Душа Альбедо

Все детство я провел слушая различные выдуманные истории, которые скрашивали мой досуг. Конечно, не от мамы. По телевизору, что работал в качестве моего глухого собеседника круглые сутки. Когда время подходило к сну, страшно было ложиться спать в одиночестве. Поэтому, обязательно включив свет по всему дому, я устраивался в гостиной перед экраном и старался отвлечься от душащего страха. Не сразу, но ко мне приходило успокоение. Происходящее в программе увлекало, напряжение гасло, а потом я даже засыпал. На утро мама ругалась за то, что оставил включенным свет. А на мое неловкое бормотание о том, что мне просто-напросто было очень страшно, реагировала тяжелым вздохом. Потом из-за закрытой двери на кухню я слышал, как она жаловалась своей подруге на отсутствие «минимальной собранности» во мне. И тогда я твердо решил: «Елки-палки, Альбедо, ты во втором классе уже! Мама не может помогать тебе постоянно. Нужно научиться не бояться!» Тогда мне, конечно, было не понятно, что преодоление каких-либо страхов — настоящая работа над собой, алгоритм которой трудно нащупать восьмилетнему школьнику. Так я научился «держать лицо». Даже находясь в одиночестве. Выключал свет, испытывая зверский ужас и молясь, что у меня не остановиться сердце. А когда приходила мама, я закрывал глаза и делал вид, что сплю, чтобы услышать ее удовлетворенный хмык. Надо ли говорить, что как только долгожданное одобрение случилось, эта схема и вовсе показалась мне идеальной. Мало-помалу, привычка притворятся закреплялась, а настоящий испуг никуда не исчезал. Разница была в том, что я не мог спокойно пройти по лишенному света коридору, например, чтобы попить воды, в отличие от тех, кто по-настоящему поборол свой страх. Я продолжал играть смелость перед всеми, кто только поманил пальцем, и уже не мог иначе. В прошлом году мама настояла на том, чтобы мое обучение продолжалось в школе, которая является базовой площадкой для столичного отделения Тейватской Академии Наук. Это учебное заведение находилось внутри научного городка, действительно престижного района для жизни и учебы. Но от нашего коттеджного поселка было слишком долго добираться, так как путь лежал буквально с одного конца Монштарда в другой. Таким образом, было принято решение о моем отселении. Моя радость наличию общежития быстро закончилась, ведь, естественно, никто не будет отдавать место человеку из того же города взамен приезжему. Мать связалась со своей бывшей ученицей, которая живет и работает рядом с той школой, и попросила приютить меня на ближайшие два года. У той женщины недавно погиб сын, мой ровесник, и осталась маленькая дочка. Ей нужна была материальная помощь, так что она согласилась после рассказов моей матери о том, что я жутко стремлюсь работать, и готов трудиться, как раб на подпольной китайской фабрике. Поэтому по приезду я сразу же устроился на подработку в цветочный магазин, куда был направлен моей новой сожительницей. В школе меня сразу невзлюбили за: «устроили по блату», «100% не сдавал вступительные», «мы с седьмого класса пашем, чтобы забить место в биохим, а он пришел и сразу: берите меня» и прочие догадки и претензии. Ну, спорить и доказывать им что-либо не было смысла, покажу я баллы за свои вступительные — появятся новые недовольства. Недостаточно много для того, кто отнял чье-то место, недостаточно много для сына гения естественных наук Рейндоттир. Все это легло на мои плечи, и, конечно, мне оставалось делать единственное, что я умею — держать лицо.

***

— Альбедо, мать твою за ногу! — закричала Алиса, врываясь в комнату. — Все-все, встаю, не переживай. Женщина, гневно выдохнув, побежала вытаскивать дочь из лужи молока, которое предназначалось для хлопьев. Кли в этом году идет в первый класс, поэтому, как и полагается, была в это утро особенно нарядной, из коротких светлых волос соорудили два забавных хвостика, завязанных резинками с белыми бантами. Альбедо только улыбнулся на то, как девочка беззастенчиво покрутилась перед ним, когда тот зашел на кухню, и сказал ей пару комплиментов для придачи уверенности, пока Алиса убежала искать сменную блузу для дочери, ведь нынешняя насквозь пропиталась молоком. Блондин неспешно вытер пол, чтобы никто в второпях не поскользнулся, затем выжал и промыл тряпочку, убрал ее на место. Парень не чувствовал себя голодным, поэтому заварил себе только кофе, а для Кли поставил тарелочку, насыпал в нее хлопьев и рядом, предварительно плотно закрыв, поставил несчастную бутылку молока. Для Алисы он быстро поджарил яичницу с кусочками колбасы и поставил настояться любимый травяной чай женщины. Когда девочка, наконец, была переодета, Альбедо уже почти закончил и покидал кухню. Блондинка, глядя на заботливо приготовленный завтрак, потрепала мальчишку по голове, невольно дивясь, как в первый раз, что настолько добрые и отзывчивые подростки на самом деле существуют. Она выдала ему деньги, строго наказав поесть в столовой, и, еще раз приласкав дорогого сердцу ребенка, отправила того собираться. Парень, конечно, не стал говорить, что уже опаздывает. Он быстро почистил зубы, надел заранее выглаженную белую рубашку и брюки, ведь сегодня он будет отводить Кли на линейку — нужно выглядеть прилично. Конечно, если бы это было обыкновенное первое сентября, он бы не расставался со свитером, но ради девочки оделся как подобает. — Все, Альбедо, запомни: первый «С», вторые справа, рядом с крыльцом. Учительница будет с табличкой. После школы я Кли заберу. Удачи! — дверь за ними закрылась, и блондин поторопился на выход из подъезда. — Братик, а меня не будут обижать? — уже возле школы поинтересовалась малышка. Голубоглазый терпеливо улыбнулся и присел перед ней на корточки: — Нет, конечно, нет, ты ведь замечательная. Очень умная и веселая, добрая. А кто тебя не взлюбит, не терпи, сразу отвечай и расскажи мне и маме. Нет никого, кто имел бы право тебя обижать, запомнила? Ни-ко-го. — парень крепко обнял Кли, а затем, поцеловав в лоб, отпустил этого маленького энерджазейра, который увидел табличку «1 — С» и захотел срочно бежать туда. Уже потом он будет идти и думать, какой же он все-таки лицемер. Сам то дать отпор не может. Хотя, где Кли, а где он? Она ведь и правда маленькое чудо, и он себе не простит, если кто-то посмеет ее обижать. А его не так жалко, в конце концов он старше и не такой впечатлительный и восприимчивый. К тому же, одноклассники ведь действительно имели право злится: для них это выглядит совершенно иначе — будто мама, будучи главой фЕН лучшего университета страны и лучшим специалистом в топовом научном центре, правда устроила его в школу и продолжает подкупать учителей и начальство. После того, как девочка, стоя рядом со своим классом, помахала ему рукой, блондин облегченно выдохнул и поспешил на собственные мероприятия. В этом году у одиннадцатиклассников не было линейки. Альбедо не вдавался в подробности, почему так вышло, но одно ясно было точно: это жутко несправедливо. Последний год, в конце концов! Мальчишка жутко спешил, ведь они с Кли едва успели на праздник для первоклассников, который начинался в восемь тридцать, а ему еще надо было добежать до места. Вообще, школа, конечно, действительно заслуживала быть базовой площадкой для ТАН. Она не предоставляла обучение по прописке, но все равно в ней находились почти две тысячи учеников. Система поступления, образования, преподавательские методики — все на соответствующем уровне. Голубоглазый буквально влетел в здание, да так, что охранники остановили и потребовали предъявить пропуск. Теперь он опаздывал почти на пятнадцать минут, так что бежал по лестнице на третий этаж, торопливо выискивая необходимый кабинет. Но в тот момент, когда уже показалась дверь в нужное помещение, в коридор вышла его мать вместе с заведующим кафедры естественных наук. Мальчик застыл, удивленно хлопая глазами и не зная, что теперь делать. Женщина смотрела на него с убийственным спокойствием: — Ох, Крепус, я вынуждена вас оставить на пару минут — она подошла к сыну, до боли сжала его предплечье и отвела в сторону: — Ты какого черта делаешь в коридоре, когда время восемь сорок пять? Господи, ты в этом году школу заканчиваешь, когда-нибудь заработает мозг в твоей башке? Я и так вынуждена оправдывать твои посредственные заслуги перед коллегами и учителями, а мы теперь еще и дисциплину решили не соблюдать. И давно это началось? Впрочем, это не важно. Поздравляю, теперь за тобой будут следить преподаватели и отчитываться мне о твоей посещаемости, опозданиях, несданных работах. Хочешь позориться — позорься. И запомни: хоть один предмет в аттестате будет сдан не на наивысшую оценку — можешь придумывать себе новую фамилию и искать университет, куда тебя без моего покровительства захотят взять. Я ясно выразилась? — Да… — Свободен — мать еще раз раздраженно на него посмотрела и вышла из закутка, куда затащила их на разговор. Ему оставалось только глубоко вздохнуть и проглотить жгучие слезы обиды.

***

Блондин неловко заглянул в класс и застыл, увидев за учительским столом неизвестного парня с голубыми волосами. Тот полоснул Альбедо колючим взглядом, так что юноша поспешил извиниться, и вышел, чтобы сверить кабинет еще раз. Он почти закрыл дверь, как из класса раздалось: — Эй! Рэйндоттир! Ты правильно пришел! — голубоглазый удивленно застыл и, уже в конец расстроившись от столь унизительной ситуации, вновь распахнул дверь и быстро зашел внутрь. Ему крикнул Тору, староста класса, который по какой-то неизвестной причине теперь сидел на месте, где обычно был сам Альбедо. Молча проглотив легкое недовольство, блондин сел за самую последнюю, единственную оставшуюся парту. Незнакомый мужчина теперь выглядел еще злее, и даже как-то… злорадно что ли. — То есть ты у нас еще и Рэйндоттир, да? Отлично. Как раз хотел посмотреть на будущую звезду науки, — синеволосый неспешно встал и начал ходить туда-сюда вдоль доски, — специально для непризнанных гениев повторю: меня зовут Иль Дотторе, я ваш новый классный руководитель и учитель химии. Поздравляю с появлением новых проблем в жизни: плохую успеваемость по моему предмету я вам не спущу, прогулы моих уроков, думаю ясно, караются по всей строгости с самого первого раза. Это же касается физики, алгебры, геометрии, биологии — вы биохимический класс, недопустимо находится здесь и позволять себе не посещать эти занятия без повода. Что касается всего остального — три-пять прогулов в четверти я спокойно вам прощу, так что выбирайте момент с умом. Естественно, если это не скажется на общей успеваемости. То есть, пропуски контрольных без уважительной причины сюда не относятся. Пока что это все, что я хотел бы сказать, так что начнем наш урок химии пораньше. Мужчина быстро отметил всех присутствующих, затем, пока каждый по рядам называл свое имя и фамилию, стал снимать с себя толстовку. Альбедо сразу заметил, что преподаватель преступно красив. Бледнокожий, красноглазый, с гармоничными чертами лица. Он был в меру высок, хотя уж точно на голову длиннее, чем сам блондин, хорошо сложен. Когда он снял вещь, то остался в одной бежевой футболке, и взору предстали красивые предплечья с неожиданно тонкими изящными костяшками. Юноша ловил себя на том, что даже засматривается. — Ку-ку, лебедушка, думаешь, тебя перекличка не касается? Ах, ну да, такую звезду, как ты, я определенно запомню с первого раза — Дотторе недовольно смотрел на подростка, а тот теперь и не знал, что сделать. Вроде это и значило, что его как-никак уже запомнили, и смысла представляться нет, а вроде и нужно было сделать, что просит учитель. Он так и застыл, чувствуя едкую тревогу и смотря в глаза старшего, не зная, как себя вести. Дозаглядвался, блин. — Слушай, да ты сегодня нарываешься, — синеволосый обманчиво доброжелательно улыбнулся, — я не пойму, лебедушка, понимает ли твоя безмозглая головушка, что это очень плохая идея. Альбедо смог только лишь непонятливо хлопнуть глазами, начиная мелко трястись от страха. Вдохи получались чуть рваными, поэтому он старался задержать дыхание и придумать, как объясниться. Смысл слов преподавателя не хотел до него доходить, хотя было прекрасно ясно, что Дотторе в курсе его происхождения и, как и многие здесь, скептично относится к нахождению подростка в школе. И возможности доказать обоснованность этого, как и завуалированно (или не очень) поиздеваться, не упустит. Мужчина действительно начинал злиться, а он и не знал, что делать. — Я…совсем не нарываюсь… Это, в общем, я не по своей вине опоздал, и в группе класса никто не предупредил о том, что у нас новый преподаватель, поэтому я… не ожидал вас увидеть… и не ответил не потому, что зазнаюсь, а потому что слегка задумался и… так что… прошу прощения за свое поведение, этого не повториться — сбивчиво пробормотал юноша на одном дыхании. Сердце колотилось, а глаза застилала влажная пелена. Этот день сделал что-то невероятное со сдержанным Альбедо. Еще бы вспомнить, когда плакал в последний раз. Он понимал, что речь в глазах всех остальных выглядит просто оправданием, чтобы по шапке не получить, когда выпендриться не получилось, но делать было нечего, кроме того, как сказать правду. Голубоглазый чувствовал, как часто и неравномерно вздымается его грудная клетка, и правда не мог понять, что в этой ситуации такого страшного. Разве что у него впервые в жизни появилось отчетливое понимание, что никто его не поддержит. Без причин — просто в этот момент он был уверен, что его одноклассники внутренне ликуют сейчас. А уж от поведения учителя так и сквозило презрением. — Вообще это еще десять минут назад написа, — сразу несколько человек шикнули на его одноклассницу, и та поспешно осеклась. Альбедо глупым не был, быстро понял, что существует две группы класса: одна с наличием классного руководителя, уже бывшего, и его самого, а другая без них. Ну, не то, чтобы это его расстроило, но узнавать о таких вещах, конечно, всегда неприятно. Дотторе тоже просек, что к чему. Такие вещи его не касались, все-таки чем-то большим, помимо простой неприязни здесь не пахло, так что вмешиваться в взаимоотношения детей не было смысла. Немаленькие уже, сами разберутся. Тем более он и сам невольно начинал испытывать раздражение по отношению к мальчишке: сидит с таким лицом, как будто одолжение своим присутствием делает. Однако безропотные извинения как бы лишали его возможности злиться, а опущенный взгляд как-то разрушил образ надменного парня. — Ладно, лебедушка, проехали, — учитель постарался выглядеть миролюбиво, хотя подросток больше на него не смотрел, — сейчас закончим, и пойдешь к доске отрабатывать опоздание свое. А, как зовут хоть тебя? — Альбедо — парень старался ответить нормально, чтобы не слышно было ломающегося от слез голоса. Нет, эта ситуация его ничуть не задела, только напугала. Расстраивали только тут же вспомнившиеся слова матери, а сильный испуг просто слишком перегрузил нервную систему, поэтому сдержаться не вышло. Он даже кома в груди то не чувствовал, просто катились слезы да трясло слегка. Мужчина удовлетворенно кивнул и вернулся к перекличке. Когда все наконец были названы, синеволосый про себя еще раз назвал всех по именам, без фамилий, и быстро придумал, с чего начать урок. Дети с лета наверняка кучу всего позабывали, поэтому неплохо начать год с заученных вещей, чтобы все вспомнилось, и больше к этому не возвращаться. Для этого отлично подходили начальные знания по органике, а потом по этому материалу можно будет написать небольшой тест, чтобы точно удостовериться, что основу знают все. — Так, лебедушка, к доске проходим — мальчик снова как-то заторможенно отреагировал и… завесился волосами…? Эм, окей… Думает, что всем так интересно что ли? Альбедо к тому времени почти пришел в себя, только все еще немного подводило дыхание и из груди доносились тихие хрипы. Дотторе обратил внимание, что ребенок встал к нему боком, и его это снова слегка разозлило. Ну, каким образом парень из такой семьи не знает простого этикета? — Радость моя, прояви толику уважения, повернись ко мне лицом, — парень как-то дёргано отреагировал и медленно повернулся, стараясь случайно не поднять взгляд. Когда мужчина намеренно кашлянул, привлекая внимание, он невольно отреагировал и встретился взором с учителем. Синеволосый почти ахнул, когда увидел припухшие красные глазки, носик и отчетливо вздымающуюся грудь. Альбедо одними губами прошептал: «пожалуйста, только не надо», а затем вслух тихо сказал: «я сделаю, что нужно». Дотторе, вообще такого не ожидавший, на автомате кивнул и жестом велел парню вернуться к доске. — Я хочу точно удостовериться, что вы все не нуждаетесь в повторном заучивание материалов и понимаете их смысл, поэтому сейчас, я хотел бы услышать, — но тут же осекся, вспомнив просящий взгляд ребенка, — кхм, то есть, будет лучше, если Альбедо запишет определения понятий «Гомологи», «Гомологический ряд», а также перечислит все соответствующие корни и запишет гомологический ряд алканов, вместе с примерами, для того, чтобы вы вспомнили их структурные формулы и не тупили по три часа в вопросах номенклатуры. Блондин взял мелок с полочки под доской и принялся аккуратно записывать определения. Руки слегка трясло, но он старался глубоко дышать и контролировать себя, чтобы случайно не скрипнуть мелом. — Гомологи — вещества, принадлежащие к одному классу, сходные по составу, строению и свойствам, но различающиеся на одну … мгм… Гомологический ряд — это ряд органических соединений, имеющих однотипное строение и обладающих сходными химическим… ага, хорошо, — пробормотал химик, — определения норм, поэтому, товарищи, пишем «Повторение за 10 класс» и записываем, чтобы на случай склероза было куда подсмотреть. А лебедушка пока нам запишет корни от одного до десяти. Дотторе наблюдал за мальчишкой, который очевидно трясущейся лапкой пытался записать «мет», и чувствовал, что злость на него окончательно ушла. Сначала он знатно прихерел от заплаканного лица ребенка, а потом как-то вдруг на сто процентов уверился, что первое впечатление было ошибочным. Сложно было не увериться, глядя на совершенно потерянного и, очевидно, испуганного блондина. Потом как-то и не получилось вспомнить, в каком действии этого паренька он уловил надменность. А безразличие и вовсе оказалось напускным. Альбедо вдруг остановился на месте «нон» и стал хмуриться, кусая нижнюю губу. Синеволосого захлестнуло приливом… умиления и снисходительности, наверное? Пока остальные записывали, он тихонько подошел к подростку, слегка прижимаясь к нему грудью сзади, и шепнул: — Забыл? Блондин испуганно хлопнул глазами, положив ладошку в область загнанно стучащего сердца, и едва шевеля губами спросил: — Что сначала, «нон» или «дек»? , — мальчик вдруг как-то совсем нервно осекся, — то есть, я просто хотел спросить, я не думаю, что вы обязаны мне ответить, я не наглею. Дотторе осознал, что абсолютно неверно действовал, стараясь давить на парня, и просто заработал подавленного ребенка в какой-то тихой истерике. Мда, педагог с большой буквы. Таким детям не подходит подход всяческой демонстарции собственного авторитета и саркатистичного подшучивания. — Чш-ш-ш, давай без истерик, ок? , — из класса уже доносились смешки одноклассников, дописавших определения, — сначала «нон». Блондина захлестнула чувством жгучего стыда, ведь до него дошло, что остальные догадались, почему он так себя вел. Он зажмурился на несколько секунд, беря себя в руки, а затем, игнорируя теперь появившийся в горле ком, старался написать все как можно быстрее. Мужчина, стоя рядом, естественно, заметил его эмоции и даже почувствовал вину. Нет, он мог бы подъебать какую-нибудь плаксу, которая таким образом пыталась давить на жалость, но в данном случае синеволосый не хотел подшучивать. Очевидно, ребенку не надо было ничего, кроме возможности успокоиться. Теперь до Дотторе стало доходить, чего Альбедо разревелся: для него в классе и так есть только враги, а теперь еще и учитель, сильно напугавший и явно поддерживающий всеобщее негативное отношение. Откуда семнадцатилетнему пареньку иметь опыт ситуаций, когда все против него? Да не откуда. А чувствовать такое всегда больно и страшно. Мальчик небрежно «помыл» доску сухой тряпкой, и быстро написал гомологический ряд алканов с примерами. Синеволосый все время стоял рядом с ним, загораживая дрожащие плечи. — Ага, все, хорошо. Отмучился, лебедушка, — глядя на то, как парень пытается взять себя в руки перед тем, как развернуться и пойти на место, решил, — давай-ка я тебя «5» за ответ на уроке поставлю, ты все хорошо помнишь. Блондин ничего не ответил, быстро пробежав до своего места и спрятав лицо в волосах. — Извините, при всем уважении, разве это справедливо в биохимическом классе ставить пятерки за ответ на вопросы по стандартной программе химии за 10-й класс? Мужчина горестно вздохнул, предвидя такую реакцию. Ну, а как еще на изгоя могли отреагировать? Но он все-таки учитель, и простая жалость к какому-то мальчишке этого не изменит. — Хорошо, Бэй Доу, я тебя услышал. Четверка будет более справедливой оценкой, а на следующем уроке я дам тебе возможность блеснуть знаниями, — синеволосый сел в кресло, — все, вышли все быстро на перемену, на урок не опаздывать. Дети возмущенно загалдели, мол зачем выгонять то, но Дотторе был непреклонен. Альбедо сначала дождался, когда все выйдут, а потом уже собирался выйти и сам, но его остановил голос синеволосого: — Лебедушка, задержись пожалуйста — преподаватель пытался говорить максимально мягко, чтобы дать парню почувствовать себя в безопасности, но уже и сам понимал, что вряд ли получиться. Ребенок весь как-то ссутулился и побрел к его столу. Мужчина подавил в себе желание просто обнять и успокоить его, потому что это, в конце концов, будет подрывать его преподавательский авторитет, и решил пойти другим путем. — Поставь стульчик рядом со мной, пожалуйста. Ага, а теперь сядь. Все-все, спокойно. Тише, ну, я не буду ругаться — блондин послушно сел, но дыхание его в пустом классе было отчетливо слышно, а трясущиеся руки были легко заметны. — Расскажи мне, почему опоздал сегодня — Дотторе решил начать с простого. — А, ну… вообщем, мне нужно было отвести… сестру на линейку для первоклассников и. Мужчина тут же потерял былое снисхождения. Он то с матерью этого актера погорелого театра знаком, и точно знает, что никаких сестер, особенно семилетних, у него не было. Как и сестер или братьев у самой Рейндоттир, так что и двоюродным взяться было неоткуда. — А-а-а, слушай, ну ясно. Ты только убедительней отмазки в следующий раз придумывай. Сестру он отвадил. Ты у нас, конечно, самый умный, но как-то туповат, видимо, в житейских вопросах. Я в курсе, что у тебя нет никаких сестер. Альбедо в ту секунду осознал, что контролировать себя просто не может. Все расплывалось перед глазами, болела голова, а тело казалось слишком тяжелым. Синеволосый отвлекся обратно на парня и невольно напрягся. Теперь мальчишку не слегка трясло, он уже рыдал в открытую: — Да, нет у меня сестры! Только вот как знаток моей биографии вы не учли, что с матерью я не живу уже год! И да, у того человека, с которым я живу сейчас есть дочка, и мы хорошо ладим, поэтому я сказал, что сестра. И в том числе вашими стараниями я очень скоро перестану быть частью семьи Рейндоттир, и тогда она правда будет моей сестрой, ясно вам?! — ребенка настиг совсем чистый и искренний плач. Он сжимался от спазмов, всхлипывал, но смотрел с такой злобой, обидой и… разочарованием, что у мужчины в груди что-то противно защемило. «Я не буду ругаться» — так он сказал. И снова расстроил не в чем не виновного парня, так еще и обманул, получается. И даже ведь не выслушал, мог бы просто спросить. — Альбедо, я. — но блондин быстро вскочил и выбежал из класса. Ну, Дотторе, 10/10. Успокоил. Пойти за ним он, естественно, не мог, поэтому все, что ему оставалось, проводить следующий урок и каждые пять минут коситься на дверь, ожидая, когда придет лебедушка. Теперь сомнений в том, что мальчик ему больше не поверит, не оставалось, но извиниться он считал обязательным. Его задача в том, что бы дать детям знания, а не оставить отвратительные воспоминания о людской несправедливости на всю жизнь. Когда урок закончился, за несколько минут до начала следующего в класс заглянул ребенок и, не глядя на его, прошел за рюкзаком и почти бегом вылетел, если бы его не остановил мужчина: — Ну ч-ш-ш-ш, стой, на этот раз, клянусь, я не сделаю ничего страшного — Альбедо был ужасно опухшим, выглядел измученно и разбито. — Прости, хорошо? Прости. Я виноват, знаю. Я был предвзят к тебе с самого начала, поэтому не поверил. Извини, так нельзя. Блондин смотрел на него очень устало и в то же время так беззащитно, будто неосознанно умоляя о том, чтобы его поддержали, защитили. Синеволосый, как человек, у которого есть совесть и сострадание, не смог отказать этой безмолвной просьбе. Он обхватил его узкие плечи, притянул к груди, ласково поглаживая мягкие волосы на затылке. Паренек только доверчиво грел нос на его груди, и невесомым касанием положил руки на учительскую спину. Дотторе прошептал: — Я больше так с тобой не поступлю. Знаю, ты не поверишь, но я постараюсь сдержать обещание. Беги на урок, лебедушка.