Глава двадцать вторая. Явление иного
2 ноября 2024 г., 12:05
Подъём в одну из башен Альфтанда оказался неожиданно быстрым и удивительным для Эль. Прежде Кейтер рассказывал ей о своеобразных двемерских подъёмниках, могущих переместить их на самый обозримый верх одного из древних строений, однако девушка предполагала, что путь займёт приличное время. Ранее она никогда не пользовалась чудом инженерии, более того, до попадания в сковавшую её руинами подземных эльфов неволю, Эль даже не слышала об этом поразительном изобретении. Несмотря на века запустения городов из камня и металла, все механизмы безупречно функционировали, словно невидимые силы день и ночь заботились о них и поддерживали в рабочем состоянии.
Подъёмником оказалась круглая каменная платформа, оснащённая массивным рычагом из золотисто-медного двемерского сплава, окружённая идеально скругленными стенами шахты, уходящей, на первый взгляд, бесконечно высоко в темноту. К слову, единственным источником света оказалась магическая сфера, созданная Кейтером при входе в башню. Эль предположила, что некогда конструкция имела собственное освещение, ведь перспектива передвигаться в полной темноте казалась абсолютно недопустимой для некогда развитого народа ныне сгинувших эльфов.
Платформа двигалась быстро, часто издавая скрежет камня о камень и скрип старых шестерней причудливых механизмов. Звуки невольно вызывали у Эль опасения, наводя на мысли о сомнительности безопасности старинной конструкции. Впрочем, девушка не страшилась возможных неприятностей. На фоне пережитого ранее, поломка чуда инженерии, именуемого «лифтом», смотрелась мелкой неприятностью, временно продлевающей её пребывание в Чёрном Пределе.
Скрипнув, подъёмник остановился. В воздухе поднялись клубы вековой пыли, попав Эль в нос, отчего она едва не чихнула и потому поскорее стёрла загрязнение с аккуратного тонкого носа тыльной стороной ладони. Посмотрев на двух своих сопроводителей-дремор, Эль не увидела у них никакой реакции на раздражитель, словно оного вовсе для них не существовало. Впрочем, учитывая статус даэдра, девушка предположила, что они просто стерпели мелкое неудобство. В этот момент она ощутила своё поведение несколько неподобающим компании небезразличных ей спутников, и решила в следующий раз не обращать внимания на чепуху вроде пыли.
Эль понимала — её манеры далеки от аристократических, коими явно обладали и Кейтер, и Арнэлий, однако её воспитание всё же отличалось в лучшую сторону от большинства жителей Вайтрана среднего класса. Линда и Ингольф слыли уважаемыми людьми в городе, да и за его пределами — во всём холде, поэтому их образ жизни соответствовал статусу почётных горожан и героев, дарованному ярлом Балгруфом Старшим. Одно Эль возмущало, что ярл не удостоил её родителей титула тана, а ведь они многое сделали на благо холда. Ингольф несколько десятков зим воевал с бандитами, уничтожал некромантов и злых колдунов, рискуя своей жизнью и жизнями напарников. Линда — ещё до рождения самой Эль — также выполняла различные поручения правителя Вайтрана, вроде зачистки пещер от нечисти и ликвидации магических аномалий, а также прочие обязанности, которые были по силе опытной ведьме. Однако, несмотря на большие заслуги родителей, танами были всякие вельможи, неспособные даже держать в руках меч. Эль искренне не понимала, за какие заслуги эти люди получили высочайший титул от Балгруфа Старшего. Возможно, решающим фактором стало знатное происхождение, коего у её родителей не было.
Вспомнив о семье, Эль ощутила прилив горечи. Мало того, что Линда и Ингольф с самого рождения скрывали от неё правду об её происхождении, так ещё не планировали в будущем просвещать её. Девушка понимала, что тайна создавалась ради её же безопасности, чем, собственно, и оправдывала решение родителей молчать, которое, как недавно выяснилось, приняла в первую очередь мать. Эль чувствовала липкий страх Линды, пропитавший женщину за годы после появления на свет дочери. Похоже, она боялась её возможной бурной реакции на открытие истины, боялась, что та расскажет кому-нибудь о дикой сделке с даэдра. В некоторой степени опасения бретонки оказались не беспочвенными. Эль отдавала себе отчёт в слишком остром и болезненном отклике на явившуюся правду о родстве с дреморой. Никто из людей не узнал об этом только потому, что девушка перенесла самый острый период переживаний здесь, глубоко под землёй в Чёрном Пределе, рядом с дреморой, который, несмотря на её опасения, оказался отнюдь не ужасным и кровожадным монстром, каких рисовали в книгах смертные авторы-даэдрологи.
За короткий промежуток времени Эль познала столько всего, что картина привычного ей мира раскололась на миллионы осколков, неподлежащих восстановлению, если не сказать большего — обратилась в пыль на жизненном пути. Но рано или поздно она обязательно минует сей участок, ступив на чистую тропу ясности. Более ничему не удивляясь, Эль решила просто наблюдать за происходящим. Ведь что ещё может случиться более невероятного, чем нахождение в размещающем в себе заброшенный двемерский город подземелье, в ведущем в загадочный Альфтанд подъёмнике, в компании двух дремор-валкиназов, один из коих её кровный отец? Ничего более дикого уже попросту не существует.
Опустив веки, Эль несколько раз глубоко вздохнула, ощущая долгожданный покой, пришедший при столь странных обстоятельствах. Осознание того, что всё самое тяжёлое осталось позади вселяло в неё силу, даже несмотря на окутанное туманом будущее и то, что в обществе этих двух дремор можно было ожидать самых немыслимых событий. Да, именно это понимание и приносило покой. Достаточно просто плыть по течению бурной реки, а не пытаться подчинить стихию себе. Могущественной стихией приходились Кейтер и Арнэлий. В некоторой степени девушку пугала их сила, кажущаяся безграничной, подобной мощи самих Принцев Даэдра, но мысли о дружелюбности в отношении неё созданий Обливиона наполняли спокойствием и уверенностью. Безусловно, любой знаток даэдра завопил бы, что нельзя доверять демонам, рассказал бы сотни историй об их жестокости и коварстве, но вопреки здравому (по мнению смертных) смыслу, Эль доверяла этим дреморам, располагая собственной логикой и чувствами. Если бы они желали причинить ей вред, давно бы сделали это любым, самым изощрённым и омерзительным способом. К чему вытаскивать её из Чёрного Предела на поверхность? Ведь для коварной игры населённое всевозможными чудовищами подземелье — идеальное место.
Уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке. Проявление радости легко утаимо от смертного, однако дреморы, судя по коротким, но заметно заинтересованным взглядам, подметили изменение настроения Эль. Возможно, они почувствовали неожиданно резкую для самой девушки смену отрицания на принятие происходящего, а полуулыбка стала лишь очевидным проявлением — доказательством верности ощутимого. Впрочем, Эль прекрасно понимала, что спутники не нуждаются в подтверждении ощущений. Их непоколебимая уверенность в собственной правоте ясно отождествляла Кейтера и Арнэлия с гигантскими неприступными горами, неподвластными воле самых могущественных смертных. Эль в прямом смысле смотрела на них снизу вверх, сильно уступая в росте пришельцам из Мёртвых Земель. Одновременно девушка ощущала собственную хрупкость и уязвимость перед ними, а противоречивый огонёк безопасности согревал сердце. По меркам смертных чародеев, Эль либо поддалась даэдрическим чарам, либо просто сошла с ума, но кровное родство с Арнэлием объясняло внезапно родившиеся в душе и разуме доверие к дреморам.
— Я рад видеть улыбку на твоём лице, Эльнария, — девушка без труда различила голос Арнэлия, напитанный явным довольством происходящим.
Опустив взор на собственные руки, освещённые голубоватым светом магической сферы, Эль принялась рассматривать длинные тонкие пальцы с заострёнными потемневшими после призыва лорда-дреморы ногтями. Подтвердив опасения, порождённые умом ещё во время пленения бандитами в Ральдбтхаре, темнота распространилась с кончиков пальцев до их середины, предвещая и дальнейшие пугающие изменения.
— Это пройдёт? — вопросила Эль, не отрывая глаз от дланей. В памяти всплыли слова Арнэлия о том, что её истинный облик отличается от привычного благодаря могущественными чарам. Сердце болезненно кольнуло, и девушка поспешила отвести глаза, уперев их в пошарпанный каменный пол.
Большие тёплые ладони легли на её тонкие плечи, а в следующее мгновение заострённое на эльфийский манер ухо, сокрытое волосами, обожгло горячие дыхание.
— Это частичка твоей истинной наружности, милая, — шёпот Арнэлия вонзился в сознание, вызывая жгучее отрицание.
Дёрнув плечами, Эль сбросила его руки, отгоняя слова, будто наваждение. Простая фраза закрутилась в голове, не желая покидать врата разума. Ещё несколько секунд назад она ощущала мирное успокоение и принятие новой судьбы — мираж. Мягкий шёпот, утверждающий об иллюзорности видимого обличия в миг разрушил зыбкий покой. До последнего Эль не сдавалась, отторгая своë отличие от обычного человека.
Резко запрокинув голову, она вцепилась в Арнэлия пристальным взором. Изучая его точные черты лица, глядя в его изумрудные очи, девушка ловила себя на глубинных почти нечитаемых ощущениях. Её пугающе манили его глаза, пробуждая странную тягу, которую она поспешила списать на кровное родство с ним. Словно обжёгшись о пламя, Эль стремительно отвернулась от валкиназа. Невольно она вспомнила о Мариусе, который оказался всего лишь маской Арнэлия, необходимой демону, чтобы контролировать некоторые события в её жизни и иметь возможность прямого контакта с ней. Столь коварный обман дреморы разжигал в сердце Эль праведные искры, коим, впрочем, не суждено было обратиться огнём. Чем больше она пребывала в обществе явившего истинного себя Арнэлия, тем меньше злилась на него. Возможно, это странная тяга к валкиназу — одна кровь с ним — так влияли на неё. Девушка понимала, что другая на её месте пошлёт чёрта к Дагону на рога, но она не могла, имея в распоряжении только догадки и главный вопрос: почему?
— Знаю, ты всё ещё злишься на меня за то, что я прикинулся смертным, — удивительно впопад донёсся сверху голос Арнэлия, будто дремора был способен читать мысли.
— Ты грязно сыграл на моих чувствах, — бросила Эль и сжала кулаки. Напоминание о безвозвратно потерянной надежде на прекрасное будущее с Мариусом вызвало у неё прилив гнева.
— Я должен был находиться рядом с тобой, Эльнария, но не мог контактировать напрямую, — спокойно ответил Арнэлий, будто не замечая еë злости.
— Почему именно Мариус? — резко развернувшись, девушка вцепилась в новообретённого отца суровым и требовательным взором.
— Мне омерзительна одна мысль о том, что моя кровь смешается с кровью жалких смертных, — слова Арнэлия источали отвращение, а серое лицо искривилось в брезгливой гримасе, словно он вступил начищенным сапогом в мамонтов помёт.
— Да-а? А как же мама? — ядовито протянула Эль, продолжая смотреть на дремору. — И что бы ты делал, если бы обман не раскрылся? Трахал бы собственную дочь, маскируясь под «жалкого смертного»?! — не сдерживая гнева, выпалила она. Мир вокруг девушки резко потерял смысл, оставляя в суженном взоре только Арнэлия, которого она была готова поколотить, несмотря на его превосходство в силе. Логика дреморы вызывала отвращение, застрявшее в горле тошнотворным комом.
Из пучины гнева её вырвал неожиданный звук, похожий на кашель. Резко дёрнувшись, она обратила негодующий взор на источник шума, появившегося совершенно не вовремя и не к месту.
— Мы на месте, — произнёс Кейтер, о котором — в порыве чувств — Эль позабыла. Всё это время он стоял рядом, молчаливо наблюдая за рождающимся конфликтом. И похоже, он решил пресечь его пока слова не обратились в разрушительную бурю.
Оторвавшись от гневных мыслей, Эль смутилась собственных слов и глубоко вздохнула, надеясь немного усмирить чувства, заставившие её столь грязно выразиться. В этот же момент она поймала себя на мысли, что до конца не ведает о собственной сути. В ней будто пробуждалась тёмная, прежде не существующая по её мнению сторона. Страх перед своей даэдрической природой глубоко кольнул сердце. Боги, выходит, она не знала о себе почти ничего. И вообще, имела ли она права обращаться к Девяти, учитывая тот факт, что её настоящий отец — дремора? Ещё одна сфера жизни подверглась сомнению.
Не желала вмешивать Кейтера в «семейные разборки», Эль закусила губу и стрельнула в Арнэлия злым взглядом, говорящим об её чувствах более целесообразно вместо множества слов. В голове не укладывалось, как дремора породил настолько лживый и извращённый план, дабы держать её подле себя? Неужели он действительно намеревался продолжать с ней отношения под личиной Мариуса? Или он знал, что скоро правда откроется? Второе предположение виделось Эль реалистичнее пугающих домыслов. Вряд ли высокопоставленный даэдра полагался на судьбу. Девушка даже была не уверена, что слуги могущественных принцев Обливиона вообще верят в данное понятие, присущее, скорее, смертным.
Покинув давно исполнивший свою работу лифт, Эль оказалась в длинном коридоре, освещённом оранжевым светом светильников в металлических плафонах. Серые каменные стены плавно соединялись с высоким потолком. Всюду виднелись разнокалиберные трубы, сплетающиеся в сложную единую сеть, по которой — удивительным образом, даже спустя века запустения — циркулировал пар, поддерживая сложные механизмы в рабочем состоянии. Величие двемерского города отвлекло от мыслей о коварстве Арнэлия. Сейчас не время и не место для выяснения отношений, однако позже, оставшись наедине с ним, она вернётся к разговору.
Услышав впервые об Альфтанде, Эль попыталась вообразить, как может выглядеть двемерский город, но разум, владеющий скудной информацией об исчезнувшем народе, отказывался рисовать чёткие образы. Реальность на первый взгляд оказалась скучной и безумно похожей на Ральдбтхар: те же чёткие геометрические формы, серо-медная палитра камня и металла и бесконечно огромные помещения. Эль наперёд знала — её ждут необъятные залы: запылённые, погружённые в запустение, с обрушившимися частями стен или потолка. Тем не менее однотипность развалин не лишала девушку интереса.
— Кейтер, ты бывал здесь раньше? — вопросила Эль, обернувшись на поровнявшегося с ней дреморы. Она предполагала, что в руинах могут обитать автоматоны, подобные тем, что повстречались в Ральдбтхаре, и если валкиназ не первый раз здесь, то с большой вероятностью от опасных механизмов остались одни шестерни.
— Я третий раз в Альфтанде, — кивнул Кейтер. Голос его прозвучал спокойно, словно никакой опасности не существовало. Возможно, он давно расправился с охраняющими город автоматонами или не воспринимал их за опасность.
— Что ты здесь ищешь? — удивлённо вымолвила Эль, не представляя вещь, на поиски которой могло понадобиться несколько визитов.
— Сама всё увидишь, — валкиназ сделал шаг вперёд и махнул рукой, зазывая за собой.
Путь до указанного Кейтером места оказался на удивление спокойным, лишённым действующих ловушек и никогда неспящих автоматонов. Предыдущие появления дреморы в Альфтанде оставили свои следы. Почти на каждом повороте извилистого коридора покоились остатки механических пауков: разобранные на части, покорёженные столкновением с боевой магией, оплавленные, разбросанные на каждом ярде. Эль чувствовала себя идущей по пути, напичканному ловушками — один неверный шаг и можно запросто повредить ногу осколками металла или попросту споткнуться и упасть прямиком на шестерни и другие детали, некогда содержащиеся внутри машин. Так называемые двемерские сферы, имеющие большое сходство с людьми, тоже встречались на пути. Почти все они были разрубленными пополам невероятно острым орудием, а точнее — мечом Кейтера из закалённой в кузнице Мёртвых Земель даэдрической стали. На вопрос почему этих автоматонов называют «сферы», валкиназ объяснил, что в случае возникновения опасности они трансформируются из обычного шара в то, что Эль сейчас перед собой видела, поэтому вместо ног у них сфера, соединённая с туловищем широкой пластиной, к слову, являющаяся и уязвимым местом во всей конструкции. Далее последовала достаточно длинная и едва понятная лекция о строении двемерской сферы, её умениях и слабых местах. Всё, что Эль запомнила: при столкновение — бить в соединяющую пластину, ибо это самый простой и эффективный способ деактивации автоматона.
Эль находила сферы более опасными и устрашающими, нежели пауков, которые, хоть и могли нанести существенный вред или даже убить путника не владеющего достаточной силой меча или магии, но были относительно легко-победимы волшебной молнией или мощным зарядом пламени. В основном, пауки ограничивались в нападении своими стальными лапками, реже — извергали молнии из гироскопных устройств, отдалённо походящих на голову. Сферы же заместо рук располагали огромными клинками, берущими начало в локтевом суставе, состоящем из болтиков, шестерней, кронштейных соединений и прочих элементов. Один удар сего орудия сулил безоговорочную смерть тому, кто достаточно уязвим.
Глядя на Кейтера в полном комплекте непробиваемой ни одной сталью смертных даэдрической брони, которая, к слову, не имела ничего общего с той, что доводилось видеть на иллюстрациях в книге о даэдра, Эль задавалась вопросом: кто в здравом рассудке полезет в двемерские руины, будучи недостаточно надёжно экипированным? Только подобные Кейтеру могли выбраться из развалин живыми.
Вопреки всем её рассуждениям об этом, рядом с вороным дреморой шёл Арнэлий, облачённый в чёрный, расшитый золотыми узорами мундир, совершенно не защищённый ни единым элементом брони. В сознании мгновенно возродились совсем свежие воспоминания о том, как Арнэлий легко подчинил себе механический разум двемерского центуриона, не вступая в сражение заставил гигантскую машину уйти прочь и отключиться. Данная способность дреморы поражала до глубины души, вызывая множество вопросов. Что за необыкновенной магией владел валкиназ? Похоже, благодаря своей силе он не нуждался в крепкой броне и оружии.
Не отрывая взгляда от Арнэлия, Эль всё больше приходила к пониманию, что эти дреморы совершенно не похожи на своих собратьев, описанных в прочитанных ею книгах. В них буквально всё было не так: подозрительная человечность, невероятные магические способности, которым, возможно, позавидовали бы самые могущественные волшебники Нирна, даже внешне они относительно отличались от других дремор. Эль читала, что чем больше у дреморы побед и достижений, тем больше у него на лице красных татуировок, порой переходящих на тело, а у этих двоих лица были чистыми и слишком гладкими для воинственного образа жизни. Конечно, девушка понимала, что красоту им позволяет сохранять магия исцеления. Недавно она лично стала свидетельницей того, как легко при помощи чар Кейтер залечил свою сквозную рану, от которой вскоре не осталось даже шрама.
Эль ощутила странное желание освободить дремору от доспех и снова увидеть его красивое сильное тело. Приятная тёплая волна разлилась вдоль плоти и кольнула лёгким током в груди. Девушка поспешно отвела взор от Кейтера, не желая, чтобы чувства стали известны демону. Простившись с иллюзией по имени Мариус, созданной вокруг себя Арнэлием, Эль всё больше позволяла проявиться тяге к Кейтеру. Непродолжительное, но насыщенное на события время, проведённое с ним, дало понять, что дремора действительно не желает ей зла. Оставшись наедине с ней — ещё и в совершенно безлюдном месте — любой другой дремора обязательно бы воспользовался выгодным положением и навредил бы, претворив любую мерзость. Из книг Эль узнала, что слуги Дагона крайне жестки по отношению к смертным и кровожадны. В годы вторжения в Нирн они не только убивали жителей захваченных городов и селений, но и мародёрствовали, собирая ценные трофеи или забавы ради. Несмотря на то, что написанное в книгах в действительности не соответствовало опыту нынешнего контакта с дреморами, Эль была уверена: во-первых, эти двое — исключение; во-вторых, доброжелательное отношение к ней зависит напрямую от её происхождения. Девушка могла поклясться, что если бы она была обычной смертной, а не рождённой от крови дреморы, то её бы давно убили или взяли в плен. Явный плюс родства с представителем расы Кин придавал Эль смелости и сил. Если могущественные валкиназы хорошо обходятся с ней, то дреморы рангом ниже тем более будут её уважать.
Оба спутника остановились перед массивной двустворчатой дверью из двемерита, по полотнам створ которой тянулся симметричный геометрический узор с точными углами и переплетениями ровных линий.
— Заперто, — произнёс Кейтер, при этом даже не прикоснувшись к двери.
— Что нам теперь делать? — вопросила Эль. Ей не терпелось выбраться на поверхность и спасти подругу. Девушка чувствовала, что каждая минута на счету и может стать решающей. Она и так непозволительно долго пробыла в Чёрном Пределе, погрязнув в разборках с новоиспечённым отцом и тамошними монстрами.
Не отвечая, Кейтер взмахнул рукой, пальцы его озарились голубой магической энергией, а затем он приложил руку к двери. Спустя несколько мгновений послышалась череда щелчков и створки сами по себе распахнулись.
Валкиназ шагнул вперёд, Эль и Арнэлий последовали за ним.
Взору открылся огромный, окутанный полумраком зал. Разомкнув губы от удивления, Эль принялась рассматривать бесконечные ряды стеллажей, уходящих к высоченному потолку, под которым тянулась сеть золотисто-медного окраса труб. Как и все другие помещения, библиотеку освещали непонятные светильники, источающие голубовато-белый приглушённый свет. Обрамляли лампы круглые металлические плафоны, украшенные решёткой прямого геометрического узора, который отбрасывал лёгкую замысловатую тень на ближайшие стены и пол.
Массивные каменные колонны дополняли высеченные прямиком в камне бюсты мужчин с пышной бородой и усами. Казалось, преисполненные мудрости лица делили огромный зал на секции, где среди вековой пыли крылись древние знания. Эль представить не могла, какие письмена сокрыты в библиотеке: труды по магическим искусствам, двемерской инженерии, тайные знания исчезнувших глубинных эльфов или нечто совсем непостижимое смертному уму? Девушку охватило жгучие любопытство, однако она сдержала его порыв, полагая, что масштабное хранилище информации скрывает ловушки или другие опасности для жизни. За время пребывания среди двемерского наследия Эль крепко уяснила, что опасность здесь подстерегает на каждом шагу.
Вездесущий циркулирующий по трубам пар нарушал абсолютную тишину, вынуждая Эль напрягать слух, дабы среди шума различить инородные звуки, представляющие потенциальную угрозу. Запертая дверь наводила её на предположение, что в данном огромном библиотечном зале Кейтер ранее не бывал, соответственно, здесь всё ещё могли водиться автоматоны или нечисть похуже — фалмеры со своими «ручными» корусами. Раз бывшие снежные эльфы века назад обустроились в Чёрном Пределе, то с большой вероятностью научились использовать простейшие двемерские технологии, например, такие как подъёмник, и смогли обосноваться в тёплых развалинах, поближе к поверхности.
Внимательно осмотревшись, Кейтер целенаправленно прошёл по залу и повернул направо, на мгновение скрывшись за одной из колонн. Затем, он свернул между высоких стеллажей. Его вороные доспехи сливались с полумраком, и только их магическое свечение отделяло дремору от темноты. Специально или случайно, цвет его брони помогал стать единым целым с темнотой и остаться незамеченным для противника. Могущественный даэдра наверняка владел магией, позволяющей ему бесшумно перемещаться в пространстве, что делало его неуловимой, несущей смерть тенью.
Эль с интересом наблюдала за Кейтером. Уже продолжительное время он перебирал всевозможные пыльные свитки. Отточенными до автоматизма действиями, валкиназ разворачивал каждый пергамент, умудряясь не повредить ветхую бумагу, и беглым, но внимательным взором проходился по строкам, начертанным на неизвестном девушке языке.
С каждым изученным свитком, возвращённым обратно на одну из множества полок, лицо Кейтера становилось всё более хмурым и озабоченным. Несмотря на недовольство, дремора сохранял полное спокойствие и бережно обращался с наследием двемеров, которое, судя по всему, пока что не дало ему необходимой информации. Достаточно хорошо изучив характер валкиназа, Эль знала, что спокойствие его истинное. На месте Кейтера она бы давно предалась различным эмоциям, начиная от раздражения и заканчивая мыслями о безнадёжности затеи.
Арнэлий тем временем бродил в левом крыле библиотеки между стеллажей, забитых увесистыми томами в старинных обложках. В отличие от друга, он остановил своё внимание на огромном фолианте, облачённом в тяжёлую обложку из золота. Книга явно вызвала у дреморы большой интерес, что отразилось на его куда более мимически подвижном лице, нежели постоянно спокойный лик Кейтера. Его зелёные очи внимательно скользили по строкам, а на губах играла довольная полуулыбка, открывающая белоснежные клыки.
Поняв, что отец нашёл нечто интересное и поиски явно продолжать не собирается, Эль подошла к Кейтеру. Продолжительный перебор свитков наводил на мысли о возможном отсутствии здесь искомого дреморой.
— Что ты ищешь? — вопросила девушка, глядя как валкиназ откладывает в сторону очередной свиток.
— Где-то в этой библиотеке хранятся чертежи двемерских боевых машин, — ответил Кейтер, не отрываясь от перебора свитков. Он передвигался от полки к полке, постепенно приближаясь к концу очередного стеллажа.
— Зачем они тебе? — встрепенулась Эль. Сердце кольнула тревога. Не дожидаясь ответа, девушка пустила в разум поток мыслей о том, что дремора намерен применить знания глубинных эльфов против смертных. Она много прочла про вторжение армий Мерунеса Дагона в Нирн, и была уверена, что Кейтер и Арнэлий принимали в этом кошмаре участие, выступая в роли главнокомандующих несущих разрушения и смерть орд даэдра. От понимания, что они были зачинщиками всего вышеперечисленного, Эль содрогнулась. Неужели они всё-таки кровожадные, жаждущие погибели и краха, соответствующие своей дреморской природе твари? Вновь девушка убедилась в том, что валкиназы расположены к ней только потому, что в ней течёт кровь подобных им, народу Кин.
Эль стало крайне неуютно от принадлежности к даэдра. Обхватив свои плечи руками, она отвернулась от Кейтера, устремив взор на одну из полок, заполненную рядами лежащих друг на друге свитков. Желание помочь дреморе с поиском улетучилось, а мысли о жестокости валкиназов легли камнем на сердце. Теперь, зная о свой тёмной половине, Эль твёрдо решила более никогда не выпускать её на волю. Больше всего на свете она боялась уподобиться дреморе, превратиться в жестокую кровожадную тварь, сеющую смерть в Нирне. Общение с дреморами было лишь вынужденной мерой, направленной на спасение собственной жизни. Обычные слуги Обливиона могли быть призваны заклинанием и при помощи чар в любой момент возвращены домой, но эти двое пришли сами и покидать еë, похоже, не намеревались. Их положение вызывало напряжение, ведь девушка не могла от них простой уйти. Не было сомнений, что они найдут её даже на краю мира. Заглянув глубже в суть, она поняла, что сменила пленителей с бандитов на дремор.
Рядом раздался шорох бумаги, и в следующие мгновение тяжёлая ладонь в латной перчатке легла Эль на плечо.
— Я не намерен захватывать Нирн, — спокойно произнёс Кейтер, в его словах различались нотки искренности.
Эль повернула голову к дреморе и недоверчиво спросила:
— Тогда зачем тебе боевые машины?
— Война идёт в нашем мире, — размыто ответил Кейтер. Более он ничего не сказал, вернувшись к поиску некого свитка.
С недоверием Эль внимательно посмотрела на валкиназа, однако решила не выпытывать у него подробности, понимая, что он намеренно ушёл от разговора. Его поведение вызвало подозрения, неприятной дрожью разливающиеся по телу. Что если Кейтер на самом деле замыслил нечто ужасное против смертных? В первую очередь его даэдрическая природа наводила именно на такие предположения. Безусловно, дремора сильно отличался от своих собратьев, о которых Эль узнала из соответствующей литературы, но его высочайший титул в иерархии прямо-таки кричал, что Кейтер на самом деле крайне жестоко обращался со смертными.
Сквозь призму размышлений девушка услышала шорох страниц, разносящийся эхом по залу, после чего последовал резкий хлопок. Обернувшись на звук, она едва не столкнулась с Арнэлием, стоящим прямо перед ней. В какой момент дремора приблизился, Эль не смогла отследить. Видимо, она слишком глубоко погрузилась в размышления, но при этом не отрицала, что он мог передвигаться совершенно бесшумно. Девушка слышала о мастерах скрытности, обладающих схожим талантом. Чем они пользовались для достижения таких невероятных навыков, она не знала, лишь предполагала, что дело не обходилось без магии или иных таинств, доступных избранным. В то же время Эль не желала уподобляться невеждам, которые объясняют любой неизвестный феномен вмешательством даэдра или связью с оными, но рискнула тем не менее предположить, что мастера скрытности используют даэдрические знания.
— Не ищи угрозы там, где её нет, — произнёс Арнэлий, словно вновь прочитав мысли девушки. Впрочем, познав загадочную связь собственной души с отцом, она не отрицала, что он в прямом смысле мог владеть подобным умением.
— Но вы ведь могущественные высокопоставленные даэдра. Вы командовали безжалостными войсками Обливиона. Зачем вам оружие, если не для нападения на Нирн? — возмущённо воскликнула Эль. Волна осознания деяний дремор едва не подкосила её, в прямом смысле почти лишив равновесия. Живо вообразив все свершённые ими ужасающие деяния, девушка инстинктивно отшатнулась, столкнувшись спиной с книжной полкой.
— Это в прошлом, милая, — заверил её Арнэлий, хотя со стороны было достаточно видно насколько трудно даётся ему мягкость голоса. Впрочем, это не удивляло, учитывая общую вспыльчивость его характера.
Эль покосилась на дремору с неизменным подозрением. Насмотревшись на его грубость в Чёрном Пределе, помноженную на жестокую природу, она не могла уверовать в гуманность убеждения, присущее отнюдь не каждому смертному. Высокопоставленный демон, служащий принцу Разрушения, в её понимании не мог остановиться в насилии и стать «хорошим». С каждым мгновением девушка всё больше уверялась, что валкиназы миролюбивы лишь по отношению к ней, а любого другого смертного или просто неугодного они уничтожат, словно муху. Стоит только Лорду Дагону отдать приказ об очередном вторжении в Нирн, и что Арнэлий, что Кейтер беспрекословно его исполнят.
— Я знаю, вы убийцы. На ваших руках кровь тысяч смертных созданий. Будь вы пацифистами, вы бы не достигли высочайшего титула и расположения самого Мерунеса Дагона, — покачала головой Эль, оглашая мысли, и в очередной раз опустила взгляд к собственным рукам, ярко и пугающе демонстрировавшим в ней проявление крови одного из демонов.
Глядя на свои угольные ногти, обратившиеся в пики, на потемневшие персты, она осознавала своё невольное причастие к тёмным порождениям, к убийцам. Действительность вдруг стала озарением, отвратительным открытием. Девушка ощутила груз вины за свершённое дреморами зло. Больше всего она не желала быть такой же, как они, и слова Арнэлия об иллюзорности её нынешнего облика неустанно давили на плечи непомерным грузом, вводя в ужас от перспективы обратиться кровожадным рогатым чудовищем.
— Ваши поиски оружия здесь — прямое тому подтверждение, — добавила она, и резко вскинула голову, поочерёдно одарив Арнэлия и Кейтера ледяным взором.
Последний в привычной ему безэмоциональной манере проигнорировал взгляд, и, взяв бессчётный свиток, принялся изучать письмена, начертанные на ветхой пожелтевшей бумаге. А вот Арнэлий продолжал смотреть.
— Скольких вы убили, захватили в плен? — не унималась Эль, намереваясь вывести даэдра на чистую воду. Про крайней мере, узнав правду, она бы не питала иллюзий относительно их особенности и отличительности от тварей со страниц трудов даэдрологов.
Кажется, её слова всё же задели Кейтера. Лишённое чувств гладкое лицо на мгновение отразило нечитаемую смесь разрушительных эмоций. Дремора поспешил вернуться к маске безразличия, но брови его остались сведёнными у переносицы. Обыденно вернув свиток на полку, валкиназ в один шаг приблизился к Эль. Нависнув над ней, словно гротескная тень, он одарил её ледяным пламенем синих очей. Определённо, она зацепила его за больную тему.
Под действием взора Эль сжалась, внутри всё похолодело от страха. Вот оно, истинная даэдрическая сущность Кейтера была прямо перед ней. Она видела, как он сдерживается, но понимала, что это проявление всего лишь одинокая капля из целого океана тьмы. Стараясь не показывать тревоги, дабы не питать дремору, девушка расправила плечи и с вызовом вцепилась в его взгляд собственным. Поступок крайне безрассудный и рискованный для жизни, но она не хотела предстать трусливой слабачкой. Эль достаточно натерпелась ужаса в Чёрном Пределе, чем позволила дреморам обращаться с ней как им заблагорассудится.
— Всё это в прошлом, — голос Кейтера прозвучал твёрдо, с нажимом, и веяло от него стальным холодом.
— Кейтер говорит правду, — произнёс Арнэлий, стоящий рядом. На контрасте он говорил мягко, а от слов исходило тепло, заставившее Эль на секунду вновь довериться демонам. Однако она быстро смахнула наваждение, вернув прежнюю бдительность.
— Мы не всегда были такими, — чуть оттаяв, продолжил вороной дремора. Фраза прозвучала странно, словно невпопад предыдущим словам, однако в них слышалось странное сожаление.
— О чём ты? — осторожно вопросила Эль, стараясь не попасться на какую-нибудь уловку.
Ничего не ответив, Кейтер сделал шаг назад. Выпрямившись, он сложил ладони на груди, и, закрыв глаза, стал проговаривать странное заклинание на языке, не похожем даже на даэдрический. Эль подумала, что дремора читает его на том самом двемерском, на котором начертаны письмена в свитках, но и в этом не была окончательно уверена.
Спустя несколько мгновений броня Кейтера озарилась голубым магическим сиянием, разлившимся по прожилкам в ней, словно кровь по вздувшимся венам. Соединяясь в центре нагрудной пластины, переливы холодного света преобразовывались в полыхающую сферу. Последнюю фразу дремора произнёс громче предыдущих, и в ту же секунду из шара хлынули потоки света, окутывая собой всю фигуру дреморы.
Заклинание стихло. На несколько мгновений вспышка серебристо-голубой магии ослепила Эль, а затем свет стремительно стал тускнеть. Проморгавшись, девушка заметила, что магия иссякла. Подняв взор, она увидела перед собой то, чего вообще не ожидала узреть. Заместо привычного образа дреморы, перед ней предстал высокий мужчина, похожий на обычного смертного с эльфийской кровью, о чём говорили заострённые уши, голубые светящиеся магией глаза, бледная кожа контрастирующая с густыми вороными бровями и такими же по цвету волосами, собранными в высокий хвост на затылке. Знакомые черты лица говорили Эль, что перед ней по-прежнему Кейтер. Массивная даэдрическая броня, светящаяся голубой магией, приобрела особый шарм, делая его похожим на некоего тёмного рыцаря, а голова… была освобождена от изогнутых рогов.
Загадочное обличие дреморы нравилось Эль значительно больше, нежели его естественный, первородный вид. Вспомнив Арнэлия, умело некогда маскировавшегося под простого имперца, девушка предположила, что Кейтер сейчас использовал те же чары. Вероятно, таким образом он пытался усыпить её бдительность.
Валкиназ взял девушку за руку, вложив её тонкую длань в свою ладонь, совершенно не похожую на дреморскую, лишённую устрашающих острых чёрных когтей. Эль дёрнулась, но вдруг замерла, ощутив приятное тепло, до боли странное и знакомое.
— Века назад я был другим, — он притянул её ладонь к своей груди и положил на нагрудную пластину.
— Другим? — непонимающе повторила Эль, улавливая тепло от стали, что само по себе было неестественным и странным.
Кейтер кивнул, словно этот простой жест мог объяснить вообще всё, что с ним сейчас произошло.
— Знаю, ты этого не помнишь, и сейчас не время для воспоминаний. Сейчас я прошу об одном: доверься нам. Мы никогда не причиним тебе вреда, мы не хотим войны со смертными, — ответил валкиназ, а его лицо будто стало живее, на нём мелькнули доброжелательность и тепло, словно существо перед Эль вовсе не было демоном.
— Надев личину смертного, ты пытаешься убедить меня в своём миролюбии. Но тогда бы ты не искал чертежи боевых машин, — отметила девушка, не давая себе утонуть в доверии. В общении с дреморой следовало искать подвохи во всём, стараясь подвергать сомнению любые слова о пацифистском настроение в отношении к смертным.
— Ты многого не знаешь, Эльнария, — покачал головой Кейтер, опёрся плечом о боковой край стеллажа и задумчиво посмотрел куда-то вдаль, вглубь библиотечного зала.
— Так просвяти меня, — хмыкнула Эль, сложив руки на груди и уткнув в валкиназа негодующий взгляд. Он говорил загадками, страшно не договаривал, чем раздражал её. — Ты просишь меня о доверии, а сам ничего не хочешь рассказать, — добавила она, находя такое поведение попросту нелогичным. Как можно довериться тому, кто пытается всё утаить?
— Сейчас не время, — покачал головой Кейтер. Его чёрные волосы качнулись в такт движению, и несколько прядей упали на шипастые наплечники. — Сначала нам нужно покинуть Альфтанд, спасти твою подругу. Только после этого у нас будет время обо всём обстоятельно поговорить, — он вновь перевёл взор на девушку и улыбнулся — мягко, как-то по-человечески.
Глядя в ответ на Кейтера, Эль невольно признала, что сейчас не видет в нём даэдра, словно сама суть его изменилась. Новый облик, роднящий его с эльфом, не имеющий ничего общего с дреморой, казался ей намного более привлекательным, даже подходящим ему, нежели рога и серая кожа. Девушка понимала, что это всего лишь магическая иллюзия, и по истечению времени валкиназ вновь обратится демоном, коим слыл от рождения — мига создания его плоти самим Мерунесом Дагоном. И всё же… какой-то её части жутко хотелось верить, что за иллюзией скрывается нечто большее. Быть может, ей в самом деле следовало усмирить хотя бы часть своих подозрений?
