Бывает

Андрей тихо стонет в Мишины губы, цепляясь за его плечи, потому что Миша целует его пылко и ненасытно, будто пытается поглотить полностью. Князь даже не против этого, а только за. Он сам хочет стать с Горшком единым. И так хорошо, так офигенно сейчас, что даже не верится, что такой кайф может быть от простого поцелуя. Воздуха катастрофически не хватает, и Миша резко отстраняется, дышит тяжело и не сводит жадного взгляда с откинувшего голову назад Андрея. По виску бежит струйка пота, тело подрагивает от предвкушения, но никто не двигается, дышат друг другом, постепенно дурея от того, как воздух становится густым и более плотным от смешивающихся феромонов, что его можно рукой потрогать. — Погоди… Миш… Давай до кровати… — шепчет умоляюще Андрей, наскребая в голове хоть крупицы здравомыслия благодаря небольшой передышке. Он мягко упирается ладонью в лицо Горшка, что зачарованно потянулся за очередным поцелуем. Миха недовольно рычит в ответ, скользит руками вниз, останавливаясь на ягодицах, крепко их сжимая и вызывает у растерянного Князя несдержанный стон. Андрей вцепляется в чужие плечи крепче, вскидывает голову и недовольно сводит брови. У Миши часто бывает, что ему нужно прямо здесь и прямо сейчас. И плевать, что место и время могут оказаться неподходящими. В данный момент он хочется заняться сексом и не видит никаких причин этого не делать. Андрей ему сам обещал, что вечером с ним могут делать всё, вот Миха и делает. В данную минуту он быстро расстёгивает штаны, чуть не отрывая болт, просовывает руку под бельё и обхватывает полувставший член Андрея. Тот сквозь зубы выдыхает, невольно дёргается бёдра вперёд, толкаясь в руку альфы и мычит, закусывая губу до крови, сдерживая стоны. — Как ты завёлся-то, — довольно промурчал Миша ему на ухо, отлепляя Князя от стены и прижимая к себе за талию. — Андрюш, ты течёшь. — А сам? — усмехнулся Андрей, протискивая ладонь между их телами и обхватывая через ткань член альфы, что явственно упирался ему в живот. Горшок на это довольно щерится, начиная двигать кистью по чужому члену и улыбается ещё шире, улавливая как лицо омеги искажается от удовольствия, как он отчаянно цепляется рукой за плечо. — Нравится, Андрюш? — мурлычет Миша, просовывая другую руку за пояс штанов сзади, поглаживая левую ягодицу, скользит дальше и, будто издеваясь, касается кончиком пальца входа, дразнит. — Нравится. Андрей задыхается от таких действий, дёргается вперёд, впечатываясь в альфу, и тихо стонет. Это похоже на грёбаную пытку. Его гладят, целуют, дрочат, кусают, ввинчивают пальцы в сочащееся смазкой отверстие, а Князь только и может, что стонать в ухо Горшка, скулить, цепляясь за крепкие плечи, подаваться бёдрами вперёд толкаясь в руку и назад насаживаясь на пальцы, а так же медленно двигать рукой по чужому члену, пытаясь вернуть хоть часть того, что получает. — У меня от тебя голова кружится, — хрипло смеётся вдруг Миша, убирая руку с сочащегося органа под разочарованный стон омеги, и вцепляется в подбородок, поворачивает к себе и властно целует, требовательно вылизывая и Андрей гортанно стонет, отчаянно цепляясь за плечи, потому что на что-то ещё он просто не способен. У него не только кружится голова, у него и коленки подгибаются и мысли связные исчезают из головы, оставляя только неистовое желание. В это мгновение для него постоянно лишь крепкие плечи альфы, в которые он намертво вцепился, которые для него тот островок, что держит в реальности. У Миши поплывший взгляд, но он технично и методично растягивает Андрея, хотя этого особо и не требуется. Но Мише нравится слушать как сладко стонет Князь, как чутко он реагирует на каждое движение внутри себя и как его буквально размазывает от этого. Он мелко дрожит, отчаянно цепляясь за Горшка, боясь упасть на пол и прервать эти восхитительные минуты. — Знал бы что ты такой — трахнул бы раньше, — урчит Миша, цепляя подбородок омеги и вынуждая его поднять голову, зацепиться взглядом небесных глаза за кофейные и быть утянутым с головой в этом омут. — Так ты меня пока не… — усмехается Андрей, находя силы подначивать, но договорить не получается. Миша снова его целует, давит собой и впечатывает в стену Андрея, отчего тот тихо шипит. Лопатки побаливают из-за столкновения, но Андрей не успевает мысленно, не то что вслух, заругать Миху, как тот ловко подхватывает его под бёдра, вжимает сильнее в стену и целует, снова целует его собственнически прикусывая губы и ранка вновь начинает кровоточить. — Такой сладкий, Андрюш, — с довольной улыбкой протягивает Миша и омега в его руках вздрагивает, растерянно замирает и очаровательно заливается краской, смущаясь. — Андрюша! Андрюш… Князь смущается ещё больше, пытается спрятать пылающее лицо куда-нибудь, ведь ему становится неудобно за свою реакцию на ласковое преобразование имени. Горшок отпускает одну ногу, ласково трогает лицо Андрея, приподнимает его голову за подбородок и с любопытством вглядывается. — Ты такой милый, — с восхищённой улыбкой протянул Миша с такой всеобъемлющей любовью смотря на Андрея, что тот пуще прежнего покраснел. — Андрюш? Ты чего? — Миш, пожалуйста, давай на кровать переместимся, — взмолился Андрей, опуская глаза вниз, чтобы не видеть лица Михи, и случайно натыкается на безобразие, что творилось ниже талии и плаксиво стонет. — Давай, — с готовностью отзывается Миша, подхватывая Князя на руки, что удивительно при габаритах Княже, и тащит его в спальню, пытаясь скрыть торжествующий оскал, что появился на лице от реакции Князя, который увидел свой сочащийся смазкой член и рельефный каменный стояк альфы. Миха Андрея на постель кидает, решая подражать многим фильмам, но выходит не так красиво и эффективно, как на больших экранах, зато Андрей реагирует очень даже восхитительно: приподнимается на локтях, смотрит из-под своих светлых пушистых ресниц на Мишу и улыбается так простодушно, искренне, как в юности, что альфа даже не замечает, что спешно срывает с себя вещи, чтобы оказаться ближе, прижаться кожей к коже. Но тут же натыкается на мешающую ткань, что скрывает от него бархат кожи, и с недовольным рыком стягивает чужую футболку, бросает её куда-то назад. Миша сразу накрывает собой Андрея, вплотную прижимаясь к его груди своей, улавливая то, как бешено бьётся чужое сердце, как рвано вздымается грудная клетка, как феромон омеги с новой силой заполняет пространство и почти сходит с ума. — Андрюш, ты мой мир, — с заворожённой улыбкой шепчет Миша, с особым благоговением принимаясь клеймить чистую загорелую кожу, разрисовывая омегу красными точками, чтобы другие, когда увидят этот живой великолепный холст, сразу поняли, чьё это художество украшает их художника. — Глупости, — фыркает Андрей, смешно сморщив нос и хихикает из-за щекочущих прикосновений. — Мих, наш мир — наши песни. Я же… — Его создатель, — перебивает Миша, воинственно вскинувшись над омегой. — Андрюх, ты создатель волшебного, восхитительно и завораживающего мира. — Да. Создатель, — тепло улыбается Князь, чуть отводя задумчивый взгляд. — И наш мир прекрасен. Такой… Какой мы и хотели. А знаешь, если бы ты не обратил на меня тогда внимание, не стал восхищаться моими рисунками, не пригласил бы в группу, а я в ответ не показал бы своих стихов, не доверил бы тебе самое ценное и важное для меня на тот момент, то может быть нашего мира бы и не было. Они были бы разные и может даже отдалённо не похожими на наш мир сейчас. И ведь мир наших песен — наше дитя. Твоё и моё. Общее. Поэтому… Поэтому я тебе так благодарен, Миш, что ты появился в моей жизни. Князь даже не особо понял: с чего его вообще так понесло, но именно в это мгновение так хотелось душу излить. А нависающий сверху Миша слушал внимательно, глазами своими колдовскими лицо сверлил и в какой-то момент, на особенно сопливом моменте, где стоило бы признаться в любви или расплакаться, решительно хватанул Князя за член. — Андрюх, я тебя очень хочу дослушать, но у меня яйца взорвутся, если я тебя не трахну прям сейчас, — зашептал жарко Миша, притираясь своим колом стоящим членом, подцепляя чужие штаны. — Умеешь же ты убить романтику, — беззлобно проворчал Андрей, помогая снять с себя штаны и сразу разводит ноги, будто приглашая. — Ух-ты! Даже играть в недотрогу не будешь? — присвистнул восхищённо Горшок, не теряя времени и ввёл два пальца, начиная кружить ими в манящей жаркой тесноте. — Если я буду зажиматься, сомкну ноги, то ты меня в рот трахнешь, — неоднозначно дёрнул плечом Андрей, стараясь дышать ровно, но с губ срывались предательские полустоны. — И ты будешь выглядеть великолепно с моим членом во рту, — согласно закивал Миша, внимательно разглядывая пунцовое лицо Князя и ненадолго зависая. — Слушай, а это тема! — Даже не пытайся… — начал возмущённо Андрей, но его технично прервали, заталкивая пальцы, чтобы рот был занят чем-то более важным, чем пустой болтовнёй. — Да ты и с пальцами во рту выглядишь горячо, — хрипло засмеялся Миха, гипнотизируя взглядом чужие губы, что были сомкнуты вокруг четырёх пальцев. Омега возмущённый подобным способом его заткнуть, требовательно вскинул бёдра, насаживаясь сильнее и выгнулся дугой, ощущая приятный разряд от макушки до пят от точного попадания по простате. Облегчённо простонать ему помешали Мишины пальцы, но даже так звук получился весьма громким и произвёл эффект разорвавшей бомбы. Горшок от гортанного глухого стона сначала замер, но взгляд его стремительно потемнел и потяжелел, дышать он стал тяжело, словно держался из последних сил. — Ты бы себя видел, — низко пророкотал Миша, убирая руки и, пока омега не опомнился, перевернул его разморëнного на живот, вдавливая голову в постель, и вошёл на всю длину, ощущая как начинает биться под ним Андрей, но не чтобы выбраться. — Такой… Андрюх, я даже слов не могу подобрать насколько ты офигенный, восхитительный, божественный. Так и хочется трах… Любить тебя, пока ты голос не сорвёшь, пока не сможешь двигаться, пока я не упаду без сил. Андрей под ним мелко задрожал, ощущая, как чужой шёпот нехило возбуждает, и двинулся медленно назад, давая понять, что можно и двигаться, а не лежать и рассуждать о чём-то. Миша и не стал больше медлить, начал наконец двигаться, с каждым глубоким толчком выбивая из омеги сладкие полустоны-полускулеж, но глухой, едва слышный. — Андрюш, — ласково обратился Миша, прихватывая Князя за короткие волосы на затылке, отрывая его голову от постели. — Мне нравится твой голос, поэтому не сдерживайся. В ответ раздался звонкий переливчатый смех, а голубые глаза мягко засияли в интимной полутьме спальни. Андрей чуть приподнялся на руках, ухватился за плечо альфы, потянув на себя, и, изогнувшись, утянул Мишу в упоительный медленный поцелуй. — Не буду, — обещает с лукавой улыбкой Андрей, немного отстраняясь. — И не мог бы ты уже двигаться. Я его даже не чувствую, словно он размером с… Договорить ему Миша не дал, вышел и с размаху вошёл вновь, вгоняя член по самые яйца, и Андрей громко застонал, всхлипывая рухнул на постель, мелко подрагивая. Член альфы прошёлся точно по простате, вызывая сильную волну удовольствия. — Так-то лучше, — облизнувшись, выдохнул Миша и продолжил вбиваться в податливое тело, наслаждаясь сладостными стонами перемежающимися обрывками его имени. И удивительным образом ум оставался чистым и ясным, не хотелось сходить с ума, жёстко вбиваясь в Андрея, а вместо этого Миша просто наслаждался самим процессом: то как приятная узость обволакивает его член, засасывая; как Князь бездумно начинает подмахивать сам, так очаровательно вздрагивая; как меняется его тембр от амплитуды толчков; как перекатываются мышцы под кожей, когда он изгибается на особенно чувственном толчке; как он отчаянно вцепляется в простынь, чтобы хоть что-то держало его разум в реальности, иначе улетел бы. Такой прекрасный, что хотелось бы попробовать на вкус и альфа себе не отказывает, склоняется к Князю, ласково целует во взмокший затылок, спускается по влажной шее, собирая губами бисеринки пота проступающие на горячей коже, легонько прикусил плечо и Князь сжимается, роняет голову на скрещённые руки и стонет, стонет выше и тоньше, как девчонка. Миша смещает руки вниз, грубо впивается в бёдра и вбивается ещё сильнее и резче, выбивая из Андрея уже жалобный скулёж. Андрея и самого потряхивает, близится оргазм, и он сам цепляется за бёдра альфы, чтобы глубже вошли в него. Миша обхватывает Андрея за шею, приподнимая и прижимая ещё ближе, потирается носом о загривок, уже открывая рот, чтобы зубами вцепиться, пометить. Князев неожиданно вздрагивает, замирает, словно статуя, и падает вниз, закрывая ладонями затылок. А потом, продолжая мелко дрожать, уползает под одеяло, пока Михаил пребывает в шоке от такого финта. Миша, тихо матерясь, довёл себя до оргазма рукой, до крови прикусывая нижнюю губу, чтобы заглушить утробное рычание, с которым он излился себе в руку, но злого и непонимающего взгляда с большого дрожащего комка на кровати не спускал. — Какого хрена, Андрюх? — возмущённо спрашивает Горшок, вытирая руку об простынь, и подсаживаясь к холмику из одеяла, под которым спрятался Князь. — Тебе противно, что ли? — Нет, Миш, — доносится слабый голос и снизу приподнимается одеяло, оттуда блестят голубые глазища. — Очень приятно, просто… — Просто что? — рычит Миша, вскакивая на ноги и взмахивая руками. — Чë ты шкеришься?! — Я не… Миш, просто метка для меня больная тема. Давай отложим? — жалобно просит Андрей, показывая мордочку и смотрит так умоляюще. Михаил набирает в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться такой гневной тирадой, но давится воздухом, ведь Андрей, знающий прекрасно альфу, тут же давит ссору в зачатке, смыкая губы на Михином члене, заглатывая наполовину и начинает двигать головой. Горшок на эту неожиданную, но приятную выходку, лишь усмехается и властно кладёт ладонь на русый затылок, задаёт свой ритм.