Дневники апокалипсиса

Аня, все еще недоверчиво буравя меня взглядом, цыкнула: "Ну-ну", села в соседнее кресло и потянулась за одним из комиксов. "Ходячие мертвецы"! Хах, однако, какая ирония. Она со сдавленным смешком показала мне обложку с окровавленной страшной рожей ходячего и снова хмыкнула, правда теперь уже как-то нервно. Я покосилась на Томаса, который устроился в компании не только Эммы, но и Кэт, и снова на Джона, который совершенно не изменил своему лежанию на диване, лишь руку для удобства под голову сунул. В руках Эммы шелестели карты и не-святая троица начала во что-то играть. Я лениво полистала книгу: читать настроения не было никакого, да и текст оказался слишком сложным, на таком уровне язык я не знала, и разочаровано отложила ее на край стола.  - На полку, - вдруг прозвучал голос Кэт. Я вздрогнула от неожиданности. - Где взяла, туда и верни. У нас тут, как ты могла заметить, соблюдается порядок. Кэт и остальные уже не играли, а таращились в мою сторону, что те бараны на новые ворота. Кэт же стояла, скрестив руки на груди, совсем не дружелюбно на меня поглядывая. Даже Джон открыл глаза и удостоил своим вниманием мою скромную персону. Я извинилась, помня свое недавнее обещание Ане ни с кем больше не вступать в конфликт, и положила книгу обратно на полку. В воздухе повисло напряженное молчание. Вдруг, как и вечером перед ужином, прозвенел звонок, Томас мгновенно сорвался и выбежал из комнаты. - О-о, ну все. - кивнула ему в догонку Эмма. - Не завидую я вам, - она перевала взгляд с меня на Джона. Задержалась на нем, покачала головой, и пошла следом за братом. Я удивленно смотрела ей вслед. О чем это она? Конечно, я понимала, что скорее всего нас ждет какой-то выговор, но чтобы "не завидовать", как будто нас собираются жестоко наказывать. Как-то не сильно в это верилось. Собственно, за что? Или тут ни у кого больше не случается конфликтов? Все такие няшки - ху*шки, только ходят и друг другу улыбаются? Игровую мы с Аней покидали последними. Джон с Кэт вышли вместе и все это время она беспрестанно что-то тараторила ему в ухо. Я едва расслышала обрывок фразы: "...просто признай, что ошибся..." , но Кэт, заметив меня в непосредственной близости от объекта ее вожделения, так сверкнула глазами, что аж зубами скрипнула. Очевидно, Эмма права, и что-то завтра да случится с нами. Интересно, нас посадят в карцер или заставят дежурить целую неделю? Ну на самом деле, как ещё можно наказать ни в чем не повинных людей в столь замкнутом пространстве? Пока шли, Аня что-то говорила, но я не слышала ее, мысли переметнулись к Томасу. Откуда у него мои часы? Вспомнила слова доктора, что наши вещи стали собственностью общины. И, видимо, только доктор теперь ими распоряжается, и раздает их направо и налево кому захочет. А может Томас сам имеет доступ, может он у доктора в шестерках ходит и ему все позволено? Задумавшись я буквально влетела в Аню, которая остановилось перед своей палатой. Двери всех комнат были открыты настежь. Оказалось, что палата номер восемь принадлежала Джону, как раз между нашими с Аней, а места обитания Кэт и близнецов были на противоположной стороне. Кэт прикрыла дверь к себе и убранство ее комнаты мне рассмотреть не удалось, однако у Томаса и Эммы обстановочка была такой же спартанской, как и у нас. Кэт нервно перекатывалась с пятки на носок и злобно прожигала мне затылок своим испепеляющим взглядом. Такое поведение девушки мне, в общем-то, было не понятно. Не могла ж она так психовать только из-за того, что Джон мне помог или за этими взглядами кроется что-то действительно серьезное. Что там говорил Джон, что доктор жёсткий и даже жестокий? Черт, ну не скормит же он нас особо оголодавшим недо-покойничкам на потеху публике и в назидание особо непонятливым? Я поежилась, кивнула Ане, которая зашла в палату, пожелав всем спокойной ночи и, сделав пару шагов мимо Джона, улыбнулась ему максимально искренне. Он запнулся на пороге, заметив мой взгляд. - Спасибо, - снова поблагодарила его. Джон как-то обречённо пробежался глазами по моему лицу, вздохнул и, не отвечая, скрылся у себя. Тут же громыхнула дверью и Кэт. Я осталась в коридоре одна, отчего стало ужасно неуютно, и тоже быстро юркнула в палату. Стоя посреди крохотного помещения и глядя на все то, что выделил нам доктор, подумала о том, что кажется дела с дисциплиной здесь обстоят гораздо серьезнее, чем я предполагала и даже решила не переодеваться в пижаму, все так же лежавшую на кровате вместе с не заправленным бельем и другими вещами первой необходимости. Вдруг ко мне ночью ворвутся, а я в неглиже вся такая красивая и беззащитная, э-э, не. Посплю в одежде и, взяв пижаму и все остальное, растерянно огляделась - класть вещи было некуда. Ни стула, ни стола, в шкафу не нашлось ни одной полки. Кинула пижаму обратно на кровать, остальное отправила в раковину в туалете, там тоже не удосужились привинтить хоть бы ящик какой или там гвоздичек для полотенца прибить. Ладно, хрен с ним, завтра придумаю как обустроить свой аскетический быт. С простыней в руках остановилась у окна, всматриваясь в тёмно-синее небо с уже едва заметными розовыми облаками, когда обратила внимание, что между решеток нет стекла и теплый ветерок приносит вполне ощутимые и не вполне приятные ароматы заражённых с улиц. Решетки тоже были крайне занимательными: первая была приварена изнутри, с очень мелкой фракцией, и походила на железную москитную сетку от каких-нибудь гигантских доисторических летуче-ползучих гадов. Вторая, с более крупным проемами, крепилась снаружи, на, как я успела сосчитать, шестнадцати мощных болтах и прутья ее были толщиной с палец. Интересно, они стояли здесь во времена работы клиники или их установили с приходом конца света? Это ж какими буйными должны быть пациенты, чтоб такие решетки ставить? Металлические литые ставни в этот самый момент начали медленно, с противным скрежетом закрываться. Я отпрянула от окна и услышала еще один звук - щелчок, идущий от двери. Кинулась к ней - заперта! И в ту же секунду погас свет. Я осталась в палате в полной темноте и почувствовала приближение панической атаки. Начала глубоко дышать, поднеся сложенные ковшиком ладони к лицу, опустилась на пол и просидела так... да кто его разберёт сколько, в кромешной тьме и тишине, где время слово остановилось и текло будто кисель в песочных часах, и минута казалось вечностью. Однако через какое-то время мне полегчало, я на ощупь добралась до кровати и завалилась на голый матрас поджав колени к груди. Я пялилась в темноту, рисуя себе самые жуткие картины происходящего за стенами комнаты, но вскоре сон сжалился над моим воспаленным мозгом и сморил меня крепко и без ночных кошмаров. Утро началось со скрежета уже раздвигающихся ставен. Натуральный бункер! Аня, возможно, права, тут безопасно, но все же доктор вызывал большие сомнения, плюс эта жесткая дисциплина да и непонятное, но явно неминуемое наказание совершенно не добавляли оптимизма и не окрашивали в розовые цвета это место и не превращали его обитателей в радужных добряков - единорогов. Мне вообще стало казаться, что все это сделано не для нашей безопасности, а чтоб мы не стали случайными свидетелями чего-то  тайного, что происходит здесь по ночам. Да уж, ночные фантазии, велкам в новый день. Я вытащила часы из кармана - 7:49, чтоб тебя! Завтрак же в восемь утра! Проспала так проспала. Быстро почистила зубы, ополоснула лицо, хорошо, хоть расчесываться не надо - волос с гулькин нос. Мельком взглянула на окно, по старой привычке, проверить какая там погода на улице. Небо были чистым, светило еще не палящее солнце, но что творится внизу было не разглядеть - решетка изнутри мешала высунуться и посмотреть, что там происходит. А там точно что-то происходило, т.к я отчётливо слышала шорох шагов и голоса, которые больше были похоже на "бу-бу-бу", чем на внятный разговор, но все же там кто-то и правда был. Я уткнулась лбом в решетку, слушая, как не хорошо стучит сердце и сжимается желудок в предчувствии чего-то дурного. Внизу что-то мелькнуло. "Бл*, ни черта не видно" - злилась я, вставая на носочки, в попытках разглядеть повнимательнее. Но увы, лишь быстрые тени проскользили по бетону и скрылись. Ну и кто может так рано ходить по двору, если завтрак буквально через пару минут? Только доктор и верный Калеб, кто же еще, подсказал здравый смысл. Стук в дверь напугал меня и я отшатнулась от окна - в комнату заглянула Аня.  - Ты еще здесь? Так и знала, что опоздаешь! Погнали, - и Аня потянула меня к выходу. Я кивнула и хотела рассказать ей про тени и про очередную сумасшедшую теорию заговора, однако уже знакомый звонок пригласил нас  завтракать. - Вообще, надо три звонка, как в театре. Один будит, второй предупреждает, мол, пора собираться, ну а третий - приглашение к столу. Извольте жрать, пожалуйста, - почти засмеялась я, но Анина мрачная физиономия прибила меня, как газета муху. - Не вижу поводов для радости, неизвестно, что тебя ожидает, а ты паясничаешь! Ее тон был более, чем серьезным и мой смех застрял в горле. Захотелось мне, видите ли, взбодриться перед неминуемым, ага, как же. Только паранойю свою разворотила, спасибо подруженьке. Мы зашли в столовую, расселись и сразу заметили, что сегодня стол сервирован на две персоны меньше.  Снова не было Лиззи, к тому же пустовало место Джона. Неприятный холодок пробежался по коже, но надежда, что он придет, пока еще теплилась. Вошли близнецы с Кэт. Джона с ними не было. Кэт напряжённо стояла, то и дело метая в меня, как острые ножи, неприязненные взгляды. Господи, не знаю, чем я ей так с самого начала не угодила, но в ее лице товарища я здесь точно не обрету. Последними появились доктор Мартин и Калеб. Оба молча прошли к столу, да так и застыли, как два истукана. Доктор поместил свои аристократические ладони на спинку стула, стоял молча, перебирая пальцами, а потом заговорил: - Вчера, не смотря на все мои старания сохранить покой и порядок, произошел вопиющий инцидент. Мои слова, а значит и я сам, были попраны бессовестным неповиновением.  Ого, как завернул, вот это выражения. Что-то сейчас да произойдет - это было ясно, как белый день. Мы с Аней переглянулись, а доктор продолжил говорить о правилах, порядке, совести и преданности общему делу. Голос его звучал тихо, но был прекрасно слышен в звенящей тишине.  - Джулия, Томас, выйдите из-за стола и подойдите ко мне. Томас с самодовольной рожей и такой же походкой подошёл к доктору. Я менее уверенно, но последовала за ним. Вспомнились слова о карцере и изгнании, и по спине пробежал холодок, однако я все еще надеялась на наличие здравого смысла у собравшихся, однако, как оказалось, очень даже зря. Аня перепугано смотрела мне в след - она-то точно не надеялась на мирный исход. - Томас, расскажи нам, откуда у тебя часы? - елейным  голосом молвил доктор. - Вы мне их дали, сэр. Как подарок на прошедший день рождения, - слова Тома медом вливались в наши уши. Умей свистеть, я обязательно присвистнула бы от удивления, что человек может так стремительно меняться. - Мой пода-арок, - протянул доктор. - И кто же его отнял у тебя и почему?? Происходящее стало напоминать тошнотворный цирк : все всё знают, кто прав, кто виноват, но устроили тут целое представление. Я не сдержалась и громко ухмыльнулась. Глаза доктора метнули в меня злые стрелы. - Кхм, Джулия, вы находите это смешным? Томас говорит, вы силой, угрожая расправой, украли у него мой подарок?? Я снова ухмыльнулась, сдерживать смех было сложно. Театр абсурда, да и только. - Я просто вернула свое. - СВОЕ?! - Внезапно голос доктора Мартина обрел силу и он почти закричал. - Все, что принадлежит вам находится в ваших комнатах. Остальное - собственность общины и лишь я могу распоряжаться этими вещами. На том простом основании, что это Я дал вам пищу, защиту и крышу над головой! Да уж, пищу, про себя скривилась я, косясь на стол. Сегодня на тарелках печально лежала склизкая серая каша, тонкий ломтик хлеба и кружка с какой-то светло-коричневой жидкостью. Если это чай, подумала я, то похоже, что один пакетик заварили на всех. Доктор смотрел на меня в упор, и, видимо, не находя на моем лице ни капли раскаяния, сцепил пальцы и снова заговорил. - Джулия, отдайте часы Томасу и извинитесь! Я непонимающе вытаращила на него глаза, ну ладно еще отдать, но извиняться?! За что, хотелось бы узнать? Я не пошевелилась и никак не отреагировала на слова доктора. Тот, выждав несколько секунд, кивнул Калебу. Огромный негр в ту же секунду оказался рядом и заломил мою руку. Аня вскрикнула и вскочила со своего места.  - Сидеть! - рявкнул доктор. Калеб сильно сжал мне запястье и стал выворачивать локоть, опуская меня на колени. Слезы потекли из глаз, но даже они не помешали увидеть издевательски довольную ухмылку Тома. Я стояла на коленях перед ними, а Калеб все еще держал мою руку, лишая возможности пошевелиться.  - Часы! - снова спокойным голосом приказал доктор. Калеб ослабил хватку, и я вытащила их из кармана. Попыталась встать, но он надавил на плечо и я осталась стоять на коленях. Томас в развалку подошёл и забрал их у меня. - Я не слышу извинений, - как змея прошипел он. Стоя на коленях мне пришлось прилюдно унизиться и извиниться перед этим гаденышем. После чего доктор внезапно заулыбался и разрешил всем сесть. Я агрессивно скинула руку Калеба, но тот, казалось, вообще не заметил моих жалких телодвижений и в два широченных шага снова оказался по правую руку Мартина. Я вернулась на свое место, зло уставившись в тарелку, Аня меня безмолвно поддержала, незаметно сжав руку под столом, но присутствие доктора помешало ей поговорить со мной.  Но, как оказалось, это еще был не конец. - Эмма, - доктор махнул рукой в мою сторону. Девушка тут же подскочила и унесла мой скудный завтрак. Где-то внутри я даже возликовала, что не придется давиться этим, прости господи, завтраком.Так и просидела в ожидании, когда же, наконец, все доедят эту бурду и я смогу отсюда уйти. Доев, доктор Мартин встал и снова обратился ко мне: - Учитывая твое состояние, на этот, ПЕРВЫЙ РАЗ, ты не будешь отправлена в карцер. Но за свои поступки надо отвечать - вернись в свою комнату и подумай о том, как ты собираешься здесь жить дальше. "Еще б "юная леди" добавил" - злобно подумала я, провожая взглядом его удаляющуюся спину. - Козел, - процедила сквозь зубы по-русски. На всякий случай. Сразу же раздался хохот Томаса под звуки звонка, разрешающего нам выйти из-за стола. Я пулей выскочила и влетела в свою комнату, Аня побежала за мной. Я нервно металась по комнате от злости, высказывая ей все свое негодование на доктора, Томаса и всех остальных. Она молча слушала, как вдруг раздался уже знакомый щелчок и дверь заблокировалась. - Какого хера, - я дернула ручку двери, но она не поддавалась  - Ну вот, тебе теперь тоже придется тут торчать, - протянула я, но Аня, почему-то совершенно не выглядела расстроенной. - Боже, да я только рада! Сегодня мы с Эммой и Джоном должны были отправиться на вылазку. Но, - она замешкалась, - боюсь, с Джоном что-то случилось... - Ты видела руки Томаса? У него все костяшки сбиты, а когда я стояла на коленях, заметила несколько плохо замытых пятен крови у него на кроссовках! Я замолчала, испугавшись собственных мыслей. Я была уверена, что это кровь Джона и что Томас избил его из-за меня и по указанию Мартина. Господи, а если не только этот мелкий гад, но и Калеб приложил к нему свою могучую руку, а точнее кулак? Что вообще тогда от Джона осталось - то? Меня прошиб ледяной пот и я осела на пол. - Ну вот серьезно, скажи мне, они могут его убить? Ты больше меня видела тут, неужели все шло так хорошо, тихо-мирно, и ничего подозрительного не случалось? У меня за два дня уже куча происшествий. Я не верю, что ты не замечала ничего такого? Аня пожала плечами: - Не знаю, я с таким упорством, как ты, никому во враги не набивалась. Томас и не пытался быть хорошим, но и гадости мне не делал. Не знаю... Хотя, - Аня задумалась, - за все это время ничего из наших припасов на кухне не появилось. Конечно, у нас не ахти, как много еды с собой было, но все же. И твои часы это первое, что я увидела нашего.  Я нахмурилась, это действительно странно, учитывая, что нам здесь, судя по завтраку, есть особо нечего. - Может доктор с Калебом и Томасом втихаря там подъедают? И кстати, почему Калеб молчит, он немой? Ни звука же не издал за все это время. - Хрен знает, я тоже не слышала, чтоб он говорил. Черт, теперь и я волнуюсь за Джона, да и Лиззи тоже. Какая такая болезнь с ней внезапно приключилась? - Ну может она и правда заболела? Не будут же они наказывать или, не дай бог, избивать ребенка, который еще и мало что понимает? Да и в чем она может провиниться? - раздумывала я под скрежет ставен. Мы взглянули на окно - но нет, наши так и остались открытыми. Аня встала и прислушалась, звук шел из соседней комнаты, комнаты Джона. Но, конечно, ничего разглядеть нам не удалось. Снова наступила тишина.  - Блин, есть хочется, - мой желудок урчал, во рту пересохло. - Не поверишь, мне тоже. - Аня вздохнула. - Я еле те помои проглотила. Всегда такое га*но подают, когда Томас на смене . Как специально. Я тебе даже позавидовала, - усмехнулась подруга. Мы по-очереди попили воды воды из под крана, понаблюдали за кружащей стаей каких-то птиц на горизонте...на этом развлечения закончились. Делать было совершенно нечего. Мы бесцельно слонялись по комнате, даже разговаривать было лень. Солнце уже палило в окно, горячий ветер донес до нас какой-то звук. Аня тоже услышала, вскочила с кровати и попыталась увидеть или хотя бы понять его источник. Тишину разрезал сдавленный детский крик.  - Твою же мать, там на улице где-то ребенок, - предположила я. - Или это Лиззи, - возразила Аня, побледнев. Снова раздался крик, определенно кричал ребенок. Я залезла коленями на подоконник, Аня придержала меня, чтоб я не упала, ухватиться было не за что.  - Вижу, вижу, - мое сердце бешено заколотилось. По двору, хаотично размахивая руками, бежала девочка. - Это Лиззи, Ань,- испуганно прошептала я, узнав ее. Да, я видела ее всего два раза и то мельком, но ее футболку, расписанную под американский флаг я запомнила. Следом во двор забежал Калеб. Он догнал ее, накинул на голову мешок, грубо схватил и взвалил на плечо. Девочка начала дергаться и снова испустила глухой, уже едва слышимый крик. Внезапно Калеб поднял голову и посмотрел вверх в нашу сторону, а я от испуга отпрянула от окна и свалилась на Аню. Сердце мое колотилось о грудную клетку с такой силой, словно собиралось проломить ее и вывалился наружу. - О, боже, о, боже-е, а вдруг он меня заметил, мамочка-а-а моя! - я вцепилась Ане в руку. После утреннего инцидента я реально начала побаиваться местную власть и уж точно не ждать от них ничего хорошего. Аня, поддавшись моему настроению, сидела рядом на полу с не менее испуганным видом. Однако, час спустя мы все еще находились в запертой комнате и никто не спешил с нами расправиться. Я рассказала ей, что увидела. Лиззи жива, но почему она так странно кричала, куда бежала, почему этот чертов негр так грубо с ней обращался? И на кой хрен надевать ей на голову мешок? Самое страшное, что ответ на все эти вопросы у меня был, но эта догадка пугала меня даже больше, чем возможная встреча моей чахлой тушки с кулачищами Калеба. Озвучивать невеселые мысли я не стала, да и Аня не спешила делиться своими догадками. До самого вечера мы проторчали в моей комнате, по очереди отдыхая на кровати. Она была настолько узкой, что и одному человеку там лежать было не шибко комфортно, а уж двоим - тем более не поместиться. Так и прошел день. На улице начало темнеть, когда дверь разблокировалась, а ставни  медленно закрылись. Я не торопились выходить, ожидая чего угодно, но звонок на ужин заставил нас покинуть комнату и проследовать в столовую.