Дневники апокалипсиса

Поиграв недолго с ребятами я выхватила люлей, пока только словесных, от доктора Мартина, который, выйдя по своим делам во двор, увидел нас с картами. Он отругал меня за то, что я нарушаю его предписания умственно не напрягаться, да и Аня тоже получила свою долю нагоняев, что позволила мне играть. А близнецы, как говориться, притворились шлангами, мол, откуда ж мы знали. А Томас вообще удивленно развел руками, с укоризной покачал головой и сделал круглые глаза с таким искреннем недоумением, что я обязательно поверила бы ему, если бы не сдавленный смешок Эммы и ее закатанные к небу глаза. "Однако, Анька права, Томас тот еще фрукт", думала я уходя со двора в сопровождении доктора и Калеба.  И что этот громила за ним таскается, как собачонка? Здесь же безопасно, как они уверяют, или нет? Аня шла чуть позади нас и обернувшись на нее я увидела, как она тихонько покачала головой из стороны в сторону и приложила палец к губам, мол, иди молча и не нарывайся. Я, конечно, ее немой просьбе вняла, но в палате сдерживаться не стала. - Какие-то они тут все подозрительные, - едва закрыв дверь сказала я.  - Только не начинай, умоляю, - простонала подруга, - все таки головой ударилась, мерещится тебе всякое... - Аня, блин! Ты Томаса видела? Его реакцию, да и Эмма тоже. Ладно, они и правда не виноваты, что я села с ними играть, но как он выкрутился, а? Заметила? Да и верзила этот! Что он шатается за доктором по пятам, здесь же безопасно? А вдруг нет? Вдруг ты чего-то не знаешь? - Господи, Юль. Я десять дней тут, вижу и общаюсь со всеми каждый день и ничего не заметила. А ты, не успев открыть глаза, уже чуть ли не заговор какой-то обнаружила.  - Точно, заговор! Говорю тебе, они тут что-то скрывают. А может нельзя по коридорам ходить не просто так? А? Точно! - Воу, воу, полегче, - Аня выставила руки вперед ладонями, - угомони свою фантазию. - Это не фантазия, вот увидишь. Моя чуйка никогда еще не подводила. А ты просто будь на чеку, мало ли, не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Аня кивнула и вдруг крепко меня обняла. Она, конечно, барышня, безрассудная, но, все таки, не последний для меня человек, как-то сроднились мы, что ли, даже не смотря на все наши разногласия и прочее. Едва мой многострадальный тухес коснулся матраса, как я почувствовала усталость. Конечно, только, считай, пришла в себя, а тут тебе и огромный поток информации, и целое путешествие по больнице, да и мозговой штурм дали о себе знать. - Наверное, посплю немного, - пробормотала я, вырубаясь. Проснулась я резко и оттого неприятно - по больнице разносился громкий звук, напоминающий школьный звонок. Я испуганно вскочила, но пошатнувшись от головокружения, присела на край кровати. - Боже-е, - испугано шептала я, - это что за сирена? На нас напали, надо бежать? Аня, видя мой испуг, села рядом и обняла меня за плечи. - It's dinner time, - хохотнула она, - нас собирают в столовую. - Капец, так и инфаркт недолго схлопотать. Ты хоть бы предупредила что оно ВОТ ТАК будет. Аня скорчила смешную гримасу, как бы извиняясь. Путь в столовую не занял много времени, но когда мы появились в дверях все уже были в сборе. Доктор сидел во главе стола, по правую его руку возвышался Калеб, даже сидя он выглядел устрашающе огромным. Джон сидел с другого конца стола, напротив доктора. Кэт - слева рядом с Джоном, по эту же сторону близнецы и три пустующих места напротив - для нас. Как только мы зашли, все повернули головы в нашу сторону. Под их взглядами мы прошли по залу и юркнули на свои места. Между мной и Джоном оказался свободный стул, но я не обратила на это должного внимания. Все сразу занялись своими тарелками, только Джон задержал на нас взгляд чуть дольше, чем положено. Но заметив, что я тоже на него посмотрела, он нарочито безразлично отвернулся к Кэт. На ужин была все та же утренняя фасоль, половинка помидора и небольшая рыбная котлетка в форме черепахи, такая, какие продают в магазинах в замороженном виде. Довершал картину стакан жиденького чая и крекер. Порции у всех были одинаково скромные, даже у доктора и огромного Калеба. Ужин прошел в полном молчании, еда была уничтожена голодными людьми за несколько минут и, как только мы доели, доктор заговорил.  - Итак, для нового члена нашей семьи (он прямо таки выделил это слово), для Джулии, я расскажу о жизни и правилах, которые тут существуют и нарушение которых серьезно карается - сначала карцером, а потом - изгнанием. Доктор впился глазами в мое лицо, но я сидела совершенно невозмутимо, во всяком случае мне так казалось, и с достоинством выдержала взгляд его холодных, каких-то змеиных глаз. Только вертикального зрачка не хватало. Он практически дословно повторил Анин рассказ про подъем и отбой, про кнопки и запрет выходить из комнат после 22-00.  - И, - повысив голос, продолжал он, - с 20:15 и до 21:50 все ОБЯЗАНЫ находится в общей гостиной. Там вы можете играть в настольные игры, читать, рисовать, общаться, в общем, отдыхать от насыщенного дня. Строго в 21-50 все  расходятся по комнатам и свет отключается до утра. - Кто завтра дежурит? - обратился к нам доктор, и Томас замахал рукой. Широкий рукав рубашки сполз к локтю и я заметила свои часы, те, что нашла на улице возле баррикад, на его запястье. Нахмурилась от возникших в голове мыслей. - Ты встаешь в половине седьмого, как обычно, - Томас кивнул.- Остальные в 7-00 и в 8-00 все по звонку должны явиться на завтрак. Вам это совсем не интересно, Джулия? Или вы все знаете? Может я зря занимаю ваше время? - услышала я в свой адрес. Видимо доктор заметил, как я разглядывала руку Томаса. - Нет, нет, извините, я слушаю, - пробормотала я, ощутив, как легкий холодок страха пробрался под кожу. Интонации и голос доктора были не просто пугающими, а леденящими душу и тело. Мартин Стивенсон был далеко не милым и безобидным дедушкой, коим он показался мне изначально. "Черт, до чего же зловещий старикашка" - подумала я, уставившись в пустую тарелку. - После завтрака дежурный моет посуду и убирает комнаты. Остальные отправляются на вылазку. Джулия, в силу своего состояния, пока не участвует в общественной жизни! - Доктор договорил, и развернулся, чтобы уйти. - И-извините, - как в школе подняла я руку, поборов страх, который так неприятно разлился по телу. В глазах доктора появилось недоумение. Он с явным неудовольствием кивнул. - А где наши вещи? Когда нам их отдадут? В глазах Эммы я прочла испуганное изумление, а у Джона - едва ли не восхищение моим слабоумным, как я уже поняла, поступком. Доктор сцепил пальцы в узел, вперил в меня взгляд своих почти прозрачных голубых глаз и в этот момент я окончательно удостоверилась, что он даже близко не хороший и милый старичок, коим хотел казаться. Но секунду спустя лицо доктора озарила улыбка, от которой меня передернуло, столько в ней было фальши и наигранной доброты. - Считай, что они стали, своего рода, вступительным взносом при приеме вас в нашу общину. Все необходимые для жизни  вещи вы найдете в своих палатах. А ВАШИ вещи, как я могу заметить, уже надеты на вас! Палаты приготовлены, можете прямо сейчас в них заселяться, - и доктор, посчитав разговор оконченным, чисто по-английски, не прощаясь развернулся и покинул столовую. Калеб, все это время не спускавший с меня глаз, мгновенно последовал за ним. - А где Лиззи? - до меня вдруг дошло, что девочки не было за ужином и пустующий стул предназначался ей. - Она уже поела, - впервые я услышала голос Кэт, - и отдыхает в своей комнате. Ей немного не нездоровится. - Да, - подхватила Эмма, - она приболела. - Т.е "приболела"? - подхватила Аня, - что с ней? Она утром к нам приходила, и днем. И все с ней было нормально, когда успела-то? Но все, как по команде, поднялись и поспешили к выходу. Лишь Томас, усмехаясь, начал помогать Эмме убирать со стола. - Серьезно, Ань, странно тут все, - мы шли рядом, я начала нервничать и почему-то заговорила на английском. - Этот режим, правила, да тут хуже, чем в тюрьме!  - Это правила клиники, - ответил за Аню Джон, который уже стоял у дверей, словно дожидаясь нас. - Такие они сейчас, такими они были и до эпидемии. Джон посмотрел мне прямо в глаза: - Не стоит конфликтовать с Мартином. Он человек очень жесткий, даже жестокий, хотя и выглядит, как маленький гном. - Джон едва заметно усмехнулся. - Эта клиника - его детище, он все создал, и он всем управляет. Не стоит становиться его врагом. - Каким врагом, ты о чем? Я просто хотела получить свои вещи. - Я предупредил. Для твоего же блага, - чуть ли не шепотом сказал Джон, когда нас догнала Эмма. Я удивленно подняла на него глаза и растерянно кивнула. Это было так неожиданно, что я даже не смогла придумать, что же ему ответь. Эмма остановилась  у двери в общий коридор и обратилась к нам с Аней: - Эй, я покажу вам ваши палаты, а потом ждем в гостиной. У вас пять минут на все! - Эмма буравила Джона взглядом, при этом выталкивая нас в коридор.  - Седьмая и девятая. Я жду всего пять минут! - напомнила она, упираясь плечом в дверной косяк. Обе палаты были открыты, я с любопытством подошла к своей и заглянула внутрь: на полу, почти у самого входа лежали, как сказал доктор, нужные для жизни вещи : белая пижама, состоящая из рубашки и штанов, пара носков и пара трусов. Самых обычных, белых, которые, наверное, до подмышек натянуть можно. Белья от Victoria Secret, которое мы набрали в бутике, естественно, не оказалось. Тюбик зубной пасты, запечатанная зубная щетка, кусок мыла, расческа, полотенце и комплект постельного белья. Там же стояли резиновые шлепанцы. Я открыла шкаф - в нем, к вящему удивлению, я нашла свою косуху, несколько футболок и джинсы. Вот только уличной обуви не было. Из мебели в палате стояла узкая кровать, привинченная к полу и тот самый шкаф, тоже на болтах. Ни стола, ни стульев. На окне - двойная решетка и металлические ставни. Выключателя нигде не было видно, очевидно, свет тут подавался автоматически. Неприметная белая дверь, которая почти сливалась со стеной, вела в туалет, где, кроме унитаза и умывальника, ничего не было, даже зеркала. Собственно, и сам туалет был размером метр на метр. В легком недоумении я вышла, конечно, понимая, что это клиника для наркоманов и психов, но даже для них это было слишком сурово. Анина палата была словно зеркальным отражением моей, даже в шкафу висели такие же вещи.  - Мыться в общем душе, по очереди, - сказала Эмма, вытесняя меня с порога в коридор.  - Все, идем, время на исходе, - и она зашагала по коридору. В комнате отдыха уже находились Джон и Кэт - перед ними на столе лежала колода ярких цветных карт.  - Сегодня играем в "UNO", - не спрашивая нашего желания заявила Кэт, увидев нас на пороге. Я, на самом деле, обрадовалась: мне нравится эта игра, да и вообще люблю карты. Про запрет на всевозможные игры я благополучно забыла и присела на край дивана рядом с Джоном, и тут же меня просверлил недобрый взгляд Кэт. "Ах да, она же влюблена в него" - вспомнила я,  подсаживаясь еще чуть ближе к властелину ее сердца Нет, конечно же, не на зло ей, просто так получилось. Я не дотягивалась до столика, за которым мы собрались играть, и поэтому сесть поближе было необходимостью. Кэт буравила меня испепеляющим взглядом, коим влюбленные смотрят на своих соперниц. Хотя я не понимала, чего ей волноваться. Апокалипсис совершенно не отразился на ее внешности: Кэт была молодой и очень красивой девушкой, без каких либо следов страданий и лишений на лице. Прекрасная подтянутая фигура, длинные светлые волосы, которые она за ужином прятала под кепкой, сейчас были распущены и красивыми волнами струились по плечам. Она выглядела так, словно только что сошла с обложки модного журнала. И я оказалась недалека от истины, в той, обычной жизни Кэт была модным блогером и вполне себе популярной личностью. Я же и в нормальное время выглядела по сравнению с нею серой мышью, а теперь и подавно, даже тень ее была краше меня. Джон усмехнулся, проследив за ее взглядом, откинулся на спинку дивана и вальяжно развалился. Да уж, интересно кони пляшут, подумала я, переводя взгляд с его довольной физиономии на недовольную Кэт. Не хватало еще нажить в ее лице врага, и я чуток, но все таки отодвинулась от Джона. Подошла Аня, села на ручку кресла Кэт, напротив нас с Джоном, Эмма пододвинула стул и мы начали играть. Примерно через час заявился Томас. Я безбожно проигрывала, поэтому отказалась от следующей партии и подошла к парню. Том занял вельветовое желтое кресло и листал комикс про Бэтмена. Я встала напротив, подбирая нужные слова: - Привет, кстати, Том, - как бы между прочим начала я, - это мои часы.  - Не понял, - Том поднял на меня глаза. - На твоей руке мои часы. Отдай их, пожалуйста. - Это твои часы? Серьезно? - он отложил журнал. - Да, представляешь, я их в городе нашла, - нелепо обрадовалась я, думая, что парень мне их сейчас вернет. - И что? - ухмыльнулся Том и уткнулся обратно в журнал. - Ну, верни их, пожалуйста. - Не-а, - Томас даже глаз не поднял, продолжая внимательно изучать страницы В смысле "не-а", но они мои! - я непроизвольно повысила голос и на нас все обернулись.  - Ты глухая, что ли? Нет, значит, нет! Ого, от казавшегося милым парня, с которым я познакомилась утром, не осталось и следа.  - Т.е не отдашь? - не отставала я   - Она еще и тупая! - издевательски закатил он глаза, - сказал же! Отвали! - Рот закрой! - прогремел вдруг голос Джона. Томас тут же подскочил с боевым видом. - Верни ей часы! - Джон тоже встал и подошёл к нам. Он был ниже Тома, но в нем, в отличие от парня, чувствовалась настоящая мужская сила.  - Джон, ты че несешь? Мне их подарил доктор, ты пойдешь против него? Ты спятил, что ли? - насмешливо спросил он. Джон сделал шаг к Тому. Тот отступил и, не смотря на ухмылку,  на его лице явно читалось беспокойство. - Я сказал вернуть ей часы, - голос Джона был совершенно спокоен. Глаза парня сузились, ухмылка исчезла и он прошипел: - Бессмертный, да? Ну мы это проверим! - Часы, - снова произнес Джон. Я стояла словно между молотом и наковальней и буквально кожей чувствовала накалившийся воздух. Том нерво дернул верхней губой и, не выдержав взгляд Джона, сорвал часы, кинул мне под ноги и резко грохнулся обратно в кресло. Покидать помещение еще было рано, и он был лишен возможности гневно удалиться, хлопнув дверью. Мы с Джоном одновременно нагнулись за часами и пальцы наши на мгновение соприкоснулись у самого пола. Он нервно отдернул руку и тихо произнес, не глядя на меня: - Считай это извинением за то, что произошло между нами. Резко выпрямился и вернулся обратно на диван. Ого, неожиданно. Пару секунд я смотрела ему в спину, а потом подняла часы, те самые, мои! От резкого рывка кожаный ремешок порвался, пришлось сунуть их в карман.  - Спасибо, - не удержалась я от язвительной благодарности. Том с ненавистью посмотрел на меня поверх страниц и я, дабы не накалять обстановку еще больше, отошла к креслу в другом конце комнаты и взяла с полки книгу. Ко мне подошла Аня и встала напротив, скрестив руки на груди.  - Зря ты это все. Я же говорила, он тот еще жук, уверена, что он все донесет доктору. Вдруг нас выгонят? - почти шепотом заговорила она. - Тут, конечно, не райские кущи, но зато безопасно! - Но это мои часы! Что такого? Они и так у нас все забрали. Пусть на вылазках себе свои ищет! Аня посмотрела на меня с неодобрением, покачала головой. - Дались тебе эти часы....Черт, я полностью за тебя, ты же знаешь., но я не хочу туда, - она запнулась и с мольбой посмотрела на меня. - Ты практически не видела зараженных, а мне на всю жизнь хватило того, на что я насмотрелась на своей вылазке. Мы там и дня не продержимся. Пожалуйста....     Я вздохнула, покосилась на Томаса, который что-то яростно говорил Эмме; на Кэт, которая перехватила мой взгляд и одним губами произнесла "bitch"; на Джона, который полулежал на диване с закрытыми глазами; и на Аню, перед которой мне стало вдруг невыносимо стыдно, но самолюбие все равно взяло верх. - Все, успокойся. Ради тебя я больше не буду ни с кем конфликтовать, клянусь. Но эти часы - мои!