За закрытыми дверями

      Чаще всего суицид совершает человек, не нашедший смысл своей жизни, или же человек, который не выдержал испытания, что уготовила для него судьба.       Пробираясь через толпу зевак, пришедших поглазеть на происходящее и бурно обсуждавших это между собой, Норико Мичиру остановилась возле совсем свежей сигнальной ленты, ограждающей место происшествия. Первым же делом девушка показала удостоверение личности, а после нырнула через жёлто-чёрную ленту, чтобы оказаться на месте в доме, где уже работали её коллеги. Оглядевшись по сторонам, полицейская наблюдала за работой своих коллег, которые были неотъемлемой частью этой системы, как шестеренки в механизме. Уберешь одну — и всё встанет, не зная, как дальше работать без одной такой многочисленной детали.       Среди огромного количества людей в доме, Мичиру заметила своего начальника на кухне, разговаривавшего с супружеской парой, которая, как она поняла, была сокрушена происходящими событиями. Не желая мешать делу, девушка неторопливым шагом двинулась в сторону мужчины. Весь тот шум, что происходил на территории данного места и за сигнальной лентой, никак не мешал Норико, подходящей всё ближе к начальнику, прислушаться к тому, о чём он говорит с парой:       — До сих пор не могу поверить, что это происходит с нами… — приглушенно сказала женщина средних лет, смотря себе под ноги. Её левая рука закрывала нижнюю часть лица, на щеках остались следы слёз, а сами глаза были красными и пустыми, без единого проблеска света в них.       — Дорогая, ничего уже не изменить, — мужчина, что стоял позади сидящей женщины, приобнял её за плечи в попытках утешить. Сам он выглядел не лучше. — Нам остается надеяться, что там ей будет лучше.       — Госпожа, Ваш супруг прав — ничего уже не изменить, — голос начальника Норико был слегка хрипловат, но в то же время совершенно спокоен. Он не смотрел на пару, делая какие-то пометки у себя в блокноте, продолжая говорить. — Мне жаль, что Вам пришлось такое пережить. Соболезную.       Закончив делать записи, он оставил супружескую пару в одиночестве, насколько это было возможно в полном доме полицейских и других работников, и развернувшись на 180 градусов, заметил Мичиру, стоящую в паре шагов от него:       — Снова опаздываешь.       — Простите, господин Ямамото, — девушка поклонилась в знак извинения, после чего выпрямилась. Тон её голоса был слишком бодрым, а сама она выглядела энергичной. — Такого больше не повторится.       — Повторится, — монотонным голосом произнес мужчина и был чертовски прав. Рассмотрев свою подопечную Норико, Ямамото вздохнул и пригладил выбившиеся пряди. Выглядела она отчасти неуклюже: волосы цвета вороньего крыла, хоть и крашеные, что было заметно по отросшим корням, — растрёпаны, пусть и уложены в низкий хвост. — Хоть бы привела себя в порядок.       — А что не так? — вопросительно посмотрев на него своими серо-голубыми глазами, девушка провела левой ладонью по своим волосам, повторяя действия Ямамото. — Лучше расскажите, что произошло.       — Девушка, моложе тебя — совершила самоубийство, — мужчина вышел в коридор, Мичиру же последовала за ним, внимательно слушая всё, что он говорит. — Та супружеская пара — её родители.       Они остановились около ванной комнаты, где внутри было пару человек, что выполняли свою работу: один фотографировал место, другие же искали и собирали что-то. Весь пол был залит водой с примесью крови, как и бортики ванны были испачканы ею. Норико с любопытством разглядывала место происшествия. На кровь, что была самая яркая в этом светлом помещении, девушка старалась не обращать внимания, пытаясь переключиться на работу своих коллег, пока мужчина лет тридцати-тридцати пяти продолжал говорить:       — Здесь её и нашли, — он запустил пятерню в свои короткие каштановые волосы, смотря на ванную комнату, а после перевёл взор на девушку. — Родители говорят, что ничего странного в её поведении не замечали, да и планы у неё на будущее были. Хотела стать то ли певицей, то ли актрисой. Проще говоря — артисткой.       — А есть её фотография? Интересно посмотреть на неё, — Норико взглянула на Ямамото, ожидая ответа, на что мужчина молчаливо отошёл от ванной комнаты и остановился возле стены, на которой висела фотография.       Подойдя к фотографии, Мичиру стала внимательно рассматривать её. На ней были изображены родители и сама погибшая девушка. Обычная счастливая семья. Родители стояли по обе стороны от дочери, стоящей по середине. В одной руке она держала букет нежно-розовых роз, а в другой аттестат об окончании школы. Сама же девушка была очень красивой и милой: длинные и прямые темно-русые волосы, широкая и искренняя улыбка, а подростковые румяные щёчки делали её еще очаровательнее. Но больше всего внимания привлекли ее большие зелёные глазки, блестевшие при лучах яркого солнца, что падали на неё. Глаза полные счастья и радости, а главное в них горело желание — жить.       — Красавица, — не замечая ничего, полицейская продолжила разглядывать на фотографию, а именно саму погибшую.       — С этим не могу поспорить, — Ямамото без колебаний согласился с Норико, ведь когда он прибыл сюда и увидел бездыханное тело девушки, она была всё так же красива, и можно было подумать, что она спит. Только мертвецки-бледная кожа и перерезанные запястья говорили об обратном.       — Акеми, моя яркая звёздочка, была очень красивой, — рядом с ними оказалась женщина с фотографии — её мать. Она с теплотой посмотрела на фотографию и печально улыбнулась, глядя на свою дочь. — У неё было столько планов на жизнь, а главной её мечтой было стать певицей. У нее был прекрасный и завораживающий голос, — шепотом продолжала говорить женщина своим дрожащим и сиплым от пролитых слёз голосом, но они прекрасно слышали её.       — С такими планами и целью на жизнь, ей бы жить и жить, а… — не успела Норико договорить, как её тут же хлопнули по правому плечу.       — Не осуждай.       — А я и не осуждаю. Просто странно это, — девушка сделала пару круговых движений правым плечом, продолжая. — Акеми совсем молодая девушка, у которой вся жизнь впереди, а совершила самоубийство.       Ямамото шикнул на неё и уже сильнее дернул за плечо, взглядом показывая на убитую горем мать, что уже не могла сдерживать новый поток слез из её красных и опухших глаз.       — Простите, я отойду, — женщина быстрым шагом ушла обратно на кухню, прикрыв своё лицо ладонями.       — Мичиру, сколько раз я говорил тебе следить за своими словами, — мужчина укоризненно посмотрел на свою подопечную.       — Простите, господин Ямамото, такого больше не повторится, — Норико стушевалась под его взглядом и прикусила нижнюю губу. Она почувствовала себе виноватой за то, что снова допустила ошибку.       — Повторится, — он тяжело вздохнул, после чего убрал руку с её плеча, всё это время покоившуюся там. — Иногда я думаю, что тебе стоило выбрать другую профессию.       — Какую же? — стыд за случившееся не прошёл, однако, голос выдавал интерес.       — Журналист? — он шёл к выходу из дома и смотрел прямо перед собой. Из кармана бежевого плаща Ямамото достал новую, ещё не открытую, пачку сигарет и проговорил. — Идём, пора обратно в отдел.       — Скучно, — протянула полицейская, следя за тем, как мужчина разрывает прозрачную плёнку на новой упаковке сигарет и достает оттуда одну. Девушка слегка поморщилась и сказала ему. — Прекращайте курить.       — Когда перестанешь опаздывать и будешь думать, что говорить — тогда и брошу, — Ямамото достал из другого кармана коробок спичек, и вынув одну, зажёг её, поднося к сигарете. — А это значит — никогда.       — Вы плохого мнения обо мне, — Норико, как ребёнок, надула щёки, продолжая идти за своим начальником, что оставил её без ответа.       Выйдя из дома, Мичиру заметила, что большинство людей уже разошлись то по делам, то по домам. Однако некоторые зеваки, у которых, похоже, совсем нет дел, всё же остались. Хоть дышать станет легче на открытом и более свободном пространстве. Близь автомобиля своего начальника, Норико остановила незнакомая девушка, вцепившись в её руку почти мертвой хваткой.       — Вам чем-то помочь? — незнакомка не обратила внимание на вопрос, что ей задали, а глаза лихорадочно смотрели по сторонам, как будто выискивая кого-то. — Простите?       — Пожалуйста, выслушайте, — только сейчас Норико обратила внимание на то, что руки девушки, явно младше её на пару лет, дрожали. — Мне… Не только мне нужна помощь.       — Вам кто-то хочет навредить? — полицейская с недоумением смотрела на незнакомую девушку, но руку из её хватки так и не вытащила.       — Да. То есть, нет, — она тряхнула головой, пока руки незнакомки опускались к ладони Норико. Говорила она шепотом. — Ситуация очень непростая, но Акеми довели до самоубийства.       — Вы знали Акеми? — Мичиру свободной рукой хотела взять незнакомку за плечо, но та уже успела отстраниться от неё.       — На флешке не так много информации, а на бумажке — мой номер телефона, — молодая девушка продолжала осматриваться по сторонам, убрав ладони в карман кофты. — Прошу, напишите мне, когда просмотрите файлы. Мне нужно идти.       — Подождите! — только и успела крикнуть Норико вдаль удаляющейся девушке.       Эта ситуация её насторожила, она только сейчас заметила, что сжимает в ладони ту самую флешку с клочком бумаги, о которой говорила неизвестная. Вся эта сцена выглядела, как чей-то жалкий розыгрыш, но переживание незнакомки передалось и Мичиру, что стояла на одном месте, как вкопанная, и не знала, что делать дальше, пока её не окликнул Ямамото.       — Мичиру, чего застыла на одном месте?! — она повернула свою голову в сторону звука и заметила, что господин Ямамото уже докурил свою сигарету и сидел в машине на месте водителя. Потухший и мокрый из-за лужи окурок, валялся рядом с дверцей машины, пока сам мужчина пристально смотрел на свою подопечную.       Моргнув пару раз, Норико направилась к машине. Сев на соседнее место, она услышала ещё один вопрос:       — Что от тебя хотела та девушка?       — Да так, — Мичиру пристегнула ремень безопасности и показала мужчине флешку с клочком бумаги. — Она дала мне это и сказала посмотреть. Думаю, что это какая-то шутка.       — Всё возможно, — он мельком взглянул на то, что показала ему девушка и отъехал от дома, в котором они находились. — Скажешь потом, что там.       — Если не забуду, — она откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно, не вглядываясь в дома, что они проезжали. Мысли её были в один момент пусты, а в другой заполнены лишь той неизвестной, что вела себя очень странно. Девушка обратила свое внимание на пасмурное и затянувшееся тёмными тучами небо, пока они ехали до своего отдела. Кажется, сегодня будет дождь.

***

      За окнами начал слегка моросить дождь, пока двое мужчин сидели за одним столом в ресторане. Они ждали, когда им подадут их заказ. Один из них сидел, бездумно листая ленту новостей, пока другой с кем-то говорил по телефону. Оба выглядели статно: в дорогих костюмах от одного бренда, но в разных расцветках; их крашенные в два цвета волосы совсем не портили образ, а безупречные ухоженные лица, говорили о том, что они не жалеют средств на себя.       Мужчина, листающий ленту новостей, присвистнул и стал ждать, когда его брат договорит с кем-то по ту сторону мобильного. Прекратил он говорить только после того, как им подали их заказанные блюда.       — Эта глупышка Акеми — покончила с собой, — совсем безэмоционально проговорил мужчина с маллетом, глядя тускло-аметистовыми глазами на своего собеседника.       — Вот как, — спокойно, и даже в какой-то степени певучи, протянул мужчина с короткими уложенными волосами, что сидел напротив своего брата. — Санзу будет расстроен, ведь она была его фавориткой в последнее время.       И дальше никто не продолжил диалог. Им было не важно, что кто-то мог услышать их короткий разговор. В нем все равно не было ничего компрометирующего, для них это уже стало обыденностью, и даже если кто-то и услышал, то ничего не смог бы им сказать и сделать. Они просто начали свою трапезу перед тем, как приступить к своим делам. И единственное, что прерывало тишину между ними, было живое музыкальное сопровождение в ресторане.