Жизнь с Гоффардами

Боль обожгла мою голову, как кислота. Я застонал, садясь в своей кровати. Я схватился рукой за голову и зашипел. “Гребаное похмелье”. Я застонал, вставая, чтобы надеть свои пушистые тапочки. Я взглянул на Элис, она все еще удобно лежала на своём кошачьем домике. Я мягко улыбнулся про себя и подошел к ней, слегка поцеловав в голый лоб. Она радостно мяукнула мне, уткнувшись носом в мою шею. Я улыбнулся, прежде чем погладить её. Утреннее солнце пробивалось сквозь занавески, и у меня защипали глаза,когда оно попало в моё поле зрения. Элис была одной из первых вещей, которые отец дал мне, чтобы я попытался успокоить свою агрессивность, но это не сработало. Я все еще чувствовал порывы; и хотя это не помогло, я все равно был благодарен отцу за то, что он подарил мне котёнка сфинкса, когда мне исполнилось восемнадцать. После того, как я одарил Элис её утренней лаской, я зашёл в ванную комнату и уставился на себя в зеркало, прежде чем налить стакан воды. Я потрогал места под глазами. Мне скоро понадобится еще один уход за лицом. Мешки начинают возвращаться снова. Я почистил зубы и принял душ с прохладной водой. Я намочил лицо, чтобы подготовиться к утреннему уходу. Я дал маске высохнуть, пока делал утреннюю тренировку. Я сделал 200 приседаний и 100 отжиманий, обязательно размявшись после. Я бы не хотел ничего сорвать. Я подошёл к зеркалу и осторожно снял маску, выбросив ее в мусорное ведро, прежде чем взять крем для лица и аккуратно нанести его, глядя в свои собственные глаза. Я позволил крему впитаться в мою кожу и понял, что теперь готов выйти в мир. Я еще раз слегка поцеловал Элис, прежде чем направиться в столовую. Отец уже ждал там свой завтрак. Похоже, Мэтт и остальные уже позавтракали. Я взглянул на часы; я опоздал, но это было не в первый раз; я знал, что горничные все равно накормят меня. Я сел напротив отца и поправил костюм и галстук. Прочистив горло, я хотел уже что-то сказать, но отец быстро оборвал меня. “Ты снова опоздал, Дерек”. Он вздохнул и прервал меня прежде, чем я смог заговорить снова. “Все остальные были здесь, но ты был в своей комнате и что делал? Спал в рабочее время?” “В рабочее время? Я не на работе”. “Каждая секунда твоей жизни - это рабочее время. Каждая секунда, которую ты тратишь впустую, ничего не делая в своей комнате - или играя со своей игрушкой внизу - это пустая трата времени”. Он вздохнул, и служанка подошла ко мне, чтобы подать завтрак, но отец поднял руку. “Не корми его сегодня завтраком. Он этого не заслуживает”. Я посмотрел на своего отца: “Эй! Что за...?! Ты не можешь просто взять и отобрать у меня еду!” “О, я, конечно, могу. Это твое наказание за то, что ты был таким беспечным. Ты проводил слишком много времени со своим мальчиком-игрушкой ”. Он сморщил нос. “Я думаю, тебе нужно проводить больше времени с нами - со мной. Вернись мыслями к семейному бизнесу, хорошо?” Я закатил глаза. Пульсация в моей голове все еще ощущалась, и отец это понял, это было видно по выражению его лица. “Ты пил прошлой ночью?” Спросил он, и я покачал головой: "Нет". “Не лги мне. Дай мне понюхать твое дыхание”. Я встал и посмотрел в сторону горничной с едой на тарелке. “Отдай это питомцу внизу”, - приказал я, и горничная быстро убежала, когда я подошел к отцу. Я дыхнул ему в лицо, и он сморщился. “Ты пил!” Воскликнул он, и я вздрогнул от громкого шума. “Не шуми так близко к моему уху, отец!” Я застонал и взял у отца стакан воды, чтобы утолить жажду, но он выбил стакан у меня из рук, и от громкого удара о стол у меня заболели уши. “Тебе нужно сделать шаг вперед! Знаешь, я всегда мог бы передать титул наследника кому-нибудь другому!” Мой отец рычал, а я хныкал в ответ. Иногда отец был такой занозой в моей заднице. Он дал мне все, в чем я когда-либо нуждался, но еще он любил поорать; он был таким с тех пор, как я был ребенком. “Хорошо, хорошо!” Я крикнул ему в ответ и, не успев моргнуть, почувствовал, как по моему лицу разлилось сильное жжение. Широко раскрыв глаза, я рухнул на пол. Кольца отца поцарапали мне лицо. Я зарычал на него, оскалив зубы, как гиена. Он указал на дверь, и я быстро побежал к своей комнате. Я уставился на свою металлическую бейсбольную биту в углу моей комнаты и представил, как размозжу отцу голову, пока от него не останется ничего, кроме красного пятна на земле. Я схватил биту и сделал несколько замахов, но она попала только по моей кровати. Я бил снова и снова, пока моя пульсирующая головная боль не переросла в мигрень. Я зашипел и отбросил биту в сторону. Я упал на колени, и слезы потекли по моим щекам, слегка обжигая, когда они скатывались по свежим порезам на моей щеке. Я услышал мяуканье Элис и посмотрел на нее. Она лежала у меня на руках на кровати, и я потянулся, чтобы погладить ее мягкую головку. Она прислонилась к моей руке, и я улыбнулся. Два моих питомца, включая мальчика из подвала, были единственными в моей жизни, которыми я дорожил за то, что не притворялся кем-то другим. Я наклонился и поцеловал ее в лоб, и она радостно мяукнула в ответ, вызвав улыбку на моем заплаканном лице.Я вытер рукой щеки и вытер оставшуюся влагу. У меня были кое-какие дела; просто одна из встреч моего отца, которую он организовал. Он сказал мне, что это о фондовом рынке и тому подобной ерунде. Честно говоря, мне было все равно, но я должен был сделать то, что должен был сделать. Бросив последний взгляд в зеркало в ванной, я ополоснул лицо водой, сложил руки вместе, образуя чашу, сделал несколько глотков холодной воды, привел в порядок остальную часть своей внешности и вышел из комнаты. У меня заурчало в животе, когда я садился в лимузин к отцу. Я все еще не мог встретиться с ним лицо к лицу. Я просто достал телефон и улыбнулся. Мой фон был таким чертовски милым. Это была фотография моего великолепного питомца, голого и в ошейнике, спящего. Держу пари, он понятия не имел, что я иногда пробираюсь в его комнату, чтобы потрогать. Я пару секунд смотрел в свой телефон, вспоминая прошлую ночь. Это было довольно расплывчато, но я помнил, как приятно было ощущать свой член в глотке этой сучки. Эта кровь, вся эта гребаная кровь, сделала все только лучше. Кровь была скользче масла, и я никогда не верил в это до вчерашнего дня. То, как мой член скользил по его горлу, было волшебным, и мне захотелось попробовать это снова. Я фыркнул, убирая телефон обратно в карман. На улице было слишком светло; похмелье все еще едва давало о себе знать. Я просто надеялся, что это пройдет к тому времени, как мы закончим встречу. Этого не произошло. После часовой поездки по городам Канады моя головная боль все еще не прошла. Когда мы вошли в главный офис, белизна и яркий интерьер резали мне глаза, заставляя щуриться. Я увидел фонтан с водой, но продолжал двигаться в сторону офиса. Я почувствовал, как у меня пересохло во рту, когда я проходил мимо, но я не хотел мешать отцу. С тяжелым вздохом я изменил позу, когда мы вошли на собрание. Там было несколько мужчин, одетых в смокинги, и все они сидели кружком вокруг стола. Отец поприветствовал всех, а затем сел напротив мужчин. Прочистив горло, я скопировал движения своего отца; я поприветствовал всех, а затем сел рядом с ним. Яркий свет в офисе мешал мне сосредоточиться, и я чувствовал взгляд отца на своем затылке. Даже когда меня не было видно, он оценивал каждое мое слово и действие. При каждом вдохе я чувствовал, как его руки обвиваются вокруг моей шеи. Я задыхался просто от того, что был рядом с ним. “Что ты думаешь, Гоффард-младший?” Я вытянулся по стойке смирно. О чем мы говорили? Я не мог вспомнить. Эти чертовы огни были слишком яркими. Все вокруг меня было чертовски горячим. Я оттянул воротник, струйка пота выступила у меня на лбу. “Я думаю, это отличная идея”, - негромко сказал я, и отец не выглядел недовольным моими словами. Его брови на мгновение нахмурились, но он кивнул. Я мысленно похлопал себя по спине. Каким-то образом я сделал правильный ход, даже не зная контекста. Я увидел, как вся комната кивнула. Все, о чем я мог думать, была эта чертова мигрень. Иногда я удивляю сам себя. “Значит, нам следует еще немного вложить в эту компанию?” “Я не уверен, что это хорошая идея. В последнее время их акции падают”. “Да, но они одни из наших самых надежных партнеров. Они всегда приходят в норму. Это не первый раз, когда они попадают в негативы. К тому же, их еще даже там нет. Возможно, у них что-то припрятано в рукаве? ” Все эти голоса смешались вместе, образовав в моем мозгу горячий суп путаницы. Я никогда не понимал фондовый рынок. На мой вкус, там было слишком много цифр. Я просто время от времени кивал, чтобы успокоить отца. Я слушал разговор других мужчин, время от времени делая глоток воды, которую каждому давал один из работников. Слава богу, мне не пришлось просить. Я не хотел выглядеть слабаком перед всеми. Я просто небрежно сидел и пил, пока все говорили о фондовом рынке и о том, в кого мы должны инвестировать, а в кого нет. Все это время мои мысли были сосредоточены на сучке в моем подвале. Я думаю, люди иногда видели, как я ухмылялся про себя, как сумасшедший. Держу пари, я, должно быть, выглядел взволнованным. Примерно через полтора часа обсуждения бизнеса со всеми собрание было законченно. На самом деле мне было все равно; все эти собрания были направлены на подготовку меня к тому моменту, когда я в конце концов возьму все в свои руки. Я даже близко не был к тому, чтобы стать наследником, так зачем мне было узнавать все это дерьмо сейчас? Я имею в виду, не то чтобы отец был близок к смерти. Это было просто глупо. Я пинал камни, пока шел обратно к лимузину, зевая. Большая часть моей головной боли прошла, и это позволило мне насладиться облачным небом снаружи. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, я почувствовал дождь в воздухе. Я почесал затылок и заурчал. Было время обеда, и тут меня осенило. Голодные боли начали пронизывать мое тело. В животе заурчало и сильно скрутило. “Отец”. Я заговорил, прижимая руку к животу, когда сидел в машине: “Мы можем скоро пообедать? Я умираю с голоду”. Отец только посмотрел раздраженно. “Это да или нет?” “Да. Я попросил горничных приготовить нам всем стейк с овощами ”. На моем лице появилась ухмылка. Если не считать клубничного чизкейка, это было мое любимое блюдо всех времен. У меня была слабость к сладостям, но я не хотел, чтобы кто-нибудь знал об этом факте. Только горничные знали о моей тяге к сладкому. Я всегда прошу их испечь мне что-нибудь сладкое перед сном. Конечно, мне пришлось угрожать им и их средствам к существованию, чтобы сохранить это в секрете, но это было неважно. Для меня это стоило каждого полуночного перекуса. “Дерек? Ты снова пялишься”. Я быстро отвернулся: “Прости, отец. Я, должно быть, снова отключился ”. Я сглотнул. “Тебе нужно избавиться от этой привычки. Это может выводить людей из себя, и я не хочу, чтобы люди думали, что мой сын урод”. “Да, отец”. Я тихо вздохнул, глядя в окно. Мой подбородок покоился на ладони. Когда я позволил своим плечам расслабиться, я внезапно осознал, что все это время был напряжен. Все мое тело было твердым как камень, и я даже не заметил. Я зашипел, разминая плечо, вытягивая шею в сторону и потирая больную мышцу. Я глубоко вздохнул и закрыл глаза. Я не мог уснуть по дороге домой; это было одно из правил Отца. Это было глупое правило, да. Многие правила Отца были глупыми. Однако за всеми ними скрывался смысл. Мне всегда приходилось сидеть прямо и расправлять плечи; мужественная внешность делала наследника сильнее, и я не спал в машине, так что всегда был начеку и хорошо разбирался в окружении. Да, они были отстойными, и было много подобных правил, но это того стоило. Я был наследником, и в моем распоряжении было так много всего. Это была лучшая часть в роли наследника. Я мог делать все, что, черт возьми, захочу, практически без последствий! И у меня всегда были самые вкусные блюда каждый день, например, ужин со стейками, который я с нетерпением ждал. Мы быстро выскочили из лимузина, когда вернулись домой, и мне не терпелось наконец-то хоть что-нибудь съесть. Я не стал тратить время впустую. Я сразу же отправился в наш обеденный зал и сел на свое зарезервированное место, рядом с отцом. Остальная часть моей семьи быстро последовала за мной. Мы все терпеливо сидели за едой, и это заставило меня задуматься о том, что ел питомец внизу. Я сказал горничным приготовить ему все самое необходимое; ничего слишком броского. Но они были отличными поварами! Помои, вероятно, были чем-то сродни хорошему супу. Однажды я размазал его лицо по тарелке. Тогда это выглядело довольно аппетитно. Хех, наверное, это была лучшая еда, которую он когда-либо пробовал. Если бы он только знал, как удивительно хорошо кормят всех нас. Он, наверное, наложил бы в штаны при виде этого. Отец заметил, что я улыбаюсь и посмеиваюсь про себя, и подтолкнул мою ногу ногой. Я быстро исправил свои действия и сел прямо. Я даже не улыбнулся, когда все горничные подошли с подносами с едой. Я даже не проявил эмоций, когда они сняли крышки, чтобы показать великолепное пятизвездочное блюдо. Мы быстро приступили к еде, не говоря ни слова, в полной тишине в нашем белоснежном обеденном зале. Единственным звуком, который был слышен, было позвякивание столовых приборов о фарфоровые тарелки. Фейерверк взрывался в моем мозгу каждый раз, когда вкусное мясо касалось моего языка. Я был вынужден сдерживать звуки удовлетворения, когда ел. Отец ненавидел, когда я шумел. Он либо бил меня, либо говорил, чтобы я шумел где-нибудь в другом месте, иногда и то, и другое. Я дочиста вытерся салфеткой, с полным желудком встал со своего места и, извинившись, вышел. Я вернулся в свою комнату и выключил свет. Улегшись, Элис быстро оказалась у меня на животе, свернувшись клубочком. Я усмехнулся про себя, гладя ее. Ее морщинистое лицо было таким уродливым. Это было чертовски восхитительно. Я напевал себе под нос, тихонько прикрыв глаза. Я был готов вздремнуть, но меня грубо прервали, постучав в дверь. Я закатил глаза: “Иду!” Воскликнул я, снимая с себя Элис, прежде чем открыть дверь. Я почесал затылок, увидев, как отец заходит в мою комнату. “Чего ты хочешь?” Спросил я, но мне показалось, что в моем тоне прозвучал намек на дерзость, потому что отец бросил на меня злобный взгляд. “Я могу тебе чем-нибудь помочь?” Спросил я, прочищая горло после этого. Отец поправил галстук и рукава: “Ты разочаровал меня сегодня”. Он заговорил. “Что? Как?! Я сделал все, что мне сказали, и даже заставил других парней согласиться со мной!” “Ты почти не слушал наш разговор. Я только что получил сообщение от одного из парней, и они упомянули, насколько ты был не в фокусе ”. “Вот что делает похмелье, отец”. “Не перечь мне”. “Ты мне не начальник”. “Правильно. Я твой отец”. Прежде чем я успел что-либо осознать, я почувствовал, как острое жало распространилось по моему лицу. Отец быстро обернулся и провел тыльной стороной ладони по моему лицу, расцарапав меня еще сильнее. Моя рука немедленно потянулась к ране, и мои глаза расширились. “Сука!” Я воскликнул и попытался ударить отца в ответ, но он быстро переместился и ударил меня коленом в живот, заставив упасть на пол. Меня тут же вырвало. Вся эта идеальная еда пронеслась по моему пищеводу и разбрызгалась по мраморному полу. Слезы потекли из моих глаз по щекам. “Никогда больше не говори со мной в таком тоне! Сколько раз я повторял тебе это простое правило?! Что бы ты ни делал, ты все испортишь! Я не могу доверить тебе ни одной чертовой мелочи! Я должен все делать сам! ” Я свернулся в клубок на полу, покрытый своими жидкостями. Я чувствовал себя более жалким, чем раньше. Отец поправил прическу и фыркнул: “Я не хочу сегодня снова видеть твое лицо. Ты мне противен”. Я шмыгнул носом, глаза затрепетали, когда боль пронзила мое тело. Я задрожал, услышав, как отец вышел из моей комнаты, а Элис подошла ко мне и уткнулась носом в меня. Я крепко прижал ее к себе. Мои глаза покраснели, и я продолжал рыдать, как ребенок. Он… Он был нужен мне прямо сейчас. Я встал и принял душ, когда горничные ворвались в мою комнату, чтобы убрать беспорядок. Я быстро вытерся и полез в специальный шкаф. На этот раз я взял с собой весь портфель целиком, держа его рядом, когда спускался вниз, в подвал.