Обитаемый остров

Хорошо хоть мозги эта дрянь не отключала. Но время тянулось медленно, капало на нервы, и светская эта беседа тоже тянула их, заставляя беситься внутри горячую испанскую кровь. Ох, как, сейчас, Эйн жалел, что не родился хотя бы в одном из этих бесконечных снежных фьордов, где люди взвешенные и логичные, и думают, сволочи такие, прежде чем отправиться в джунгли. Как минимум думают о том, чтобы таки рассказать любовнику об обнаруженной утечке, а не отложить все это на потом. Хотя вот сейчас у него были эти полчаса просто сесть и подумать спокойно. Х-ха — три раза — на эти просто сесть… Но они были, и Эйн делал единственное, что мог, терпеливо вспоминал и распутывал весь этот клубок событий. То есть делал ровно то, что и должен был сделать с самого начала, еще когда обнаружил тело на полу, вместо того, чтобы в панике звонить Диту. Итак, кто-то прислал заказ на генную модификацию и Дит, конечно, за него взялся. Дит берется за любую интересную задачку. Затем, так сложилось, и теперь понятно, что вряд ли это было случайно, господину директору срочно понадобилось покинуть остров. Ни у кого не вызвала подозрений поездка на пару ночей и, если бы Эйн не ушел в игровой загул в своем кабинете, питаясь исключительно заначками весь день, скорее всего и он бы лежал вот так же, сморенный сном, а за это время тварюшки, выпущенные лаборантом, добрались бы до источника сигнала. Вряд ли есть сомнения в том, что их королева именно вокруг передатчика и свила свое гнездо. А что. Изящно и просто, если знать о наличии туннеля, конечно. Подобраться, закинуть передатчик. Вряд ли туннель успел бы изменить механизм так быстро, чтобы тот перестал генерировать сигнал, но явно ослабил, иначе твари не ломанулись бы на приманку Дита, так и защищали бы кладку. Значит забросили скорее всего за несколько часов до, и тип, с которым глухо порыкивая разговаривает Дит, был здесь с самого начала операции, достаточно близко, чтобы это провернуть. Возможно, план изначально пошел не так. Вряд ли они рассчитывали, что лаборанта убьют, а может и наоборот. Живой он им точно не был нужен, а до утра точно скончался бы, если бы Эйн его не нашел, и все это было бы супер-правдоподобно. Да, скорее всего никто не предупредил беднягу о том, что твари станут быстры и опасны. А до этого они вели себя как сонные мухи, надолго зависая на одном месте. Эйн сам видел в ускоренной перемотке записей с лаборатории. И наверняка они бы сами передохли тут к утру, иначе кладку невозможно было бы забрать. Значит вот в чем был смысл их неурочной кормежки перед тем как открыть камеры. Не в том, чтобы активизировать, как подумал Эйн, просматривая запись, а в том, чтобы ограничить срок жизни. Достаточно чтобы сделать кладку и героически умереть. А дальше кладку бы достали. Уж верно их визави знал, кем из своих людей пожертвовать для этого, но раз подвернулся Дитрих, то почему бы не пожертвовать им. Возможно, они даже знают, что Дит дракон. Да не наверное — точно знают. Они же видели как он эффектно приземлялся на остров. Значит их двоих вряд ли отпустят, даже если Дит достанет кладку. Собственно, и так бы не отпустили. Просто пока осторожничают. Дракон это вам не раз плюнуть, так просто не спеленать. Хотя да, есть он, Рейнар, и пока он тут сидит, Дитрих все равно что в наручниках. Как же все… Команда, которую они заперли на станции, наверняка простые наемники. Вряд ли им объясняли суть задачи, скорее всего держали для подстраховки и отвлечения внимания. И если бы они с Дитрихом не рванули в джунгли на этом бы все и закончилось. Эйн со всех сторон вертел этот план в голове и все больше и больше убеждался в том, что тот безупречен. Что так, что так жар загребался чужими руками, а кому-то доставались вкусные сладкие каштаны. И дракон. Теперь. Вряд ли они рассчитывали изначально на этакий куш. Самка подобралась к самому краю портала. Дитрих стоял к ней спиной, а Эйн ее не видел, глаза просто не открывались, да и если бы видел все равно не мог бы предупредить. А их визави просто не стал этого делать. Да и зачем бы ему. Она напыжилась. Застрекотала. Дит обернулся. И вот тут то все и случилось. Сначала ударило по ушам. Эйн выгнулся бы, закричал, если бы мог, но он не мог, и поэтому кричал молча, внутри себя, чтобы тот, кто включил сейчас эту хрень, выключил, выключил, выключил или позволил бы ему сдохнуть, наконец, и не чувствовать как волны звука накрывают поляну, дробят к чертям пластины черепа, вибрируют внутри, так что из зажмуренных глаз текут слезы. А затем, в полной тишине раздался голос, и Эйна выгнуло бы еще раз, но, слава миорелаксантам, обошлось. И даже член не встал, поскольку побочкой снизило артериальное давление. Хотя в мозгах было горячо, да. Мозги конкретно так плавило и благодаря тому, что глаза таки были закрыты Эйн наслаждался все же не внешностью Авдотьи Евдокимовны, во всей ее красе, а представлял во всех позах Дитриха. Дитрих, оказывается, умел выгибаться, куда там камасутре. Дыхание прерывалось, сердце частило, и все это в совокупности напоминало Рейнару сессию тантрического секса под экстази, когда внутри текучей лавой скапливается желание, нарастает, подкатывает к порогу, и не может, не может выплеснуться наружу, и все это начинается по новой. Выматывает. Вынимает жилы, так что сладость обращается болью, и та встает на дыбы, с тщательностью садиста выворачивает рецепторы, так, чтобы эта невозможность, недостижимость, казались самым желанным на свете, и хочется плакать, когда горло снова сдавливает желанием. Он не слушал о чем именно говорила женщина, он просто подчинялся этому голосу и своей фантазии, и если бы не действие релаксанта, уже полз бы к ее ногам, потому что это было сильнее, в разы сильнее того что она продемонстрировала в кабинете, не справившись с гневом. На сей раз это не было эмоцией, это было холодной взвешенной ненавистью и экстазом от нее в каждом звуке, в каждом обертоне, и Эйн был полон странного сочетания желаний кончить и убить одновременно. А потом закончилось и это. И он даже мимолетно удивился, что все еще точно так же, судя по ощущениям, сидит привалившись к рюкзаку и закрыв глаза.