ВИНО И СИГАРЕТЫ

POV Вероника. Наш последний вечер. Ребята веселятся, катаются на байках, шутят, я выдавливаю из себя улыбку, когда Андрей и Санёк подъезжают ко мне. — Ладно, уже темно, кататься невозможно! Ещё и этот водятел летит, куда не смотрит! Давайте расходиться, — говорит Андрей. — Да, чуваки мне тоже уже пора, — начинает прощаться Александр. Дружелюбно пожимая всем руки. — Давайте ещё хотя бы полчасика на остановке посидим? — с мольбой в голосе произношу я. — Да нет, зачем? Темно. Ни черта не видно! — говорит мне Санёк, а Андрей в знак согласия качает головой, как китайский болванчик. Для меня, это как соль на рану. Завтра мы все разъедимся по разным городам и увидимся только через год, если увидимся вообще. Я как могла пыталась отсрочить этот момент. Александр пошел жать всем руки по второму кругу. Настала моя очередь. Он смотрит мне в глаза секунд пятнадцать, в носу начинает щипать, но я не собираюсь перед этими разревется. Для них я всегда была нерушимая стена и пример. Сглатываю слюну, а с ней и горечь. Санёк протягивает руку, я протягиваю и жму в ответ. — Вероника — брат, пока! Вероника — брат. Как уже приелось. Какой же бред, а мне нравиться… — До следующего лета… — сквозь грусть выдавливаю я улыбку из последних сил. Заключаю Каменского в крепкие объятия. Он садиться на мотоцикл и уезжает с концами. Пока мы прощались Андрюха куда-то свалил, как обычно. Минут пятнадцать я просидела с Артёмом и Саньком — младшими братьями Дюхи. Потом они предложили проводить меня. Начали уже уходить, но нас окликнул Андрей: — Вероника! — кричит Андрей и замедляет шаг. Я оборачиваюсь и жду, когда он своей медленной походкой соизволит дойти до нас. Он меня разглядывал как будто первый раз видит. В его взгляде читалась бессердечная апатия и тоска по дням, которые уже не вернёшь. Вот он подошёл ко мне, крепко обнял, в ту же секунду к нам подключились ребята. Стена рухнула, и я начала плакать, они, кстати, тоже. Вскоре, мы отстранились друг от друга. Я попрощалась с Саньком и Артёмом. Они побрели к своему дому, а я и Андрей стояли, и открыто пялились друг на друга. Нам нечего было сказать, точнее мы не могли подобрать слова. Так глупо, все лето мы болтали без умолку, а сейчас все читалось по глазам. Мы успокаивали себя тем, что мы ещё увидимся. Да, несомненно, мы ещё встретимся, но вот случиться это через год? Я не знаю. Андрей не знает. Никто не знает. Он приедет в следующим году, сто процентов приедет. И будет ждать меня. А у меня экзамены, поступление и прочая мишура. Как быстро все меняется. В начале лета я молила маму не везти меня в деревню к бабушке, а неделю назад я просила не увозить меня. Люди здесь стали моими настоящими и единственными друзьями. Эта деревушка стала моим родным домом. — Знаешь, Андрей… — я резко замолкаю и смотрю в никуда. — Да? — отвечает мне он. — Пока! До скорой встречи! — весело улыбаюсь я, и этим заставляю улыбнуться Андрея. Я не это хотела сказать, но, сказать про мою симпатию к нему я тоже не могла. — Ты же не приедешь следующим летом? — исчезает улыбка с его двенадцатилетнего, ещё совсем юного, лица. — Да, я не приеду… — Понятно, — разворачивается он и начинает отдаляться от меня. — Мы ещё встретимся, малышка! — кричу я ему вслед. Малышкой я его называла по-рофлянчику, из-за того, что он был младше меня на три года. Андрей повернулся и подмигнул мне. Я сделала из пальцев рук что-то типа пистолетика и стрельнула в него. Дюха схватился за сердце, как в фильмах, и закатил глаза. Я не сдержалась и выкрикнула: — Чё глаза закатываешь! Мозг пытаешься найти? Можешь не стараться, его там нет! Ответ не заставил меня долго ждать, Андрей не смотря на меня показал мне средний палец и скрылся за поворотом. Я покачала головой и положила руки в карманы. Нащупала там бумажки с рисунками, обклеенные скотчем. Их я делала для ребят, на память. Смотрю на наручные умные часы, у меня ещё полчаса есть. Иду по неосвещенным, темным дорогам деревушки в сторону леса. Там мы с ребятами частенько зависали. У нас есть местечко или как мы его называли шалаши. Там имеется в наличии три самодельных лавочки, яма облаженная булыжниками для костра и пара шалашей для сухих веток. По вечерам мы жарим на костре сосиски или маршмелоу, рассказывая страшные истории, заранее найденные в Интернете. Я уже скучаю по этим моментам Когда я была уже на месте, признаюсь честно, мне стало жутко. Десять часов вечера, темный лес, я одна. Мне и днём было здесь стрёмно, а тут ночью приперлась. Я достала из сумки спички, которые я все лето всегда носила с собой. Разожгла костер, это меня научил делать Андрей, ещё в начале лета. В костер летят пять моих открыток, как напоминание об этом вечере и других пару десятков посиделок у костра. Где бы я не находилась, этот костер всегда грел меня, этот вечер стал исключением, по коже бегают холодные мурашки, ветер треплет мои спутанные волосы. Мое внимание привлекает куст, рядом с которым находиться недавно оставленная куча. Похоже ее оставил либо кабан, либо лось. Хотелось бы, чтобы это был лось. Я взяла бутылку с водой, потушила костер. Стало ещё мрачнее. Я без задней мысли свалила оттуда. Проснулась я часов в десять. От завтрака меня отвлёк долгожданный звонок от Санька. Они позвали меня гулять. По моей грустной роже вмиг расползлась улыбка. Окрылённая я побежала на наше место. Они сидели на остановке. Вообще автобусы ездили тут два раза в день, рано утром и уже ближе к вечеру. Машины тоже редко ездили, один раз в год и то по праздникам, как говориться. А людей тут никогда много не было. Таким образом, хоть это была и проезжая часть, то было довольно тихое местечко. Ребята сидели на скамейки, Александр щёлкал семечки, из колонки Андрея играла не сильно громкая музыка, Артем и Санёк просто молча сидели. На мое появление бурно никто не отреагировал. Меня все окинули поникшими взглядами, в котором читалось — «садись! Может быть ты разбавишь обстановку». Я присела. Все молчали. Говорит я тоже ничего не стала, а нечего говорить. В таком безмолвие мы провели минут двадцать. Колонка разрядилась, музыка выключилась, давай понять, что пора бы нам поговорить. Никто не мог проверить и слово. Печальные вздохи, хруст семечек — это был наш максимум. Все были в своих мыслях, но каждый думал об одном и том же. «Вот и все» — подумала я, когда Каменскому позвонила его бабушка. Он попрощался и ушел. Я смотрела на его отдаляющийся силуэт, провожая его грустным взглядом. « До скорой встречи! До скорой встречи! Моя любовь к тебе на вечно! Моя смешна! Моя сквозная! До скорой встречи!» — пробегают строки известной песни у меня в голове. Вот и мой черед пришел. Смотрю на время, двенадцать часов. Встаю, ничего не сказав, ребята все понимают и тоже поднимаются. Машина Санька проезжает мимо нашей компании. Я снова провожаю ее, до того момента пока не потеряла из виду. Нос начинает предательски щипать, сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Моя банда меня проводила. Мы снова пообнимались. Я снова обронила нам известную фразу: — Мы ещё встретимся, малышка! — Встретимся, встретимся… — тихим голосом произносит Андрей. Машина трогается и мы уезжаем. Я окидываю взглядом в последний раз деревню. По щеке пробегает слезинка. Я ее быстро смахиваю. Ещё не скоро моя нога ступит до боли знакомых дорог. POV Андрей Так не хотелось уходить от нее, так много чего не сказал, так много чего не сделал. Так хочу позвонить тебе, но пожалуй воздержусь. Ну где ты там? Как ты там? Я буду ждать. И я дождусь. Я тебя никогда не забуду. Мое сердце всегда будет принадлежать и ждать только тебя, крошка. Как обычно, капаюсь во дворе со стареньким «Восходом». Советская техника часто ломалась. Много деталей мотоцикла не его родные. Мое внимание прикипает к машине, которая проезжала по дороге. «Она уехала…». На душе стало так противно. За два месяца я безумно привык к этой без башенной девчонке. Не спеша иду по просёлочной дороге. В наушниках играют такие же древние, как и мой мотоцикл, песни. Перехожу дорогу, в глаза бросается синяя автобусная остановка, в памяти всплывают все теплые воспоминания. Чертыхнувшись я пошел дальше. По лесной тропинке иду на наше лобное место. Мой взгляд падает на место для костра. Странно, мы уже неделю не разжигали костров. Замечаю среди кучи золы картинку, такие рисовала Вероника. Бумажная картинка завернутая скотчем. На ней изображен милый зелёный динозаврик. Лёгкая улыбка посещает мое лицо. Поднимаю и внимательно осматриваю ее. Это был ее рисунок. Почему она его выбросила? От этого поступка стало так больно. У меня был свой мир с морями и землями, растениями, живыми организмами. Этот мир был чудесен. Он был прекрасен и идеален для меня. Она пришла как цунами, смерч, пожар. А после пожара только пепел. Вместе с этими мыслями разжигаю костер. Достаю рисунки и с злостью кидаю их в него. — Вместе с моим миром сгоришь и ты… — тихо произношу я.