Дневники апокалипсиса

После избавления от столь неприятных личностей жить стало как-то легче, что ли. Во-первых, запас еды и воды катастрофически иссякал и добывать пищу стало невероятно тяжело, и лишние рты только ускоряли трату продуктов. Дичи в лесу поубавилось и бывали дни, когда Хавьер сутками бродил по лесу и возвращался с пустыми руками, не принося даже мало-мальской птички или мышки. Сказать, что мы голодали будет, конечно, преувеличением, но пояски свои затянуть пришлось всем. Однако кроме экономии провизии отсутствие лишних людей повлияло и на климат в лагере: пропал этот липкий запах страха и напряженности. Шарлотта лишь неделю спустя нашла в себе силы рассказать свою историю и оставалось только восхититься стойкостью и какой-то невероятной душевной силой этой девушки. Родители ее работали поварами у бабушки Рона, Элеоноры, много лет. Едва ли не на пороге хозяйской кухни и родилась малышка. Мать назвала ее простым именем Мэри, но бабушке Рона захотелось чего-то на французский манер - и Мэри стала Шарлоттой. Девочке так шло имя, что вскоре даже родители забыли о настоящем, данном при рождении, имени. Шарлотта, или просто Лотта, выросла совершенно без амбиций, особо идти куда-то работать или учиться не хотела, ее мало что интересовало и она не видела себе другого пути, как остаться в имении Элеоноры. Работу свою выполняла хорошо, жила при доме и горя не знала, пока однажды не отправилась с поручением к семейству Перков. Престарелой извращенке приглянулась миловидная девушка с копной кудрявых черных волос, и она решила, что сделать ее своей собственностью будет отличной идеей. Однако, заманить ее в свои сети долго не получалось и внезапное наступление апокалипсиса воплотило ее грязные мечты в жизнь. Чета Перков одними из первых попросили защиты в доме Элеоноры, в чем им, как уважаемым людям, отказа не было. Миссис Перк практически сразу "присвоила" себе Шарлотту. Под каким-то предлогом заманила ее в котельную и оглушила, ударив чем-то тяжёлым по голове. Шарлотта лишилась чувств, а очнулась прикованная цепью к какой-то трубе. И мучения ее начались. Несколько месяцев ежедневно миссис Перк спускалась к ней, насиловала, издевалась, унижала. На крики Лотты никто не отзывался, даже родители, которые все еще оставались в доме, будучи едва ли не последней оставшейся в живых прислугой. Но однажды, в особенно тяжёлый день, в который Шарлотта потеряла сознание от пыток и голода, в открывшуюся дверь втолкнули два отвратительно воняющих тела, которые кубарем скатились по лестнице и замерли в нескольких метрах от полуживой девушки. Не сразу они заметили ее и у нее было время узнать в этих искареженных, пугающих телах своих родителей. Лотта не помнила, как отбивалась от их цепких лап, как какой-то нечеловеческой силой вырвала трубу из стены и забила обоих насмерть, как заползла потом в дальний угол и рыдала. За всем этим, как за каким-то диковинным представлением, наблюдала семейка Перков. Они стояли на самой верхней ступеньки в проеме открытой двери и свет из коридора словно софитами освещал "поле битвы" дочери и восставших родителей. А после, когда все закончилось, захлопнули двери навсегда - для них все было кончено: Шарлотта потеряла для мучительницы всякий интерес, будучи полностью истощенной, измученной, да и трупы заражённых несли в себе опасность. Удивительно, но девушка каким-то чудом не заразилась, просидела в полной темноте с телами мамы и папы несколько дней без еды и воды. Однако, жажда жизни вдруг взяла над ней верх и она смогла выбраться, разбив крохотное окошко под потолком. Девушка настолько исхудала за это время, что без труда протиснулась сквозь узкую раму и выбралась наружу - ее встретил пустой дом, кровь и множество трупов. Девушка едва не сошла с ума, заметив живых мертвецов, шатающихся в коридорах некогда роскошного особняка. И снова, чудом добралась и заперлась в комнате родителей, просидела там много дней, питаясь какими-то скудными остатками продуктов, найденных в шкафчиках и столе. Она боялась выйти, но прекрасно видела из окна, как ее мучители обосновались в гостевом доме. Она видела свет в окнах и тени, а иногда они выходили на улицу и Шарлотта проклинала их, мечтая когда-нибудь отомстить и за себя, и за родителей. Однажды шум и крики раздались внутри дома - это приехал Рон и компания. Она узнала его, переборола страх и вышла к людям. Лотта не смогла рассказать никому о том, что происходило в ее жизни за эти месяцы, миссис Перк внушала ей ужас, к тому же ей было стыдно и страшно, что люди начнут относиться к ней, как к второму сорту или, не дай бог, тоже последуют примеру этой твари. Из всех нас она внутренним чутьем выбрала Хавьера, как сильного и надёжного, и под чьей защитой и находилась до того критического дня. Ну, а Хавьер, даже не подозревал, какую роль играл для нее, хотя видел и понимал, что девушка нуждается в опеке и защите, и как мог старался быть поближе к ней. Возможно, именно его присутствие и останавливало миссис Перк от новых попыток овладеть душой и телом Лотты. В тот роковой день, когда мы с Хавьером выясняли отношения далеко от лагеря, Шарлотта одна отправилась в лес поискать ягоды или грибы, и была застигнута врасплох. Однако, в этот раз миссис Перк была не одна, весельчак Бин не видел ни единой причины, почему бы ему не присоединиться к "веселью", которое так понравилось ему в доме Элеоноры, когда с барского плеча ему разрешили однажды поучаствовать в "играх", как называла все это миссис Перк. Как ни странно, но это привело нас всех к, можно сказать, счастливой развязке - Шарлотта избавилась от мучителей, а мы - от отвратительных людишек, еще и даром поедающих наш хлеб. Элеонора словно лишилась всей своей спеси и, казалось, даже уменьшилась в размерах, превратившись в сухонькую тихую старушку, без малейшего налета прошлой надменности и гонора. Конечно же, она не участвовала в издевательствах над девушкой, но все же, знала об этом и не сделала ничего, чтоб это прекратить. По ее словам, она боялась миссис Перк, сказала, что та была совершенно безумной женщиной и остановить ее не было никакой возможности. С Рона тоже сбили спесь: как-то раз они с Хавьером скрылись в лесу и вернулись почти под утро. Рон был весьма и весьма потрепан, с разбитой губой и кровоточащим носом. Хавьер выглядел не лучше, и невозможно было от них добиться, между собой они подрались или встретили кого-то. Однако, после этого случая общение Рона стало практически нормальным, без презрительных взглядов и разговоров сквозь зубы и даже приобрело некий налет уважения к Хавьеру. Более менее спокойной мы прожили еще пару недель. Недавно Хави ушел в город, отсутствовал уже четыре дня и все с нетерпением ожидали его возвращения. Шарлотта ужасно нервничала и проводила все время на улице с раннего утра и до поздней ночи, ожидая его. На пятый день он вернулся, но принес только пачку макарон, несколько консервов и увесистую упаковку сухого кошачьего корма. После радостной встречи от Шарлотты, и довольно унылой от всех остальных, ведь мы ожидали чего-то более существенного, Хави, пребывая в мрачном настроении ушел к ручью, позвав меня с собой. Я прихватила пару 5-тилитровых бутылей и пошла следом. Нутром чуяла, дело вовсе не в воде. Когда я подошла к ручью Хавьер сидел на земле, задумчиво глядя в воду. Он молча наблюдал, как я наполняю тару, а потом начал говорить. - Э-м... К-хм, не знаю, как начать...- замялся он, нервно перебирая пальцами. - в общем, к-хм, скажи мне, я умираю? Я вытаращила глаза: - Чего? - Я умру? Только честно! - Хавьер, наконец, оторвался от созерцания ряби на поверхности воды и уставился на меня. В его взгляде было столько мольбы, что я непроизвольно охнула. - Ох, не знаю, но думаю шансов жить вечно нет ни у кого, - пыталась отшутиться я, но взгляд Хавьера был настолько красноречив, что мои слова застряли в горле. - Ну, просто, ты же... это...чувствуешь всякое, запахи там, я и подумал, может ты ощущаешь от меня что-то, ну, смертельное... - Что-то случилось? Боже, тебя укусили? - осенило меня. - Нет. Да, но не заражённый. Diablо, по-идиотски так все вышло... Вот, - и он закатил рукав. Его рука от запястья до середины предплечья отекла, покраснела, и на ней отчетливо просматривались четыре глубоких прокуса, затянутые черными корочками, по краям которых крохотными бисеринками выступили капли гноя. Аккуратно дотронулась, Хави скривился и я ощутила, насколько горячая у него кожа, и это учитывая, что я, вообще-то, стала мало восприимчива к прикосновениям. - Мать твою, Хави, кто это тебя так? - Ты только не смейся, но кошка. - Какая еще кошка? - не поняла я - А, у тебя же провалы в памяти, ты и не знаешь теперь о таких животных, - протянул Хавьер. Он нажал, поморщившись, на ранку, выпуская струйку гноя наружу. - Нет, я знаю, кто такие кошки. У меня дома трое было. Черт, как же так, родителей не помню, а своих котов - да... - я удивленно пробормотала. - Так, стоп, сейчас это не важно. Кошка? Обычная кошка? Где ты ее вообще нашел? - Я нарвался на стаю, один в куртку вцепился, так она у него в лапах и осталась, спрятался в доме, там и увидел ее. Видимо она очень голодная была, тощая такая, я хотел ее погладить, успокоить, а она вцепилась в меня, как бешеная. Я откинул ее, нашел в доме два мешка корма, один забрал, второй разрезал, чтобы она могла спокойно есть, когда захочет. Окна открыл, не представляешь какая там вонища была, потом ушел. Ну и кошке, если что, будет выход на свободу... По пути снова нарвался на стаю, пришлось бросить машину, шел по лесу, по трассе это нереально - твари буквально все заполонили, не понимаю, почему их в лесу-то почти нет. А потом на обочине наткнулся на несколько брошенных "скорых". В них и окна целы, и двери, возможно внутри еще есть лекарства. Потом заметил, что с рукой проблемы. Так я умру? Ты чувствуешь запах смерти? Я вдруг громко хмыкнула : - Ты прям, как в кино: "запах смерти", - передразнила я его. - От тебя только ванилью и несет. Честно, никаких новых запахов я не слышу. Но эта ваниль...не обижайся, но я когда-нибудь задохнусь в твоем присутствии. - Йулья, - Хавьер пытался называть меня по-русски, - далась тебе эта ваниль! А если у кошки бешенство было? Мне вообще не смешно умирать настолько нелепой смертью, - Хавьер осекся, опуская рукав. - Кошка воду пила? - Да, я наливал ей. Видел, как лакала. - Ну, тогда точно бешенства у нее нет. Так, слушай насколько я помню, а я почему-то это помню, у кошек в слюне есть какие-то бактерии, и кошачьи укусы опасны тем, что воспаляются, даже если кошка домашняя и привитая. Сама через это неоднократно проходила. Укус надо долго промывать водой с мылом, чего ты, конечно же, не делал. Хавьер помотал головой. - Ну, естественно. Поможет какое-нибудь противовоспалительное. Мазь типа Левомеколя или примочки с Димексидом, только я не знаю, есть ли у вас такие лекарства. Короче, нужно что-то от воспалений и бактерий. - Т.е я буду жить? - выдохнул Хавьер. - Ну, пока да, но лечить тебя надо, мало ли, что та кошка ела все это время и какая у нее на зубах зараза. А почему ты "скорые" не проверил? - Не смог, я от зараженных убегал, а среди них были мутанты, быстрые, ловкие, еле ноги унес. Но я хочу к ним вернуться и ... пойдешь со мной? Сказать, что я удивилась - ничего не сказать. Нас с Аней упорно отказывались брать на вылазки, мотивируя, что мы: а) женщины б) неуклюжие с) впечатлительные d) и не женское это дело, а тут смотри ж ты, сам предлагает. Я прищурилась: - Мне послышалось или ты меня на вылазку зовёшь? - Не издевайся. Просто... Там их слишком много, я не справлюсь один, да и будь нас хоть десять человек, боюсь, тоже без шансов. А ты...- и он снова замолчал. Кажется до меня начало доходить. - А-а-а, ты думаешь, если я заражена, то они мне не угрожают и я смогу спокойно обчистить машины? - Э-м, я думал, ты их отвлечешь, а я поищу препараты, но твой вариант тоже подходит. - Ладно, - вдруг согласилась я, - мне осточертело сидеть в этом лесу. Хоть разомнусь, - и я с готовностью встала.