Обитаемый остров

— Я начну жрать тебя с правой ноги, она дальше от сердца, дольше протянешь, — голос владельца компании был каким-то равнодушным и скребущим, точно где-то под грудиной встретились влажное стекло и кусочек пенопласта, встретились, втерлись, и попытались издавать осмысленные звуки. Иногда проскакивало немного наждака. — Там кусок, там кусок… — Но, поймите, это просто бизнес, ничего личного, — безукоризненный классический выговор господина в новеньком камуфляже тек медовой патокой, невзирая на то, что приходилось постоянно облизывать разбитые, кровящие губы. Дитрих сорвался всего на одну пощечину тому, кто приказал стрелять в его эльфа. — Любой бизнес подразумевает риски. Ничего личного. Стрелкам и лжеполицейским вкололи мутаген и заперли в боксах. Позже Морган продаст их посреднику триады для подпольных боев. Обезумевшие изменившиеся к тому времени забудут, что когда-то имели человеческий облик и возможность мыслить. Какая ирония, отдавать немалую сумму за измененные дыханием тоннелей препараты, когда у самих под боком готовый тоннель. Их начальника, Вайс, борясь с искушением попросить Карла отвернуться, чтоб не запачкать костюм кровавыми ошметками, довел до террариума, который казался безжизненным и пустым. — Нет тела, нет дела, так, кажется, говорят? И вогнал в него одну из ампул того самого транквилизатора, что заставил Эйна сейчас лежать беспамятным телом в медкапсуле. — Не дергайтесь, они доползут до вас минут за пятнадцать двадцать, — переваливая длинномерное тело через порожек каленого оргстекла и тщательно запирая бокс. Плотоядные слизни только-только начали свой неторопливый путь. И вот потом Дитрих тщательно вымыл руки, надел свежую рубашку и принялся орать на всех, кто попадался на пути. А Карл вздохнул с облегчением и улизнул составлять графики, проверять связь, договариваться с капитаном яхты, который как раз добрался до острова. *** В кабинете Хинтерманна было спокойно. На его мониторе зомби освоили холодный синтез и вместе с опричниной гоняли хунвейбинов. У шоколадки с лакрицей был какой-то потрясающе омерзительный вкус. Как он их вообще жрет? Мурлыканье Лайзы застало Вайса где-то на середине плитки. Он внимательно и сосредоточенно посмотрел на шоколад в своих руках, медленно отложил его вместе с оберткой и стараясь не срываться на бег отправился в сторону госпитального отдела. И таки перехватил эльфа на середине пути. — Ты как? Попавшему во внезапный плен хакеру могло показаться, что он вписался в стену. Мягкую, обволакивающую, отрывающую на миг от пола, белобрысую стену. — Не болит? Почему-то нужные, хорошие, красивые слова совершенно не шли на ум, только встревоженные и вместе с тем успокаивающие предлоги и местоимения, вместе с междометиями и невнятным мычанием. — Пойдем, отведем тебя в душ, освежишься, отлежишься… Господи, как же сложно удерживать себя от желания подхватить полусонное тело на руки и умыкнуть ото всех, как те сказочные драконы в большой красивой книжке, которую он читал в детстве. Но всего лишь обнимает за пояс, чтоб дать опереться на себя, и тянет туда, где их кабинеты соединяются коридором, душевой и комнатой отдыха. Эйн пытается что-то сказать, но как же сложно понять слова, когда горло перехватывает, а отравленная феромонами инкуба кровь горит, бьется зло и жадно в виске, и остается только что замереть, сжимая в руках, бережно, до одури осторожно. — Хороший мой… — шепотом, прикасаясь губами к скуле, к кончику носа, к брови, к губам, и срываясь, целуя глубоко, так, словно эволюция отбросила необходимость дышать, как что-то ненужное. — Что? Или, может, феромоны тут давно не при чем, но кто же так сразу в этом признается?