Utsukushii Kare

Когда Хира убирался в школьной химической лаборатории, его что-то внезапно ударило сзади по спине, и он чуть не уронил мензурку, которую мыл. Врезавшийся в него юноша небрежно извинился: – Ой, прости. – Мики, не дразни Хии-куна. – Я его не дразню. Я просто споткнулся и налетел на него. – Не-а, ты специально. Бедный Хии-кун. И все громко расхохотались. В их смехе не было никакого смысла. Смех одна из простейших форм единения с людьми, равно как и исключение других из группы. Хира, цель насмешек, не поднимая головы, продолжал отмывать мензурки от химических реагентов. Убираться должны были вшестером, но только Хира занимался уборкой по-настоящему. Неважно, одиночка я или невидимка, я просто хочу прожить этот год спокойно. С момента смены классов прошёл едва ли месяц, но все надежды Хиры рассеялись, словно дым. После случая с его "хи-хи-хи" в первый же учебный день, к Хире прилепилось прозвище "Хии-кун". Не самое приятное прозвище, но те, кто был не в курсе ситуации, ни за что не догадались бы о его изначальном значении. Даже если "Хии-кун" громко проносилось по коридору, учителя проходили мимо Хиры с видом "как здорово иметь таких хороших друзей". Группа парней, наградивших Хиру этим панибратским прозвище, была самой популярной в классе. Не то чтобы они хорошо учились или отличились спортивными успехами. Они с лёгкостью властвовали над остальными благодаря доминантной ауре и громким голосам. Здесь, в школе, где собрались сплошные обезьянки на грани становления настоящими людьми, эти ребята были сильнейшими из всех. И хотя никаких веских причин на это не было, подразумевалось, что пока ты не враждуешь с этими ребятами, можешь считаться победителем. Хира придерживался совершенно другой точки зрения. Он думал, что пока у них нет причин нападать на него, он не против оставаться лузером. Стоило иерархии устояться, изменить в ней что-то становилось невероятно трудно, и речь шла не только о школе. – А, слишком жарко. Хочу соку попить, – заговорил Широта, самый броский член группы. Взъерошенные тёмно-коричневые волосы делали его похожим на дурачка. — Колу хочу. В красненькой баночке, — вставил Мики, зашумели оставшиеся двое, повторяя "и мне, и мне тоже". Ну началось... Они вполне ожидаемо окликнули его "Хии-кун!", будто подзывая собачку. Хира обречённо вздохнул. Поначалу они просто веселились, постоянно называя его этим ужасным прозвищем, но теперь они заставляли покупать им напитки и снеки или бегать в минимаркет у входа в школу, словно Хира был их покорным слугой. Это всё ещё было лучше, чем агрессивная травля. Хира пытался настроить себя на такое мышление. Его смирение и принятие происходящего с мыслями "лучше это, чем то" или "лучше вот так, чем этак" привели к тому, что его статус падал всё ниже и ниже. Иногда он думал, когда же разорвётся этот замкнутый круг. Если так и будет продолжаться, даже когда он станет взрослым, то никаких надежд и планов на будущее можно и не строить. – Хии-кун, сгоняй, купи соку, - окликнул расстроенного своим будущим Хиру Широта. И Хира без проблем бы купил им напитки, но убираться ребята в его отсутствие явно не собирались. Хира, опуская пробирку в раковину, раздражённо прикидывал, как поздно вернётся домой в этот раз... – Потом купит. Иначе мы слишком поздно вернёмся домой, – высказался Киёи, сразу привлекая внимание остальных. – Давайте побыстрее закончим убираться, а потом пойдём в Макдональдс. Киёи сидел на столе у окна, положив ногу на ногу, и даже при разговоре не поднимал взгляда от разложенного на коленях "Джампа". Когда он смотрел вниз, его длинную и тонкую шею было видно лучше всего. – Точно. Так гораздо лучше, – вклинился Мики, Широта тоже согласно кивнул. Они вчетвером столпились вокруг Киёи и начали обсуждать концовку манги из журнала. Тема напитков исчезла без следа, и Хира вновь принялся намывать пробирки. Хоть Киёи и предложил побыстрее завершить уборку, он сам в ней никакого участия не принимал. Словно все решили, что этой работой стандартно должен заниматься Хира. Киёи состоял в группе Широты, но такого же резкого голоса и поведения у него не было. Пока Широта и его ребята пугали других громким смехом и голосом, Киёи просто тихо читал мангу или сидел в телефоне. И тем не менее в компании его уважали. Вот как сейчас, когда всё пошло наперекор желаниям Киёи, ему стоило сказать пару слов, и никто не стал с ним спорить. А добившись желаемого, Киёи зевал от скуки. Поведение, достойное рождённого быть королём. – Киёи, тебе же недавно призналась та первогодка, Шима-чан, да? И что же ты будешь делать, – спросил Широта, всё ещё изучая "Джамп". – Серьёзно? – удивился Мики. – У неё и лицо милое, и грудь большая, выглядит супер-симпатично. Ребята обсуждали её восторженно, но Киёи холодно отрезал: – Я ей отказал. Она толстовата. – Ты ей отказал? Такую возможность упустил! – Понимаю Киёи. Огромная грудь – значит толстуха. – Ну, если у неё грудь большая, то лишний вес и потерпеть можно. Хотя мне и пухляшки нравятся. – Ни за что, – равнодушно пробормотал Киёи. Чрезмерно громкий смех Широты и его ребят эхом зазвенел по кабинету. Киёи был крайне популярен, но с девушками не встречался. Хира слышал сплетни девушек о том, какие у Киёи высокие стандарты. Он с лёгкостью отказывал и миленьким девушкам с вершин иерархии, но со своей параллели девушки ему признаваться уже не осмеливались. Хира поставил последнюю колбу вверх дном на чистое полотенце и подошёл к Киёи и остальным. Сделав три глубоких вдоха и представив, как исчезает напряжение внизу живота, он протянул: – ...эмм. Всё ребята подняли на него взгляд. И Хира тут же ощутил, как к щекам приливает краска. Он заранее мысленно попрактиковался, прежде чем позвать их, но до неугомонного сердцебиения волновался и больше слов подобрать не мог. – Ты закончил? – кратко спросил Киёи, и Хира согласно кивнул. Широта и компания, уходя из химической лаборатории, переговаривались: "наконец-то закончилось", "пойдем-пойдем". Сумки у них остались в кабинете, так что они наверняка отправились туда. Хира молчаливо следовал за ними. – Киёи, мы в Макдональдс? – уточнил Широта, когда они шли по коридору. – А может нам в караоке лучше сгонять? Там прямо перед станцией новое открылось. – Ладно, но раз оно новое, нам надо забронировать комнату! И мне так лень в очереди стоять... ах. Внезапно Киёи обернулся. – Ты, займи нам очередь. Его поступок был настолько неожиданным, что Хира оторопел и начал в панике оглядываться по сторонам. – Мы подождём в Маке. Как только появится свободная комната, дай нам знать. – А… эм… ка… как мне с вами связаться? Стоило Хире задать вопрос, как Киёи с раздражённым выражением лица шагнул к нему и протянул руку. Что? Чего он хочет? Денег? Осознание холодом окружило Хиру. – ...у меня с собой нет. Кошелёк в сумке. – Ха? – Киёи нахмурился, а остальные ребята расхохотались. – Хии-кун до нитки готов раздеться, хах. – Ну прям идеальный раб! Пока все смеялись, крайне недовольный Киёи засунул руку в карман пиджака Хиры. От его стремительного действия Хира потрясённо застыл, но целью Киёи оказался телефон. – Раскладушка? – Киёи щёлкнул языком, что-то вбил в телефон и вернул его обратно Хире. – ...это номер телефона Киёи-куна? – спросил Хира, уставившись на экран телефона, где горели цифры. На лице Киёи было написано "вот же бесит". Он быстро развернулся обратно к Широте и остальным ребятам, еле сдерживающим смех. Хира не мог отвести взгляд от одиннадцатизначного номера. Он тщательно проверил, чтобы новый контакт записался в память и не удалился из-за какого-нибудь технического сбоя. В телефонной книге у Хиры было не так уж и много номеров из-за отсутствия близких друзей. К-и-ё-и С-о. Он напечатал имя, осторожно нажимая на кнопки телефона. К тому времени Киёи и остальные ушли уже далеко, и поспешил их догнать. По возвращении в классную комнату они застали какой-то кипеш. Один из ответственных за уборку парней заигрался и опрокинул ведро, и девушки с отвращением глядели на залитый водой пол. – Убери нормально! В конце концов, Йошида, вы сами виноваты, бесились тут, – холодно проговорили девушки и ушли носить мусор. Йошида и те, кто остался в кабинете, принялись причитать: – Стрёмно-то как. – Не хочу даже трогать эту тряпку! – Идиоты! По этой луже ходить невозможно! Быстро вытерли!! Широта, делая огромные шаги, пересёк мокрый пол. Хира, глубоко внутри раздражённый, тоже добрался до своего стола, мысленно отвечая Широте: "кто бы говорил". Хира торопился заняться очередь в караоке. Он забрал сумку и уже почти вышел из кабинета, как кто-то окликнул его. – Ах, Хии-кун, подожди. – Я? Его остановил не кто-то из компании Широты, к нему обращались ребята, ответственные за уборку класса и Йошида. У Хиры было плохое предчувствие насчёт них. Никто извне группы Широты раньше не называл его Хии-куном. – Ну, Хии-кун, протри пол вместо нас, пожалуйста? - попросил Йошида, криво улыбаясь. У Хиры защемило сердце. – ...я сейчас кое-куда тороплюсь. – Ха? Такие как ты тоже куда-то торопятся? – Йошида сдержал смешок и понизил голос. – Хии-кун, ты так хорош в уборке. Весь класс знал, что Хира на побегушках у Широты и его компании. Не считая свирепо ухмыляющегося Йошиды, остальные парни выглядели озадаченными. Оставшиеся в кабинете девушки бормотали "прекратите". Все смотрели на ситуацию со стороны и ожидали развития событий. Хира опустил голову вниз, смотря на ноги. Прямо сейчас перед ним была проведена линия, и ему нужно решить, оставаться на этой стороне или позволить перетянуть себя на другую. Хира стоял на перепутье. Сделай он неправильный выбор, и станет рабом не только для друзей Широты, но и для всего остального класса. Будет крайне плачевно, если так и произойдёт. Вряд ли он сможет это вытерпеть. Что мне делать? Сколько бы раз он не раздумывал, давать отпор было бессмысленно: ещё с начальной школы Хира накрепко засел в низах пирамиды. Успокой свой разум, насколько это возможно. Не будь таким чувствительным. Будь как Капитан Кряква с длинными изогнутыми ресницами, плывущий по грязной искусственной речке. Хира прикусил губу и услышал ворчание Киёи: – Бесит! Что ты творишь? Беги в караоке занимать нам место. Как только Киёи замолчал, весь класс повернулся в его сторону. – А, но… – Хира переводил взгляд с Киёи на Йошиду. Видя сбитого и не знающего, что делать, Хиру, Киёи нахмурил брови. – Йошида, – от оклика Киёи Йошида чуть вздрогнул. – С чего вдруг ты стал называть его Хии-куном? – Э? Но вы ж сами его так называете, ребята, – Йошида часто-часто заморгал. – Мы его так называем, и что? – Киёи приподнял подбородок, бросая на Йошиду холодный взгляд. – И что дальше, говори? Класс погрузился в полнейшую тишину. Ученики задержали дыхание. – А... так... Как бы сказать... – хоть Йошиде чудом удавалось удерживать на лице улыбку и не терять перед людьми лицо, чувствовалось, что он до смерти напуган. Справившись с Йошидой одним лишь взглядом, Киёи оглядел комнату. Ученики быстро отвели взгляд. – Ну, тогда пошли, – легко произнёс Киёи, разрушая молчание в кабинете. Словно подсказывая, что пора бы избавиться от напряжённой атмосферы, окружающей класс. Ученики из оцепенения так и не вышли, но вернулись к своим брошенным делам. Киёи первым вышел из классной комнаты, за ним последовали Широта и остальные. Люди перед ними расступались, не загораживая проход. Киёи обернулся. – Ты, иди в караоке, – ледяной взгляд и брошенные слова заставили Хиру замереть. Будто по всему его телу пробежало электричество, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Киёи и ребята ушли, а Хира ошарашенно смотрел им вслед. Когда он наконец восстановил своё самообладание, то быстро выбежал из кабинета. Йошида в этот раз Хиру не задерживал. Ускорившись, Хира нагнал Киёи и компанию, как всегда неторопливо вышагивающих, у выхода. Вытащив из шкафчик для сменной обуви кеды, Хира переобулся. – А, эмм, Киёи-кун… - позвал Хира, забыв сделать глубокий вдох. Все, кто был с Киёи, одновременно с ним обернулись. – Я… Я… Я ушёл! – излишне громким голосом. Киёи издал удивлённое "хм?" и прищурился, а у Хиры запылало лицо. Подобно пружинному механизму, он один раз кивнул, развернулся на пятках и рванул вперёд. Спустя пару секунд позади него разразились смехом. – Молодец-молодец! Как хорошо иметь такого вежливого раба. – Хии-кун, выложись ради нас на полную! За спиной Хиры Широта и его компания подбадривали его, а Хира мысленно ответил им: идиоты, кто сказал, что я бегу ради вас? Я бегу ради Киёи. Уборка или очередь в караоке, неважно, насколько дурацкое задание, Хира побежал бы, только если Киёи сказал бы ему. В конце концов, они хоть видели, каким сейчас был Киёи? Впервые Хира увидел кого-то сильного, поступающего так, как хочется. Не то чтобы Киёи ему помог. Дело было вовсе не в ситуации и неважно, называли ли бы его Хии-куном или превратили в личного раба, Киёи просто не вытерпел бы невыполнение своих приказов. И именно по этой причине Йошида был сражён ледяным взглядом Киёи. Хира был втянут в замкнутый круг неудач с начальной школы, и был на краю падения ещё ниже. Киёи своим эгоистичным мотивом утянул его на свою сторону. Изменил мир вокруг Хиры не чем-то вроде доброты или жалости, но ему стало легче, хотя и звучало это как бессмыслица. Но у Киёи была сила. Удивительная сила! Он был таким крутым. Скорее всего, Хира мыслил не совсем в верном направлении. Но, к сожалению, он знал, что доброта и справедливость его не спасут. Как и у него самого не было иного выбора, кроме как наблюдать за болтающимся в грязном канале Капитаном Кряквой. Если даже доброта и справедливость дотянутся до него, застрявшего на дне пирамиды и падающего ещё ниже, никто не вытянет его так, как это сделал Киёи. Люди предложат набраться смелости или позвать на помощь, если рассказать им, что никто ради тебя ничего не делает. Они всерьёз считают, что слабые должны склонить голову и принести извинения за то, что недостаточно сильны. И с этими безупречными людьми спорить бесполезно. Однажды за семейным ужином Хира замер, услышав по телевизору новости о старшекласснике, покончившем с собой из-за буллинга. Тогда Хиру бросило в дрожь. Он заполнил все свои мысли Капитаном Кряквой, повторяя себе: "не думай об этом! не сочувствуй!". Хира изо всех сил бежал в сторону станции. Сегодня его привычно опущенная голова была гордо поднята. Ветер сдул пряди свободно отрастающей чёлки, падающие на глаза, ведь он раньше не хотел видеть мир вокруг себя. Теперь же мир развернулся прямо перед ним. Грязный, покрытый пылью мир. Но сегодня он не боялся. Потому что имя его владельца клеймом отпечаталось на открывшемся лбу. КИЁИ СО. Словно выписанное на коже чёрным маркером, чёткое и нестираемое, прямо как дети иногда подписывают свои вещи. С этой минуты он стал собственностью Киёи Со. Хиру не волновало, будут ли о нём заботиться, будут ли обращаться с ним как с игрушкой и наступят в порыве гнева или выкинут, когда надоест. Зловещее, но сияющее клеймо горело на лбу у Хиры. Оно обладало такой же силой, как прекрасная и ошеломляющая весенняя гроза, с легкостью уничтожающая всё доброе, справедливое и хрупкое.