Бывает

Вернулись они в автобус взлохмаченные и помятые. В волосах даже иголки и пара листиков была обнаружена. Ребята попытались было пошутить о внешнем виде, но Миха бросил на них такой враждебный взгляд, что слова у всех мигом застряли поперёк горла. — Ну? Успели? — не может не спросить Шура, заинтересованно оглядывая Князя. Мишку он не боялся — знал прекрасно своего лучшего друга. А Андрюха не выглядел злым, поэтому к нему можно было лезть. Кстати, после весело проведённой ночи он пах исключительно Горшком. И не так, что его окутывал плотным слоем запах сильного альфы, будто тот его завернул в свои объятия, а так, словно это был его природный, родной аромат. Сейчас тоже… Шура, если бы не поднял взгляд на ввалившегося в салон Андрея, мог бы из-за крепкого запаха подумать, что это идёт Миша. Хотя Миша прошёл самым первым, что-то буркнул недовольно, зыркнул убийственно на всех, особенно на Шуру, и забился в конец автобуса. — Какой там, — тяжко вздохнул Андрей, притормаживая возле Шуры и Маши, чтобы ещё языком почесать. — Мишка же не скорострел, чтобы за минуту кончить. — Не тормозим возле сволочей, — рыкнул Миша, возвращаясь из хвоста и силой утаскивает несопротивляющегося Андрея обратно. — И не разговаривай с ним даже! Балу на это только глаза закатывает. Он дал уж точно больше минуты. Он дал целых три минуты! Кто ж знал, что эти индивиды решат поболтать вместо того, чтобы приступить к интересному времяпрепровождению, более насущному вопросу, поддаться наконец животной страсти и совокупиться в лесу. Нет, им обязательно нужно было потрепаться. А теперь Шура виноват в том, что он неправильно рассчитал время и оборвал в самый важный момент. Теперь его друг дуется. — Извини, — бросил с улыбкой Андрей, послушно шагая следом за своим альфой. Князев вообще странная личность: то дурачится и бесит как ненормальный; то превращается в курицу-наседку и окружает остальных такой заботой и вниманием, и становится понятно, что «мама группы» он не просто так; то становится неожиданно чужим и холодным, словно подменили их Андрюху на робота, и редко у кого находится смелость к такому Князю лезть, даже Горшок остерегает; то бесится похуже Михи, что приходится всерьёз беспокоиться о том, что он так кого-то прибьёт, вполне вероятно, что прибьёт именно Горшка, или сам поранится; то становится донельзя покорным, ластится ко всем, но особенно к Мише. В общем, Андрюха странный. Есть и остаётся. — Не извиняю, — шепчет в ответ Шура и шутливо грозит пальцем. — Не смейте там ничего делать. «Посмеют. Ещё как посмеют», — сразу же понимает Балу, замечая как на лице Князя расплылась гаденькая ухмылка. Данная ухмылка на рожу омеги наплывала всегда, когда в светлой головушке рождалась какая-то дичь. Дичь всегда была озвучена на ухо Горшку и претворена в жизнь на пару с ним же. Родственные души, блин. Один какую-то ерунду придумывает, а другой сразу вписывается и выполняет. Удивительно только то, что они сошлись в романтическом плане лишь сейчас. Два дурака, что кружили вокруг друг другу настолько долго, что группа уже подумывала о необходимости закрыть этих двоих в какой-нибудь подсобке на пару часов. Благо, до этого не дошло. Хотя… В будущем может всё произойти и вполне вероятно, что придётся эту парочку запирать где-нибудь. Андрей ещё и «окей» показывает — заверяя в том, что просьба была услышана и будет успешно проигнорирована, потому что Шура сам виноват, что прервал их ещё на этапе прелюдий и теперь они будут шуметь. Миша начинает прямо сразу… Пыхтит, сопит, пытаясь устроить своё туловище на целом ряде и, самое главное, устроить рядом Андрея, что удаётся ему более успешно. Балу бы с радостью наблюдал и дальше за этой милующейся парочкой, но он вовремя вспомнил о том, что для него сейчас более важно окружать вниманием свою любимую Мышку. А то он и правда слишком сконцентрировался на фронтменах и их отношениях. Поэтому он повернулся к Маше, собираясь пошутить про шумную парочку, но завис. Завис на красивом изгибе губ, прямом, чуть вздёрнутом носике, мягком овале лица в целом и утонул в задумчивых сине-зелёных глазах, что были обращены куда-то вперёд — на дорогу. — Маш, ты такая чарующая, — выдохнул восхищённо Балу, и девушка удивлённо на него обернулась, а потом улыбнулась самой прекрасной улыбкой. — Я тоже тебя люблю, котик, — ласково отозвалась Маша, обхватывая своими миниатюрными ладошками тёплую кисть Балу, что лежала на его колене. На заднем сидении продолжилось копошение и неожиданно раздался сдавленный писк Князя. А потом всё резко стихло. Шура даже не стал смотреть — что эти двое опять делают? Его сейчас захватило в плен очарованием Машеньки и всё остальное стало таким неважным, второстепенным. Мир сузился до его омеги, что смотрела только на него и мило улыбалась. — Ты тяжёлый, — констатировал Андрей, задумчиво рассматривая потолок. Видимо не только пол и кресла в их транспорте грязные. Ладно, брызги пива и засохшие кусочки еды, но как там умудрился оказаться след от ботинка? Да ещё и не один? — Лежи и не возмущайся, — пробурчал в шею омеги Миша и, чуть подумав, с удовольствием прочертил носом от плеча до уха, вдыхая свой запах. Заурчал довольно. — Почему ты постоянно пытаешься меня зажать? Я ж не собираюсь сбегать, — удивляется Андрей, поглаживая по плечам альфу, и запутывает пальцы в непослушные вихри. — Потому что хочу быть к тебе как можно ближе. Срастись в одно целое хочу, — горячий шёпот обжигает, пускает по телу стайку мурашек, которые устремляются вниз. В паху мгновенно скручивается тугой узел желания, и Князь смущённо прикрывает глаза. Так сложно остаться равнодушным, когда такое бархатный баритон щекочет кожу и с трепетом отзывается в области сердца. — Да и не сможешь ты от меня сбежать, ё-моё. Ты ведь теперь мой. Навсегда мой, Андрюш. — Ты теперь моя. Навсегда моя. Ты молчишь, а я улыбаюсь, Мари-ия, — тихо напел Андрей, продолжая поглаживать Горшенёва по голове, перебирает пальцами короткий ёжик волос и отчего-то не может сдержать умиротворённую улыбку. — Нет, если ты правда попытаешься от меня сбежать, то я тебя украду, — доверительно шепчет Миша. Покрепче вцепляясь в тело под собой, будто в подтверждение слов, что не отпустит. — И ты навсегда останешься рядом со мной. — Ты охренел? — опешил Андрей и невольно повысил голос, растерянно смотря на Мишу. — Красть меня он собрался, блин. Мы и так постоянно вместе. — Нет. Я тебя запру в квартире, чтобы ты только мне принадлежал. Чтобы только я мог тебя лицезреть. На цепь посажу, ведь ты точно попробуешь сбежать. Буду с ложечки кормить и мыть сам. А ты будешь для меня писать тексты и петь, а ещё рисовать, — Миша медленно поднимает голову, внимательно всматривается в удивлённую мордашку напротив и странная, инородная усмешка разрезает его лицо. — Шур, у тебя тут лучший друг чокнулся! — восклицает Андрей, стараясь скрыть в голосе испуг, который его охватил. На него сейчас, будто кто-то незнакомый и опасный глядел. Кто-то чужой с лицом любимого человека. — До того, как он с тобой начал встречаться, он был вполне нормальным, — обвиняюще замечает Шура, не отрывая взгляда от мило улыбающейся Машеньки. — Ты ведь меня на самом деле не собираешься запирать в квартире? — поняв, что помощи не дождётся, Князь решил воззвать к голосу разума альфы. — Нет конечно. Ты чего, ё-моё? Это ж шутка такая, — сморгнув, будто сгоняя с лица вид маньяка, ласково зашептал Миша, виновато тычась носом в щеку. — Я никогда не обижу тебя. Никогда не сделаю больно. — С твоим-то характером и моим нравом мы точно ещё раз двести поссоримся. Наговорим друг другу обидных слов, возможно даже ненадолго разойдёмся, но… — Князь даже не понимает — с чего его вообще вдруг пробило на подобное, но он спешно гасит в себе эти зачатки неясной грусти. Широко и тепло улыбается Горшку, чтобы успокоить, заверить в том, что нет смысла беспокоиться. — Помиримся. В общем, не обещай, что не будешь обижать. Лучше поклянись мне, что не предашь меня, наш мир и наше будущее. — Не предам, — серьёзно заверяет Миша, так искренне и проникновенно смотря в глаза. — Я тебя никогда не предам, Княже. — Хорошо, — тихо отзывается Андрей, прикрывая глаза. — Очень хорошо, Миш. На душе становится значительно легче после заверений и, приятно придавленный немалым весом Миши, Андрей подгружается в крепкий сон. Он даже не слышит, что через пару минут сверху раздаются умилённые вздохи и тихие смешки. Мишка сопит ему в ухо, изредка сладко причмокивая и не отпускает, продолжая крепко обнимать. Пробуждение оказывается своеобразным. Андрей выныривает из объятий Морфея из-за того, что в его ухо натужно пыхтят, а в бедро настойчиво толкаются. — Мих, — жалобно выдыхает Князев, бодая головой голову Горшка, но тот лишь мычит в ответ. Поэтому Андрей руками за уши Миши цепляется, пытаясь оттянуть от себя альфу. — Перестань по мне лезть. Я не дерево! — Андрюх, — промычал Миша, не открывая глаз дёрнулся вперёд, впечатался лицом в изгиб между шеей и плечом и незамедлительно вцепился зубами. Князев дёрнулся, болезненно зашипел, вновь попытался оттянуть от себя протестующе урчащего Горшенёва, но тот перешёл на предупреждающее рычание и руками сжал крепче Андрея. — Да твою ж мать! — возмутился Андрей и, не сдерживая своего негодования, ударил кулаком промеж лопаток. — Миха! Миша тут же проснулся, челюсть разжал и вскинулся, нависая над Андреем. Карие глаза были наполнены растерянностью и страхом. — Андрюш, — опечаленно протянул Миша, быстро склонился и поспешно начал зализывать рану. — Извини, ты просто так вкусно пах. — Мёдом? — хмыкнул Андрей, отклоняя голову ещё немного и открывая сильнее беззащитное горло. — Мёдом, — с широкой улыбкой протянул Миша, отстраняясь. — Я во сне даже на дерево лез, чтобы мёдом полакомиться. — Да я почувствовал, — хмыкнул Андрей, опуская взгляд вниз, где его бедро было зажато между бёдрами альфы. — Ох, — только и смог ответить Миша, прослеживая взгляд Князя и натыкаясь на ту же картину, но не спешил выпускать ногу омеги из импровизированной хватки. — Я по тебе лез. — А стороны это выглядело так, будто озабоченный пёс трахает ногу своего хозяина, — внёс свою лепту Шура, за что получил уничтожающий взгляд от Горшка. — Не смотри на меня так. Я решил посмотреть, потому что услышал двусмысленные вздохи. — Мы не трахаемся, — довольно громко и резко сообщил Миша, неожиданно ревностно прижимая к себе Андрея. — И не будем делать это в автобусе. Отворачивайся! — Бука, — с улыбкой фыркнул Шура, отворачиваясь обратно к любимой. — Мышенька, давай я подложу тебе под голову полотенце? — Спасибо, котик, — мягко ответила Маша, обезоруживающе улыбаясь. — Ты такой заботливый. — А я заботливый? — осторожно спросил Миша, быстро поворачиваясь к Андрею, что лежал под ним. — Очень, милый, — ласково заворковал Андрей, трепля альфу за щеку. — Ты у меня очень заботливый. — Значит, я буду хорошим отцом? — неожиданно спросил Миша, продолжая внимательно смотреть на Андрея — отслеживать реакцию, следя за мимикой. — Лучшим, — выдохнул с улыбкой Андрей, прикрывая свои чарующие голубые глаза. — А теперь скажи мне это глядя в глаза, — нахмурился Миша, ощущая, что его обманывают. — Ты так долго нависаешь надо мной. Руки не устали? — перевёл тему Андрей, открывая глаза и переводя взгляд на трясущиеся из-за напряжения руки. — Андрюха! — добавив в голос раздражённых ноток, нетерпеливо рыкнул Миша. — Ты будешь отличным отцом, — со всей искренностью заверил Андрей, смотря с нежностью в карие колдовские очи. — Спасибо, — выдохнул облегчённо Горшенёв, склоняясь к лицу Князева ближе, нежно касается его губ своими. — Спасибо тебе. — Я лишь ответил на вопрос, — пожал плечами Андрей, обхватывая Мишу за шею и притягивая ближе, углубляя поцелуй. Миша тут же заурчал довольно, вновь укладываясь на Андрея, прижимаясь всем телом к его, вжимая всем весом в сидения. Тепло, приятно, спокойно. Андрей действовал успокаивающе, и Миша спустя пару минут вновь погрузился в сон, утыкаясь носом в ключицу, пока омега ласково поглаживал его по голове.