Архивы Магнуса

      [Показатели упали до приемлемого уровня. Статус агента на данным момент находится в безопасности.]       Забившись в какой-то рандомный угол на улице поздно ночью, когда главный герой, наконец, перестал вглядываться в темноту из своего окна (единственный фонарь здесь, существовал только как аксессуар, а не по практическим причинам) и, не выключая ночник, лег спать, я выдохнул.       Сначала убедившись, что поблизости нет посторонних, я повернул голову в сторону своего напарника, чтобы вести более цивилизованный разговор.       «Это… было немного странно», — сделал осторожное замечание я, а потом, через несколько секунд задумчивой паузы добавил, — «особенно если смотреть со стороны».       [Свидетелей данного взаимодействия, кроме самих участников, выявлено не было.] — сообщил новость администратор, которая должна бы вроде и успокоить меня, но…       Ладно.       Пока опустим это в пользу…       Назовем это «выяснение обстоятельств» — потому что, хотя главный герой и по смыслу своего существования под пристальным взглядом вселенной двадцать четыре на семь (с редкими исключениями), что-то я не помню ни одного прочитанного мной отчёта, где было бы указано, что один взгляд главного героя может просто взять и выкинуть агента из вселенной.       «Есть ли… что-нибудь, что могло бы объяснить…» — бессвязно начал я.       Тот факт, что я отчасти перешел на цивилизованный язык, говорил о моем эмоциональном состоянии.       [Боюсь, недостаточно собранных данных для правильного вывода. Но я могу сделать предположение.]       «Давай, дерзай».       [В главном герое изначально заложен потенциал к Оку (Наблюдателю), который играет одну из решающих ролей в становлении апокалипсиса. Я делаю предположение, что глаза главного героя имеют некую связь со вселенной.]       «Вселенная смотрит его глазами?»       [Поэтично, но да, скорее всего.]       «Значит, даже если твое предположение не окажется верным, нам всё равно придется приложить больше усилий к маскировке — просто на всякий случай».       [Подтверждаю, сэр.]       «Были ли указаны подобные случаи в отчетах моих предшественников?»       [Большинство предпочитало косвенный подход к делу и, насколько известно моим алгоритмам, еще никому не удалось прибыть настолько рано, ещё до начала основных Событий, сэр. Преимущественно Джонатан Симс уже находился на территории Института Магнуса.]       «Логичный ход с их стороны — мало кто хочет находится — буквально — в поле зрения главного злодея-манипулятора».       [Хотите занести Ваш случай в базу данных?]       «Да, и в заметки, пожалуйста».

***

      В дальнейшем моя слежка немного усложнилась — главный герой был по какой-то причине настороже с той нашей случайно встречи — но немного перестроить распорядок дня не составило труда.       (Вынужден признаться, что пацан чуть не подловил меня на тактика «обойди большое здание несколько раз и выясни следит ли кто-то за тобой», но мой администратор вовремя отреагировал и я не повелся на уловку.)       Параллельно со своими — уже более-менее привычными — сталкерскими делами я, радуясь, что это не высокотехнологичная вселенная, занялся боле приземлёнными процессами.       Ну, знаете, те, которые связаны с мошенничеством.       («Технически это не мошенничество — хотя мы и используем информацию Изначальной Земли, на деле она может оказаться неверной. У нас такие же шансы выиграть, как и у всех остальных».       [Продолжайте повторять это себе ещё десяток раз и я, возможно, поверю Вашим словам, сэр.]       «Ты не Станиславский».       [Вы не можете этого знать.]       «Погоди, что…»)       И мне даже удалось получить первые плоды своих трудов и — крайне осторожно — распределить их между многообещающими компаниями, не менее многообещающим банком (много мороки с личными документами, но, к счастью, это всё еще была эпоха девяностых, и подделать их было всё еще возможно) и менее многообещающими нычками глубоко в местном лесу.       (Да, наличных почти не оказалось, но зато я так или иначе останусь при деньгах, даже если все остальные вложения «прогорят».)       («Ладно, возможно, лотерейные билеты — это мошенничество.»       [Тот факт, что Вы избавились от такого ужасного алгоритма как «самообман», доставил мне удовольствие.]       «Ой, заткнись».       [Хочу сделать замечание о том, что, технически, не было произнесено ни единого слова с моей стороны.]       Я фыркнул и, утерев пот со лба рукавом плаща, продолжил копать яму при мутном свете луны.)       Кроме этого я был занят проверкой того, как работает местная физика на собственном опыте.       Ответ: работает.       По крайней мере, коктейль Молотова взрывается точно так же, как и должен был взрываться коктейль Молотова на Изначальной Земле.       Что, конечно, радует, но остается вопрос о том, как простейшая жидкостная граната будет взаимодействовать со сверхъестественным существом, порожденным — или связанным с — враждебно настроенным артефактом.       Надеюсь, ответ будет всё таким же положительным, иначе мое выживание может оказаться… по меньшей мере, осложнено.       К сожалению, всё вышеперечисленное я проделывал только когда был уверен, что Джонни-бой видит свой десятый сон. А оставлять его без присмотра днем было слишком рискованно.       Что оставляло мне всё меньше и меньше времени на собственный отдых.       Поэтому было неудивительно, что я допустил ещё одну… осечку.       К счастью, незначительную и всё произошло очень быстро.

***

      Это произошло благодаря сразу же нескольким удачно (или, скорее, неудачно — для меня и для того, с кем это произошло) сложившимся компонентам: моей усталости, зациклености администратора на… несколько пароноидальном главном герое (и его всё более изощренным попыткам обнаружить мою слежку) и… случайному совпадению.       Если кратко — я споткнулся об нынешнего — не сверхъестественного — антагониста Джонни-боя.       Соблазн доставить неприятности изначально был велик и никуда не ушел даже спустя некоторое время.       Так что… это случилось.       Но поскольку постольку я ещё не совсем выжил из ума и понимал риски вмешательства, я метафорически достал карту «неловкие дураки могут доставить гораздо больше проблем, чем ты можешь предположить».       И таким образом увидев объект своей… нелюбви так близко от себя, я автоматически начал действовать.       Сначала горячий напиток пролился на рубашку.       Он закричал.       Я быстро — и со стороны выглядя искренне виноватым — стал извиняться, достал платок и — слишком сильно для парня восемнадцати лет, чтобы тот мог оставаться на месте и не пошатнуться — стал оттирать коричневое пятно, в результате подталкивая объект моих косвенных издевательств всё ближе к городскому фонтану.       Всё закончилось тем, что он упал в фонтан и я быстро скрылся с места преступления, чтобы никто не запомнил моё лицо.

***

      […]       »…»       [Сэр, я думаю, что…]       «Да, я тоже. Завяжем с экспериментами на какое-то время.»       С тех пор я сосредоточился только на слежке за Джонни- боем.

***

      День X, час Y наступил тогда, когда я заметил, как главный герой в очень легкой одежде для местных погодных условий вышел на улицу, держа в руках явно детскую книгу, которые он обычно презирал.

[Зарегистрирован артефакт (-)]

[Название: Лейтнер.]

[Тип: Паутина.]

[Событие «Гость Мистера Паука» началось.]

***

[ЩЕЛЧОК]

???

      [Удовлетворенный вздох, звук чашки, отложенный на край стола.]       Заявление Джонатана Симса о странных событиях, произошедших примерно в 1995–1996 годах в Борнмуте. Заявление дано и взято непосредственно от субъекта. Вторая часть.       Заявление начинается.

Джонатан Симс

      [Речь заметно более собранная и рассудительная, чем в первой части заявления.]       Как я уже упоминал в предыдущем своем заявлении, я был тяжелым ребенком и не мог долго усидеть на одном месте.       После ранее упомянутого мной инцидента — который, между прочим, спокойно записался на компьютер без всех проблем, которые обычно сопровождают на… странные заявления — со мной было еще труднее иметь дело, чем обычно.       Особенно тогда, когда ни одна их моих наивных попыток разоблачения не сработала, а тяжесть чужих глаз, наблюдающих за каждым моим шагом, оставалось неизменным и исключительно беспокоящим фактором.       Поэтому моя бабушка, весьма раздраженная моим поведением, обратилась к букинисту из благотворительного магазина гораздо раньше и, соответственно, закупила новую партию дешевых книг гораздо раньше, чем обычно, чтобы удержать меня в стенах дома.       Поскольку постольку я чувствовал себя не совсем хорошо — не совсем в безопасности — на улице, я вцепился в эту возможность всеми зубами и когтями.       Это и стало моей ошибкой.       Дело в том, что в детстве я был не только очень непоседливым ребенком, но и очень гордым ребенком — я не любил, когда меня считали «малявкой» или как-то по-другому унижали как мой разум, так и рост.       Поэтому когда бабушка — которая, скорее всего, и не предавала какого либо значения своим действиям — протянула мне очередную стопку книг, среди которых и были издания на вроде «Слон и воздушный шар» для детей совершенно маленького возраста, я обиделся.       Но из-за того, что подобная ситуация возникала уже не в первый раз, а других, более интересных книг с нормальным шрифтом и минимум картинок оставалось всё-таки больше, я смирился, а потом и полностью отвлекся.       В конце концов, спустя несколько часов копошения в груде книг, удобным кругом расположенным вокруг меня, я всё-таки случайно натолкнулся на ту самую стопку, совершенно забыв о своем первичном отвращении.       Мои руки скользнули по гладкой обложке. Эта книга отличалась от других, пестрых в своей раскраске детских книг, будучи монохромной, матовой белой, с шероховатой и казавшийся липкой паутиной по краям. По середине кривым почерком было написано: «Гость Мистера Паука». Описание сзади отсутствовало — вместо него там была только картинка, судя по всему, того самого Мистера Паука, голову которого венчала шляпа-котелок.       Это был мой первый Лейтнер.       [Пауза, нарушаемая только тихими статическими помехами магнитофона.]       Эта книга — как и любая другая книга с пометкой «Из библиотеки Юргена Лейтнера» — была злом. Моя детская версия чувствовала это каким-то внутренним, основанным на глубоких подсознательных инстинктах, чутьем.       Но я всё равно знал, что открою эту книгу и прочту всё, что она предлагает, хочу ли я того или нет.       Теперь, когда Лейтнер оказался у меня в руках, от меня больше ничего не зависело.       Я был во власти артефакта.       Именно так работают Лейтнеры.       И я читал, с животным ужасом в душе читал о том, как Мистер Паук пожирал своих гостей-насекомых одним за другим и я понимал, что в очень — очень — скором времени настанет и моя очередь.       С каждым неторопливо прочитанным словом меня окутывали невидимые нити паутины, прежде чем я дошел до последней страницы. Сочащимися чернилами там было написано большими: «ПОСТУЧИ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВОЙТИ».       Я почувствовал, как моя сжатая в кулак рука без моего повеления потянулась к нарисованный двери, чтобы постучать.       В этот момент кто-то вырвал проклятый артефакт из моей хватки, а меня самого сильно толкнул в грудь, тем самым повалив меня на землю.       Это был Эван — парень восемнадцати лет, который иногда исполнял случайные поручения моей бабушки и который был весьма задиристого характера.       Только в тот момент до меня дошло, что я покинул стены родного дома.       Эван, как он делал это всегда, стал насмехаться надо мной и когда заметил детскую книгу, поднял ее.       [Тяжелый, прерывистый вздох.]       Он стал листать её. С каждой пролистанной страницей его монолог замедлялся, прежде чем он совсем замолчал, полностью отдавшись чтению.       А потом… потом он пошел, а я — за ним.       Эван шел дерганной, неуклюжей походкой, его руки дрожали, когда перелистывали темные страницы.       Я не понимал, что происходило на самом деле — просто отчаянно хотел вернуть книгу назад, но, к счастью, был слишком слаб для этого действия по сравнению с восемнадцатилетним рослым парнем.       Поэтому мы шли и шли, пересекали переулки и подворотни, пока людей не становилось всё меньше и меньше, а не город не опустилась ночь.       В конце концов Эван подошел к одному из домов на самой окраине города. Продолжая читать, он приложил книгу ко входной двери и дважды постучал. Я скорее увидел слова в своем сознании, чем услышал звук: «ТУК-ТУК».       Дверь открылась.       Внутри было темно.       На темном фоне я мог отчетливо увидеть серые нити, которые обвили тело Эвана — точно такие же, которые были прикреплены ко мне буквально пять-десять минут назад.       А потом из темноты дверного проёма показались две большие паучьи лапы и…       Рука в жесткой перчатке уверенно легла мне на глаза.       В нос ударил кислый запах алкоголя и чего-то подожженного.       Я услышал тихий, но весёлый мужской голос, напевающий:       [Неловкое покашливание, голос Джона повышается на несколько октав, когда он пытается более точно воссоздать напев из своих воспоминаний.]

«Полгода плохая погода.

Полгода — совсем никуда.

Полгода плохая погода.

Полгода — совсем никуда.»

      Руки нападающего продолжали сжимать верхнюю половину моего лица, поэтому я не мог видеть происходящего.       Но я мог слышать.       Я услышал треск разбившегося стекла, внезапный яростный рёв пламени, громкий — вполне себе человеческий — крик, который, скорее всего, принадлежал Эвану и…       Предсмертный крик Мистера Паука.       Незнакомец продолжал напевать всё те же четыре строчки песни.       Крик Мистера Паука, казалось, продолжался вечность, пространство как будто вибрировало от агонии существа, а потом…       Всё закончилось.       Незнакомец, всё ещё прижимающий ладонь к моим глазам, замолчал.       Я скорее почувствовал Его удовлетворенный смешок своей кожей, чем услышал его сквозь звук чего-то сгорающего.       А потом рука пропадает и, когда я резко обернулся, больше никого за моей спиной не было.       Я действительно не знаю было ли это совпадением или нет, но в этот момент между мной и выходом из переулка, который тогда казался мне чем-то вроде олицетворения спасения из-за снова загоревшегося фонаря, плотной стеной полился дождь, в результате чего моя домашняя одежда промокла насквозь.       Конец второй части заявления.       [Тяжелый вздох, сопровождающийся скрипом стула, когда Джон переносит свой вес на спинку.]       В конце концов, Эван отделался только тяжелыми ожогами, но, думаю, по сравнению с вариантом быть съеденным пауком из Лейтнера — это действительна лучшая участь, которую можно получить.       Даже если в результате ожоги выглядели странно — в виде сетки или… паутины. Эти шрамы остаются у Эвана до сих пор.       Мы… мы в некоторой степени подружились — я имею в виду это действительно сложно, никто из нас двоих тогда не верил в сверхъестественное и… действительно много чего произошло.       Но произошедшие заложило между нами что-то вроде прочного моста, что-то вроде общей травмы, которую мы пережили вместе, что-то, что поставила нас на одну ступеньку — и поэтому мы поддерживаем связь до сих пор.       Милиция на месте происшествия обнаружила осколки бутылки из-под тогда очень известно — и очень дешевого — вина и странно обгоревшую стену: среди темных обугленных пятен вырисовывался четкий белый силуэт двери.       Лейтнера же нигде не было видно — надеюсь, книга была изжита с лица Земли и никогда больше не побеспокоит не одного ребенка.       [Пауза, голос неуверенный и робкий.]       И… если… если Ты каким-то образом слушаешь эту кассету…       Спасибо.       Конец записи.

[ЩЕЛЧОК]