То, что было на грани фантастики

Я ненавижу Антуана Радье всем своим сердцем. В далеком 1847 году, этот тупоголовый кусок дебила решил что создание будильника — это грандиозная идея, которая обязательно пойдёт на пользу человечеству. Лично я считаю что, куда полезнее было бы изобрести аппарат с нескончаемым количеством денег. Но тут скорее всего даже бы Джинн из «Алладина» не справился с такой задачей, ведь деньги самая нестабильная вещь на свете. Ну, это конечно, если не брать в расчет настроение Миланы Разумовской, что является, с пеленок, моей лучшей подругой. Наши отцы были знакомы с самого рождения, со временем они тоже стали лучшими друзьями, и являются ими до сих пор. Наши семьи дружат уже очень много лет, поэтому каждое лето мы вместе ездим отдыхать в Турцию. А в каждые последние выходные месяца наши мамы закатывают застолье, в загородном доме Миланиных родителей, с мясом, вкусными салатами, алкоголем и танцами. Отменяя десятый по счету будильник, что трещал у меня под правым ухом уже минут 20, я все-таки соизволила открыть глаза. Солнечные лучи, пытавшиеся пробраться сквозь темно-зеленые шторы, начинали поднимать настроение. Не смотря на то, что сегодня 1 сентября, и мы с Миланкинсом снова идем в это проклятое место, под названием «Школа». Потянувшись в своей теплой, и до безумия, мягкой постельке, я взяла с прикроватной тумбочки мобильный телефон и набрала номер который знала лучше, чем свой собственный. Спустя несколько сотен тысяч гудков, я наконец-то дозвонилась. — Алло… — послышался, на той стороне провода, хриплый девичий голос. — Проснись и пооой, звездочка моя. — ответила я. —Давай поднимай свою прекрасную задницу и шуруй собираться, через 1,5 часа встречаемся на углу дома. Возражения не принимаются. Все, целую, пока! — не дождавшись ответа подруги, я скинула трубку. От лица Миланы. — Все, целую, пока! — перед тем как скинуть трубку, прощебетала подруга. — Вот же маленькая шлюшка, даже слова мне не дала сказать… Ну ахуенно, а может я не успею за 1,5 часа собраться? Об этом она не подумала? — возмущаясь себе под нос, я встала с кровати. — Нет, ну правда, что за беспредел блять??! Ну Романова, ну сука дранная… — не успев договорить, я замечаю в дверном проеме голову своей мамы, которая еле-еле сдерживает смех. — Доброе утро, доченька! А ты чего это такая раздражительная прям с самого утра? — прекрасно понимая причину недовольства, ухмыляясь, спросила мама. — Ой, мам, а ты будто бы не знаешь! Аля опять меня разбудила, назначила время встречи и даже не спросила успею ли я!!! — ответила я, недовольно сморщив нос. — Милан, тебе до угла идти 30 секунд, мы же все живем в одном доме! И что, ты не успеешь за полтора часа собраться? — ответила мне мама. — А может я и правда не успею, а? —вздернув подбородок, сказала я. — Ну тогда это уже будут твои личные проблемы. — ехидно улыбаясь, ответила моя мама. — НУ МААААААМ!!! ХВАТИТ ТАК ГОВОРИТЬ, ВЫ С АЛЕЙ МЕНЯ УЖЕ ДОСТАААЛИИ!!! — громко застонав и кинув в маму подушку, крикнула я. Мама смеясь, вовремя успела отскочить от двери и подушка попала в проходящего мимо отца. — Не понял, а че тут происходит? — спросил Стас. — Да ничего, пап. Забей. Всего лишь то в этой семье Алину любят, больше чем меня. — ответила я, наигранно состроив грустные глазки. — В этой семье больше всех любят меня, потому что у меня есть деньги. Поэтому сильно не расстраивайся и на, держи. — протянув 2 тысячи рублей, ответил отец. — купите с Алинкой себе 0.5 какого-нибудь вискарика перед школой, трезвым там невозможно находиться. Ей богу, я как вспомню свои школьные годы, так аж прям плакать хочется. Мы с Артемкой Романовым начиная с 7 класса, перед каждой школьной линейкой пивка для рывка попивали, приходили туда уже в нетрезвом рассудке. Мы даже аттестат забирали, находясь в слюни. — рассказал мне отец. —Стас!!! Я тебе щас по шее настучу, ты чему ребенка учишь? — крикнула мать с кухни. — Да ладно тебе, Иришка, девчонки то уже взрослые. Сама себя в их годы вспомни. Или хочешь, я могу напомнить? Например как вы с Анькой…. — уже было начал ностальгировать отец, как тут же получил от мамы полотенцем по бедру. — Ладно, я понял, понял. — ответил отец и, нагнувшись ко мне, прошептал. — Я тебе потом как-нибудь расскажу. — подмигнул он. —Ого, вот это поворот. Ладно, спасибо па. Я погнала собираться, а то точно нихера не успею. — чмокнув отца в щечку, я побежала в ванную, чтобы привести себя в порядок. — Сегодня я должна выглядить как с иголочки, как ебучая Кендалл Дженнер. Я всегда должна выглядеть сногсшибательно. Ну а по другому и быть не может, я же ахуительная!!! — подумав про себя, и соблазнительно улыбнувшись своему отражению в зеркале, я залезла в душ. От лица Алины Полежав еще минут 10, листая соц.сети, я направилась в душ. Запах малинового шампуня ударил в нос и, на секунду, мне пришла идея выпить его и отравиться, чтобы больше не видеть рожу нашей конченной математички. Наталья Викторовна раздражала в школе практически всех, кто ее знал, за исключением жополизов. Которым так и хотелось нырнуть носиком под ее юбку, чтобы получить 5 в четверти. Я быстренько намылила голову и тело, продолжая думать о том, как же мне не хочется идти в школу. Радовало одно — мы с Миланой наконец-то перестанем видеть еще более ненавистные нам рожи, чем у Натальи Викторовны. Борис Хэнкин и Иван Кислов были самыми пизданутыми людьми, которых мы знали. Эти два долбоеба начали бесить нас еще с первого класса, а причиной этого — была их тупость. Именно по этой же причине, мы с Миланой были уверены что, они не пойдут учиться до 11 класса и свалят в какую-нибудь шарашкину контору. Смыв с головы и тела всю пену, я выдавила горошину зубной пасты на щетку, и начала чистить зубы. Вкус мяты во рту сразу же заставил меня передернуться, десны обожгло, и по моей коже прошелся табун мурашек. Но это не было чем-то неприятным, я наоборот кайфанула от таких, пусть и недостаточно, острых ощущений с утра. Мне нравится стоять под кипятком по 40 минут, а то и больше. Мне нравится когда отрываешь заусенец, и кожу вокруг пальца начинает саднить. Мне нравится отрывать зажившие ранки и смотреть на то, как из них начинает литься кровь. В общем-то я своего рода мазохистка. Закончив мыльно-рыльные процедуры, я пошла на кухню. Родителей дома не было. Мама уже уехала на работу, а отец пошел промышлять какими-то легально-нелегальными вещами к Станиславу Николаевичу, Миланиному отцу. — Всё как обычно. —подумала я про себя. Сварганив себе яичницу с помидорами и шустро ее съев, я направилась в комнату. Моя комната была не больших размеров, но мне хватало. Зайдя в комнату, справа можно было увидеть большую двуспальную кровать, застланную темно-зеленым постельным бельем. Возле нее по обе стороны, стояли белые прикроватные тумбочки. Далее по той же стенке, где стояло изголовье моей кровати, можно было увидеть большой черный шкаф. Рядом со шкафом располагалась дверь на застекленный балкон, на котором я так любила курить тропический мальборо с двумя кнопками. Напротив шкафа стоял небольшой черный стеллаж с книгами и всякими безделушками, а рядом с ним стоял мой самый любимый предмет мебели в комнате — достаточно большой, белый, туалетный столик. Как только я села краситься, мне пришел кружочек в тг от Миланы. ———————————————————————————————————————— звездочка моя💖⭐️♋️ *кружочек* Блять, Аль. Это пиздец. Я не знаю что мне надеть!!! У меня щас очко адским пламенем загорится, помоги мне решить это проблему, пожаааалуйста!!! Alina У тебя же было пиздатое платье-пиджак, надевай его Оно уже давно ждёт своего выхода! звездочка моя💖⭐️♋️ Точняяяяк, спасибо принцесса. Люблю тебя! Аlina И я тебя люблю! ———————————————————————————————————————— Оставался час до выхода из дома, поэтому я ускорилась. Накрутив себе локоны и сделав легкий макияж с острыми, как у кошечки, стрелками и пепельно-розовой, губной, матовой помадой, я принялась одеваться. Мой лук состоял из белого топа без бретелек, укороченной рубашки, которая была на половину черная, на половину белая, и точно такой же, как рубашка, юбки. Попшикавшись своими любимыми духами «Modern Princess» от бренда Lanvin и взяв свой черный кожаный рюкзак, я направилась в коридор. Надевая на ноги белые кроссы, я позвонила Разумовской. — Дорогуша, я уже выхожу, так что поторопись. — сказала я. — Еб твою душу, Алина, я не могу найти колготки!!! — Блять, ну у тебя как обычно, то понос, то золотуха. Ладно, я буду ждать тебя у твоего подъезда. — ответила я и скинула трубку. Выйдя из подъезда я уж хотела прикурить сигаретку, но вспомнила о нашем с Миланкинсом правиле — если кто-то из нас не успевает покурить с утра, то мы курим вместе по пути в школу. Спустя 10 минут ожидания, Разумовская наконец-то вышла из подъезда. — Ничего мне не говори, я знаю что я опять опоздала. Я 20 ебанных минут искала ебучие колготки, а оказалось что они упали под кровать, пока я в попыхах пыталась решить что же мне сегодня надеть. А еще у меня закончились сиги и я очень злая, так что дай мне сигарету по-братски — сказала Милана. — Ну ты даешь, мать. Прям с самого утра словила джекпот. У меня тоже почти закончились сиги, осталось 4 штуки, поэтому после школы заскочим к Вальке в магаз. Уверена она будет рада нас видеть. — ответила я. — Базару ноль. Как тебе мой прикид кстати? — крутясь вокруг своей оси и мило хлопая глазками, спросила подруга. На ней было надето то самое черное платье-пиджак, черные бархатные сапоги до середины бедра, на высоком каблуке. В руках она держала свою любимую сумку от Louis Vuitton, подаренную ей бабушкой. А макияж был просто пушка. Красные пухлые губы, безумно красивые зелено-болотные глаза, подчеркнутые ее фирменными стрелками и румяшки. Смотря на нее Клеопатра нервно курит в сторонке. — Ты как всегда обворожительна, моя дорогая. Все таки не зря у тебя аркан личности Звезда. И в правду ослепляешь всех своей красотой! — улыбаясь и беря Милану под руку, ответила я. — Спасибо, Аль. Я так тебя люблюююю! — обнимая меня, сказала подруга. — А теперь давай курить, у меня стресс. Эту ебучую школу нужно было подорвать к ебене матери еще нашим отцам, все нервы себе истрепала с этими экзаменами. Еще и эти обрыганы, Хэнкин с Кисловым, постоянно глаза мазолили. Бедные их матери, сын долбоеб — горе в семье. — бурно высказывая все свое недовольство, шла Разумовская. — Мда уж, это точно. Их рожи отвратительные бесили меня даже больше Викторовны, но настоящим даббл киллом был урок математики, на котором были они все… — Протягивая сигарету подруге, ответила я. Спустя 15 минут мы услышали голос нашей Директрисы, Юлии Владимировны, который звучал на всю улицу. — Оййй бляяяяять, опять щас будем слушать одну и ту же песню о том, какие мы хорошие, как она любит школу и как она гордится нами. — сказала я, заходя на территорию школы. — Ага, будто бы это не она в прошлом году орала на нас в своем кабинете, говоря о том что мы тупые, бездарные и безответственные дети. — ответила мне подруга. — Это да, но тогда за нами был реальный косяк. Это же надо было додуматься кинуть в этих дебилов горшок с цветами. — усмехнувшись, сказала я, вспоминая события прошлого года. *Воспоминания* Это был самый обычный день и ничего не предвещало беды. За окном пели птицы, оповещая всех о том, что наступил май. Мягкие, теплые солнечные лучи пытались прикоснуться, сквозь занавешенные шторы, к лицам школьников и учителей. Из открытого окна дул легкий ветерок и приятно пахло распустившимися цветами. Но всю гармонию испортили три ученика, вошедшие в класс. А точнее быть два — Иван Кислов, которого в простонародье называли «Киса», и Борис Хэнкин, которого все называли «Хэнк». Третьего парня из их компании звали Егор Меленин, ему же дали кликуху «Мел». И если с последними двумя все было ясно, то в отношении Кислова мне никогда не было понятно, почему именно Киса? Ведь по логике вещей его должны были называть «Кислый» или что-то по типу этого. Но этот придурок даже тут успел отличиться. — Сссука, я уже хотела прыгать от счастья и осознания того, что эти кончелыги не пришли сегодня. — резко вспыхнув сказала Милана. — Ой, Милусик, мы тоже очень рады тебя видеть! — ответил Хэнк, проходя мимо нашей парты. — Ну все, пиздец. Сейчас начнется… — тихо шепнув себе под нос, я развернулась всем телом к собравшейся компании и готовилась смотреть шоу. — Слышишь ты, волосатик. Я по-моему не с тобой разговаривала, это во первых. Во вторых, какого хуя ты опять меня так назвал? Я не раз говорила что выбью тебе все зубы, если ты будешь меня так называть. — повернувшись в сторону ребят, начала говорить подруга. — Ага, только вот зубки то мои еще на месте. — ухмыльнувшись, сказал Хэнк. — Я эти угрозы уже 8 лет слышу, и давно привык к тому, что ты мне ничего не сделаешь. Так что и ты привыкни к тому, что я тебя столько же лет так называю. — послав напоследок воздушный поцелуй, ответил Хэнкин. — Сука, Хэнкин, я последний раз тебя предупреждаю. Завали ебало и не называй меня так! — закипая ответила Милана. — Ну что ты, Милусик. Ну не злись, я же не со зла, ммм. — промурчал Хэнк. — Слышь, Борюсь, захлопни уже наконец свой членоприемник. Твою пустоголовую болтовню никому не интересно слушать. — сказала я. — Опппа… а вот и Линочка очнулась. Солнце мое, будь повежливее, иначе придется научить тебя манерам. — встряв в разговор, ухмыльнувшись, сказал Кислов. — Кисонька, я понимаю что ты рефлекторно пытаешься сунуть свой нос куда-нибудь, но это не дорожка мефедрона. Так что закрой ебальник и отъебись от нас вместе со своим дружком. — наигранно улыбаясь, ответила я. — Да ладно вам, малышарики. Приберегите нервы, вам еще захватывающую серию «Спокойной ночи, малыши» смотреть. — ответил Боря, тонко намекая на наш рост. — Пиздец вам, недоноски. — вскипев сказала Милана. Дальше все происходило как в замедленной съемке. Милана, подлетев на своем взорвавшимся очке к стеллажу с цветами, схватила горшок и кинула его в парту мальчиков. Звон от разлетевшегося цветка, оглушил весь класс и, пронесся эхом по коридору, из которого в ту же секунду в класс влетел учитель Физики, Вениамин Анатольевич. — ТВОЮ МАТЬ, РАЗУМОВСКАЯ, ТЫ ЧЕ СОВСЕМ В КРАЙ НЕАДЕКВАТНАЯ??? — прокричали хором Кислов и Хэнкин. Мел и я все это время сидели за партой в тихом ахуе. — Разумовская, Романова, Хэнкин, Кислов и Меленин ЖИВО К ДИРЕКТОРУ!!! — прокричал Физик. — Псих… — еле сдерживая смех, прошептала я подруге. — Романова! — злостно посмотрев на меня и пригрозив пальцем, сказала Милана. — Все, все. Я молчу. — приподняв руки, в жесте а-ля «я сдаюсь», ответила я. *Конец воспоминаний* — Нет, ну а что? Допизделись мальчики, нехуй было меня бесить. — выкинув бычок, ответила Милана. — Ну, тоже верно. — сказала я подруге. — Интересно, кто из наших остался до 11? Какой состав класса будет на этот раз? — озираясь по сторонам, и пытаясь найти табличку «10 А», спросила я у Миланы. — Надеюсь что, они все передохли этим летом и, в нашем классе будем только ты, я, Ритка, потому что она прикольная, Толстенция, потому что у него всегда можно списать и Локонов, потому что без клоуна будет скучно.— улыбаясь, ответила та. — Какая ты злюка, ужас! — пихая в бок, ответила я подруге. — Щас еще и ты злюкой станешь… — сказала Милана, кивнув головой вперед. Уловив взгляд Разумовской, я обомлела. Ту самую табличку «10 А» в руках держала наша математичка, Наталья Викторовна. — Твою усатую мышь блять… Лучше бы мы в шарагу пошли, сука!!! Ну вот какого хуя эта тварь теперь наша классная руководительница??! Блядство… — обреченно простонав и подняв голову к небу, сказала я. — Ладно, не кипишуй. Нормально все будет, справимся. — ободряющее ответила подруга. Спустя несколько минут мы уже стояли рядом с классом. В нашем классе были Ритка Елизарова, Всеволод Локонов, Илюша Кудинов, Наташа Баранова, Анжела-Блядотова-Бабич, Пашок- Толстенция-Игнатов и еще какие-то новенькие. — Мда уж… класс оставляет желать лучшего. Но с другой стороны, все могло бы быть намного хуже. Я бы сказала, даже катастрофически ужасно. Например так было бы, если бы Кислов и Хэнкин остались в школе. — сказала я. — Ну да, слава Аллаху их здесь нет. Моя нервная система этого бы не выдержала. — ухмыляясь и переводя взгляд на меня, ответила подруга. — Согласна. — сказала я, смотря на окружающих нас школьников. — Блять. — неожиданно, каким-то отчаянно-раздраженно-нервным тоном, проговорила Разумовская. — Ты говорила про то, что все могло бы быть намного хуже? Так вот, Алина, теперь мы точно в полной заднице. — сказала Милана, глядя мне за спину. Обернувшись, я увидела просто невъебически потрясающую картину. Прямо по курсу к нашему классу шли Иван Кислов, Борис Хэнкин и Егор Меленин. Первые двое уже успели заметить нас с подругой. Дав друг другу пять, они начали ехидно улыбаться и смотреть на нас. А через 3 секунды, не скрывая своей подонковской радости, махать нам руками. Меленин же, глядя на нас, сочувственно улыбался. — Ну все. Теперь нам точно пиздец. — почти шепотом сказала я. — Ну что, сладенькие? Вот мы и снова вместе. — подходя ближе к нам, сказал Киса.