Бывает

Это какое-то безумие… Миша оказывается везде: возбуждённый тяжёлый феромон заполняет лёгкие и хорошенько бьёт в мозг, отчего омега пьянеет ещё больше, льнёт сильнее к ласкающему его альфе, а тот широкими ладонями ласково гладит бока; крепкими пальцами собственнически сминает бёдра; сухими губами жадно ловит каждый несдержанный стон слетающий с губ Андрея; горячим языком очерчивает путь от судорожно ходящего вверх-вниз кадыка, минуя вздымающуюся от хриплых вздохом грудь с торчащими твёрдыми сосками, до поджатого живота; зубами клеймит беззащитную шею, ставя новые метки; бёдрами толкается вперёд, впечатываясь пахом в, пока ещё скрытые за слоями одежды, ягодицы и Андрей сладко всхлипывает, хватаясь за крепкие плечи Миши, чтобы ощущать хоть какую-то опору в этом урагане страсти. Альфа замирает на мгновение, чтобы спешно начать стягивать мешающую одежду и добраться наконец до обнажённой кожи, что вспыхивает от каждого касания и Андрей стонет звонче, громче, несдержанее, когда шершавые пальцы касаются его нежной кожи на ягодицах, отчаянно хватает Мишу под затылок, впечатывая его в свои искусанные губы и ощущая как Миша довольно рычит в поцелуе, пробирается пальцами к сокровенной ложбинке между сочных половинок. — Ты меня с ума сведёшь. Такой сладкий, Андрюш, — хрипло шепчет Миша, покрывая лёгкими поцелуями раскрасневшееся лицо своего омеги. — Кто ещё кого сводит, — засмеялся в ответ Андрей, выгибаясь так, чтобы соприкасаться своим истекающим членом с животом Мишиным, чтобы потереться, напоминая о том, что внизу у него всё уже полыхает. — Сейчас-сейчас, Андрюх, — зачастил Миша, отцепляя одну ладонь от манящей ягодицы и уложил Князя на спину более удобно для себя, закидывая его ноги себе на плечи и складывая того чуть ли не пополам. — Я быстренько. Что именно быстренько — Андрей спросить не успевает, ведь буквально через секунду в него упирается твёрдый член альфы, мажет у входа головкой, будто Миша найти не может заветное отверстие, а когда находит, входит одним мощным толчком, выбивая воздух из лёгких. Андрей чертыхается, впивает пальцами в чужой затылок, будто голову пытается Горшку оторвать, сквозь зубы стонет протяжно и радостно, потому что ощущения от внушительного причиндала Михи ему больше по душе, чем его длинные музыкальные пальцы, которыми тот его полпути трахал. — У тебя такое лицо? — с восторгом шепчет Горшок, целуя омегу в шею, с удовольствием прикусывает кожу. — Нравится мой член? — Лучше пальцев, — шепчет упрямо Андрей, откидывая голову назад и открывая шею ещё больше. — Нет, Андрюх, — качает головой Миша, медленно выходя почти полностью, а потом резко входя по самые яйца. — Ты должен ответить. Андрей упрямо молчит, только губы кусает, глуша сладостные стоны, пальцами задумчиво перебирает взмокшие прядки на затылке альфы. Миша хмурится, отцепляет взмокшие ладони с бёдер омеги и упирается руками по бокам, чтобы в следующую секунду сорваться на бешеный ритм. Андрея от сильных толчков, что попадают прямо по простате гнёт как в фильме про экзорцизм, он спешно зажимает ладонью рот, чтобы заглушить себя, ведь сколько бы они не занимались сексом, он до сих пор смущается стонать в полный голос, а другой рукой он отчаянно цепляется в запястье Гошка, чтобы в реальности у него был какой-то якорь иначе он улетит в космос и больше не вернётся. Мишка над ним довольно порыкивает, наблюдая за блаженным лицом кайфующего Князя, тот хоть и не желает признаваться, что до дрожи в коленках обожает секс, но его тело всегда говорит обратное. Горшок жадно провожает взглядом капельки пота, что стекают по вискам и лбу, облизывает сухие губы, не решаясь слизать пот, просто дуреет от ощущения как бархатные стеночки пульсируют вокруг его члена, сжимая. Сколько бы раз они не трахались, а внутри Андрей продолжает оставаться восхитительно узким и мокрым, от чего Мише каждый раз крышу сносит. Рука Князя опускает вниз, обвивая изнывающий член, но Горшок тут же шлёпает его по ладони, недовольно рыкнув, и тянет руку, чтобы зафиксировать руки Андрея над головой. Обе его руки и Андрей в ответ жалобно скулит, начиная крутить попой, умоляюще смотреть из-под полуприкрытых век своими чистыми голубыми глазами, будто прося безмолвно о том, чтобы ему дали себя удовлетворить, но Миша решает иначе. Он тянется к его губам, складывая Князя пополам и, не отпуская его запястья, жадно голодно впивает в его губы, прихватывая свободной ладонью под затылок и углубляя поцелуй, начиная трахать рот Князя языком, не сбавляя темпа и внизу. Горшка просто мажет от того, как легко подставляется сейчас ему Андрей, как не задумываясь позволяет делать со своим телом всё что в возбуждённую голову Михе придёт, и он делает. После вылизывания чужого рта, Миша переключается на шею и ключицы, краем уха ловя переливы сладостных стонов, которые меняются в зависимости от угла проникновения члена и болезненности новых укусов, что появляются на его шее, как грибы после дождя. Потом Миша решает уделить внимание соскам и жарко накрывает одного из них ртом, присасываясь и Андрея гнёт с новой силой, а с губ срывается какой-то новый, тонкий всхлип, переходящий в чувственный стон. И Миша решает услышать его вновь, насладить столь чудесным звуком и с особым рвением попеременно присасывается то к одной груди, то к другой, терзая горошины сосков до такого состояния, что в какой-то момент Андрей начинает болезненно шипеть, хныкать даже от лёгких прикосновений губ. Внизу уже всё скручивает в спазме, в желании уже кончить глубоко внутрь желанного омеги, распустить узел и клеймить, клеймить его навсегда. Горшок и не пытается сопротивляться своего животному желанию обладать безоговорочно, сделать так, чтобы всё вокруг знали, что этот содрогающийся под ним омега — его. И Миша нехотя выходит под разочарованный стон Андрея, разжимает ладонь, позволяя наконец Князю опустить затёкшие руки, и торопливо переворачивает его на живот. Но в коленно-локтевой не ставит, предпочитая развести бёдра коленом ещё сильнее, чтобы Андро и вовсе распластался на постели. Миша заворожено положил горячие вспотевшие ладони на поясницу омеги и медленно вошёл в него, помогая себе рукой и блаженно выдохнул. В Андрее жадно хлюпала естественная смазка, что в очередной раз доказывало, что ему всё очень нравится и Миша чуть улыбнулся, входя по самые яйца и ненадолго замер, наслаждаясь дикой пульсацией Андреевой дырочки, что жадно втягивая в себя член альфы, прося ещё и Мишка ухнул с головой в очередной раз, когда нетерпеливо начал двигаться в бешеном ритме, давя на поясницу ладонями, сильно вжимая Андрея в постель, чтобы тот не только отодвинуться не мог, но и подмахивать нетерпеливо не смог бы. Андрей в какой-то момент и вовсе перестал стонать, только тихо поскуливал на каждом толчке, сгребая в руки одеяло, комкая накрахмаленную белую ткань. Возбуждённый член болезненно ныл, а Андрей ничего поделать не мог, ведь добраться до изнывающего без внимания органа не было возможности. Мишка ладоней с поясницы не убирал, продолжая с силой давить, и Андрей решил, что кончит и так, хотя ему и неудобно. А Миша будто почуял, что Князь сдался, решил плыть по течению и улёгся на него сверху, вплавляясь горячим тело в жаркое тело Андрея, усиливая напор так, что стал точно попадать по комочку нервов внутри и спустя пару минут предоргазменно затрясло уже обоих, движения стали хаотичными и более резкими, смазанными. Горшок уткнулся носом в плечо Князя, вдыхая его запах, ощущая и свой, и всë внутри буквально завопило, что нужно действовать. Нужно срочно пометить этого омегу, сделать своим. И альфа, следуя животным инстинктам, вонзает зубы в тело под собой, прокусывая кожу, помечая. Князь дёргается под ним, матерится себе под нос и его накрывает оргазм, начинает изрядно потряхивать, и Миша ухает за ним, кончая следом. — Чёрт, — выдохнул как-то безнадёжно Горшок, взирая на кровоточащую рану от укуса на плече и виновато слизал кровь. — Андрюх, извини. — Я в порядке, — хрипло откликается Князь, поворачивая голову и смотрит сыто на альфу, устало, но тепло ему улыбается. — Мих, спасибо, что не пометил. — В какой-то мере, я отметку оставил, — неожиданно смутился Миша, облизывая губы и инстинктивно почесал затылок. — Из окружения, да и фанаты, все поймут, что это мой след от зубов. — Ничего, — качает головой Андрей, задумчиво касаясь кончиками пальцев ноющего плеча и чуть улыбается. — Я так до конца концерта смогу походить, а потом… — А потом я смогу нормальную поставить, — тут же влез Мишка, быстро воодушевляясь дальнейшей перспективой. — Ага, — кивнул в ответ Андрей, насмешливо щурясь. — Рад поди? — Конечно рад, ё-моё! — вскинулся Миша и тут же зашипел, ощущая боль внизу и слыша то же шипение со стороны Князя и чуть сбавил энтузиазм, тихо добавляя. — Всегда хотел, чтобы ты мне принадлежал. — Всегда? Вот это новости, — присвистнул Андрей, озадаченно изгибая тонкие брови и лёг на бок, чтобы на него перестало давить нелёгкое тело, вынуждая и самого Мишку улечься на бок. — Конечно. Такой солнечный вечно, смешливый и сказочный. Ты в голове создал такой прекрасный мир фэнтези, что сложно было бы не увлечься, — делится искренне Миша, опуская взгляд вниз, чуть смущаясь. — Я был бы только рад тебя привязать к себе! Понимаешь, Андрюх? — Понимаю, Мих. Понимаю. Мой мир сказок привлёк, — с тёплой улыбкой закивал Андрей, сам отводя взгляд, ведь перед глазами тут же возникает молоденький Мишка с беззубой улыбкой и сияющими карими глазами. — Ага. А ещё ты сам. Будто из сказки… — зашептал проникновенно Миша, становясь неожиданно нежным и таким трогательно-милым. — Понимаю, Мих, — отзывается Андрей, ощущая, как начинает щемить в груди от нежности, что затапливает его от одного взгляда на любимого человека. Вдруг весело фыркает, вспоминая себя в юности. — В расписной кофте и с высветленными волосами я слабо похож на добропорядочного гражданина. — Жаль, что я влюбился в тебя так поздно, — вдруг шепчет печально Горшенёв, сожалея об ушедшем времени. — Многое бы получилось поменять в жизни. — Даже не начинай свою полемику про то, что нужно сделать всё в молодости и потом сразу же помирать, — недовольно свёл брови Князев, чутко улавливая сменившееся настроение партера. — Не, Андрюх, ты просто не понимаешь, что… — покачал головой Миша, коснулся пальцами плеча Андрюхиного, пытаясь с прикосновением передать и своё мнение. — Так! У нас сегодня концерт! Нам нужно быть свежими и энергичными, — добавив стали в голосе, строго сказал Андрей и, устраиваясь в объятиях удобнее, показательно лег, подложив под голову сложенные ладони. — Поэтому мы сейчас будем делать что? Верно! Спать! — Да погоди, я тут о важном, — возмутился беззлобно Миша, заглядывая в лицо собеседника. — А я о жизненно необходимом, Мих! — раскрыв глаза, воскликнул Андрей. — Спи давай, философ чёртов. — Нет, я так не могу. Мысль покоя не даёт, — покаялся Миша, озадаченно почёсывая затылок и раздумывая о том, что мысль и правда засела крепко в голове. — Хорошо. Переключаемся, — удивительно спокойно изрекает Андрей и, извернувшись так, чтобы касаться губами ушной раковины, жарко зашептал. — Миш, мне очень нравится твой член. Длина, цвет, форма, его приятная тяжесть на языке, солоноватый вкус и терпкий запах. Прям ни дня не могу без него прожить. И при мысли о нём теку, а рот наполняется слюной. Теперь спи. Мишка на это совсем неприлично засопел, вмиг забывая о том, что крутилось в голове, поспешно сгребая Андрюху в крепкие объятия, ткнулся носом в его затылок, мокро целуя и напористо стал водить руками по обнажённому телу. Получив по наглой руке и услышав недовольное мычание от Андрея, Миша сразу притих и перестал лезть, просто обнял за талию. Теперь он думал о том, что был прав и о том, чтобы концерт поскорее прошёл, чтобы вновь и сполна насладиться своим сладким омежкой. Они удивительно быстро погружаются в сон, сполна насладившись сегодняшним днём и успевая пережить достаточно много событий для одного дня. Они обнажённые лежат на застеленной постели даже не задумываясь, чтобы прикрыться, ведь им и так хорошо, не холодно, удобно. Мишка оплетает длинными конечностями чужое тело, похрапывает на ухо привыкшего Андро. Где-то в соседних номерах сладко спят радостные ребята. За этот день они пережили больше, чем эта сладкая парочка, поэтому они всё только надеются, что концерт пройдём без каких-то происшествий и утром они спокойно отправятся дальше.