали. Мать больна, дочь слаба на здоровье... — Занимай любой из пустых, — рассмеялся староста. — Нам прибавление и рук работящих будет, и ртов на прокорм. А за здоровье своё и родных не волнуйся. У нас знахарь свой имеется, он твоими родными и займётся. Салли, поблагодарив старосту, сходил за своими женщинами и расположился со всем немногочисленным скарбом в одной из лачуг. В ней было две комнаты, кухня с огромной каменной печкой и пристройка. Объяснив всю ситуацию, они решили наутро поподробнее расспросить обо всём жителей посёлка. Солнце заглядывало, казалось, во все щели. Давно Салли и его семья не видели такого чистого от чёрных туч смога небо. Собравшись, мужчина вышел и направился к сельским. Его дочь пошла искать знахаря и других женщин, чтобы узнать о её вкладе в общее дело. Салли пришёл вместе со всеми к наполовину вспаханному полю. Ему выдали лопату и быстро объяснили, как правильно вспахивать. Привычные к труду руки мужчины и не заметили смены вида деятельности. В обед, когда все ещё наслаждались перерывом, он развалился прямо на траве и понял, что его тревожило. Он впервые ощутил свободу. Салли впервые не ощущал на затылке дыхание смерти. Последующие дни прошли для его семьи как в тумане. Дни были однообразны, но лишены чувства депрессии, которое дарила окружающая их прежде городская серость. Дочь окрепла и перестала часто болеть. За один сезон полностью вылечилась его мать. Салли и его семья как никогда были счастливы. Так они и осели в посёлке.