Душа Альбедо

Все свое детство я задавался вопросом: почему мама так редко появляется дома? До семи лет мне отвечала нянечка: «Потому что, малыш, мама очень занята. Она ведь работает в таком крутом научном центре! А представь, ей еще нужно студентов учить. Растить новое поколение химиков! Нам с тобой нужно ей помогать, это ведь так тяжело!». И мне, конечно, сразу становилось стыдно: ну как же так, это ведь мама, а я еще смею капризничать. Вообще, нам с няней хорошо жилось вдвоем: мы вместе играли, вместе готовили еду, вместе получали пиздюлей от Рейндоттир, когда, придя домой в десять вечера, она находила нас весело хохочущими на диване за просмотром Маппет-шоу. Но женщина все равно не увольнялась и всегда оставалась рядом со мной. Сейчас я практически не помню черт ее лица, сколько ей было лет. Но те годы однозначно отложились в моей памяти как счастливые. Очень хочу однажды найти ее и крепко обнять. Смутные воспоминания о том времени, которые иногда всплывают у меня в сознании, не приносят ничего кроме тепла на душе и легкой тоски по беззаботному времени. Но все это быстро закончилось. Когда я пошел в первый класс, мама уволила нянечку, потому что я был «слишком взрослым для сиделки». В школу я ходил один, уроки делал один, и компанией моей были лишь герои мультфильмов. Я хорошо помню, как услышал, что моего одноклассника после занятий забрали в зоопарк, и придя домой пускал слезы над тарелкой холодного супа. Потому что не дотягивался до микроволновки. Потом я отложил отвратительную на вкус еду, сел на диван и свернулся комочком под играющий на фоне мультик. Мне впервые в жизни было так завидно и грустно, что я не смог выкинуть из головы мысли о своем одиночестве, как делал это обычно. Хотелось, чтобы любимые персонажи вдруг сошли с экрана и обняли мое дрожащее тело, поговорили со мной. Но они не слышали мой жалобный скулеж, не видели подрагивающих узких плеч и заплаканного сморщенного лица. Потом я включил телевизор на всю громкость, чтобы было слышно из моей комнаты, пошел в детскую, лег на кровать, обложившись всеми своими немногочисленными мягкими игрушками и проспал до утра следующего дня. Как-то я решил пожаловаться маме на то, что мне очень скучно и грустно возвращаться домой с уроков и целый день сидеть дома. Я успевал сделать всю домашку вместе с дополнительными и творческими заданиями, но времени все равно было ужасно много. А кроме мультиков и игрушек у меня развлечений не было. И тогда Рейндоттир сильно меня отругала, сказала, что в моем возрасте помогала своей матушке с уборкой, готовкой, еще и умела придумывать себе занятия сама. Конечно, пришлось принять ее слова на веру и больше не заикаться о том, что с каждым днем из светлого открытого миру ребенка я все больше превращался в замкнутый апатичный сгусток тоски, который совершенно не умеет общаться со сверстниками. Моим центром вселенной были телевизор, уроки и дом, который больше походил на тюрьму.

***

К концу учебного дня Альбедо окончательно пришел в себя. И за свое поведение стало, мягко говоря, неловко. Ладно он бы просто на уроке рыдал, так нет, нужно было разреветься в голос наедине с Дотторе и позорно убежать. Честное слово, парень ненавидел всяческие выходки напоказ, но в тот момент ему было гораздо более стыдно смотреть в глаза преподавателю. Потом, естественно, эмоции ушли, и ситуация показалась под другим углом. Вот только, подросток был готов сделать это еще хоть сто раз во имя тех объятий. Тогда мужчина будто прочитал его мысли, узнал о его желании получить банальную поддержку. Не пустые фразы, не решительные поступки, но молчаливое присутствие. Мотивационные высказывания во имя справедливости или готовность отстаивать его честь перед одноклассниками ему были не нужны, в этом не было смысла. А готовность тихо поделиться теплом своего тела и успокоить уж очень его привлекала. Или может, Дотторе привлекал? Когда он вышел на крыльцо своего корпуса, во дворе школы уже почти никого не было, так как голубоглазый неслабо задержался после уроков, чтобы взять некоторые книжки в библиотеке. Вместо солнца, легкого ветра, как было с утра, на небе угрожающе темнели тучи. Мальчик неспешно шел по асфальтированной дорожке, наслаждаясь нежным запахом предстоящего дождя, рассматривал действительно красивую и со вкусом оформленную территорию. Торопиться совсем не хотелось: в эту секунду привычный ландшафт и окружающая прохлада были для него исцелением. Но поторопиться все же пришлось, когда начался самый настоящий ливень. На работе может и получиться просохнуть, но ведь придется таскать мокрую одежду на себе, потому что сменную приносить он когда-то не захотел. Все равно из униформы только фартук, а надеть что-то однотонное и удобное под низ парень и в школу мог. Так, короткими перебежками из-под козырька одного подъезда в другой, Альбедо добрался до остановки. Он поспешно залетел под небольшое сооружение с округлой крышей и уселся на лавочку ждать автобус.

***

Цветочный магазин встретил его долгожданным теплом. Буквально за несчастные полчаса на улице стало жутко холодно, и мальчишка весь продрог. Это не учитывая, что все еще продолжался страшный ливень, и все-таки, пока бежал с остановки, юноша успел промокнуть. Он прошел в небольшую каморку, чтобы оставить сушиться промокшую джинсовую куртку, и вышел в зал, окликнув работника, вроде как должного находиться здесь. — Подождите секунду, я сейчас подойду! — послышался голос из комнаты, которая служила в качестве кухни. На самом деле, там был лишь небольшой холодильник и круглый стол, маленький шкафчик с посудой и кофемашина. Даже раковины не было, но есть же где-то нужно, а посуду можно и в туалете помыть. — Это я, Кавех. Как только он договорил, из помещения выскочил златовласый парень и сразу набросился обниматься: — Альбедо, паразит, сколько тебя не видел! — на самом деле мальчик брал отпуск на последние две недели лета, чтобы напоследок отдохнуть, а встретиться за пределами магазина как-то не вышло. Голубоглазый только посмеялся и с удовольствием прильнул к теплому телу друга. С Кавехом они познакомились здесь же, на работе. И несмотря на довольно большую разницу в возрасте, быстро поладили. Сначала он, конечно, старался соблюдать субординацию, ведь его коллега уже учился на третьем курсе архитектурного университета, а он тогда был только в десятом классе. Но старший быстро пресек любые попытки «выкать» и фильтровать речь от мата, а потом затащил блондина с ним на курсы по флористике и… В общем, как выяснилось, солнечный студент, обладающий бесконечной харизмой и добротой, отлично сочетается с меланхоличным и спокойным, закрытым Альбедо. — Ну, мелкий, тебе достаются швабра и ведро! — подросток на это только печально вздохнул. — Там осталось только за кассой помыть и еще раз пройтись на входе, а все остальное я уже помыл — сообщил Кавех и подмигнул. Старшеклассник посмотрел на него с благодарной улыбкой, понимая, что все самое сложное и энергозатратное уже было сделано. Тот знал ведь, каким уставшим сегодня будет младший, так что решил не нагружать его. Юноша прошел за кассу, взяв все нужное, и принялся протирать пол. В такой дождливый день большого наплыва клиентов можно было не ждать, так что оба расслабились за непринужденным диалогом. Быстро закончив с мытьем, он стал наводить порядок в шкафчиках за длинным прилавком, где лежали различные украшения для оформления букетов, ножницы и секаторы, и обнаружил, что сиреневые ленточки для букетов, которые часто выбирали покупатели, закончились. Друг вызвался принести новых из кладовки. В этот момент в магазин зашел мужчина, на вид чуть старше златовласого. Аль-Хайтам, являясь молодым человеком четверокурсника, часто заглядывал к ним. Альбедо и Кавех вообще были поразительно схожи, несмотря на колоссальную разницу в характерах, и даже в сексуальной ориентации сошлись. Оба признавали себя бисексуалами, хотя школьник все чаще склонялся к пансексуальности. Но признаваться в этом не собирался, потому что его опять будут стебать за философствования. «Любит за душу, ха-ха-ха, заведи блог на пинтерест и выкладывай эстетику». По-доброму, конечно, но мальчик не хотел давать еще один повод для шуток, пусть и совсем не обидных. Хайтам, в своей обыкновенной манере, встретил кареглазого без ярких эмоций на лице, но его взгляд! Младший готов был поклясться, что с такой теплотой этот холодный мужчина не смотрел больше ни одну вещь и ни на одного человека в мире. Поэтому, хоть при первом знакомстве с парнем своего товарища он слегка испугался его и старался лишний раз не попадаться на глаза, быстро проникся симпатией к заботливому скупому на эмоции седовласому. И то, как Кавех расцветал и светился нежностью, стоит его возлюбленному подойти к ним, не могло не греть сердце подростка. Все-таки аль-Хайтам — правильный выбор. — Привет! — пропел златовласый и подскочил к вошедшему. Он быстро снял с него промокшее пальто и отправил мыть руки, а после самостоятельно распустил его завязанные в маленький хвостик на затылке волосы. Исключительно, чтобы те просохнули. Мужчина на это только бережно огладил напряженные после рабочего дня плечи парня, и ненадолго прижал к груди любимого трудягу. Кавех блаженно выдохнул, прижимаясь к сильному телу: за полдня, что они не виделись, он успел соскучиться. Альбедо старательно делал вид, будто ничего не видит, чтобы скрыть улыбку на лице. Да, их счастье определенно делает его жизнь лучше и светлее. — И тебе привет, Альбедо, — мужчина, ласково поцеловав лоб кареглазого, который печально полз теперь на «склад» за ленточками, подошел к кассе, — как школа? — Здравствуй, Хайтам. Неплохо. У меня новый классный руководитель. — Ох, как необычно. Выпускной класс и новый классный руководитель? — Да, я тоже удивился. — из кладовки послышался голос Кавеха: — Та-а-ак, что там за новый классный руководитель? — тот быстро подбежал к ним с небольшой коробочкой в руках. Голубоглазый, поблагодарив друга, забрал ее и стал распаковывать, чтобы заменить пустую. Четверокурсник уселся на табуретку, которую обычно использовали, как подставку, и уставился на младшего. — Ну, такой, — мальчик задумался, подбирая слова, — строгий.? Но в рамках справедливости, если судить по сегодняшнему дню. Думаю, что ему лет двадцать пять, возможно… С голубыми волосами и красными глазами. А, волосы длинные такие… Бледнокожий… Химию преподает… — Бля… Я ждал имя и предмет, а получил сочинение на тему «Мой новый потрясающий классный руководитель». Такой он видный, оказывается… — златовласый игриво улыбнулся и стрельнул глазами в Хайтама, мол «ребенок то наш, это.». Тот только осуждающе глянул на кареглазого: — Он шутит, Альбедо. И не смешно — студент демонстративно надул губы: не сильно то он и смутил младшего. Наверное. — Все в порядке. Он действительно очень видный мужчина, так и есть. Но какой из него учитель еще только предстоит понять — одного урока недостаточно. У Хайтама буквально сердце щемило, до чего этот мальчишка был смышлёным и рассудительным, совсем не категоричным. Когда Кавех познакомил их, блондин почти сразу отозвался в его душе братской любовью. Сейчас юноша был для него как младший брат, которого он вместе со своим возлюбленным тщательно оберегал. Они оба разделяли чувство бесконечной теплоты и нежности по отношению к Альбедо, так что постоянно разгребали время в своем графике и взрослой жизни, чтобы вытащить нелюдимого парня в торговый центр, накормить его чем-то вкусным и хотя бы на пару часов напомнить: он все еще ребенок. Да, судьба сложилась так, что беззаботность и беспечность ушли от него слишком рано, друзья всегда находили возможность подарить ему эти ощущения, пускай даже на короткий срок. Кавех ласково улыбнулся и погладил подростка по голове: — Как зовут то его хоть? — М-м-м… Иль Дотторе...? Кажется, иль значит… Хайтам широко распахнул глаза и уставился на парня: — Боже мой, Альбедо, Дотторе окончил университет на кафедре твоей родительницы с красным дипломом! Лучший в своей группе! Я слышал, он собирается идти в магистратуру и работать в то время, пока будет учиться… Ему ведь уже сейчас пророчат докторскую… Голубоглазый почувствовал, как сердце неприятно ухнуло. Так значит, он даже знаком с его матерью и все равно настолько к нему предвзят… Значит ли это...? Да, он слышал, что мама прилюдно рассказывает о его недостатках, но… Неужели, она даже студентам жалуется? — Эй, Альбедо, все хорошо? — Хайтаму всегда как-то удавалось разглядеть малейшие изменение в его настроении. Внешне он ничем себя не выдавал, на губах все еще играла легкая улыбка, но внутри ему хочется позорно свернуться в клубочек и попросить об объятиях. Как назло, сразу вспомнился Дотторе, его нежные руки и сильная грудь. Боже, мужчина ведь просто решил его пожалеть, хотя слышал и верил всем тем вещам, которые, вероятно, рассказывала его мать… И как бы приятно не было в тот момент прижаться к теплому телу учителя, ощутить чувство защищенности, мальчик уверился, что больше этому гаду не поверит. — Да… да. В восемь Альбедо уже стоял на остановке, так как Кавех и Хайтам остались ждать Тигнари и Сайно до закрытия магазина, чтобы сходить в бар со своими университетскими друзьями. Раньше златовласый еще пытался таскать мелкого с собой, но быстро сдался: тот категорически отказывался ходить куда-то вместе со своим прямым начальником — Тигнари. Нет, владелец магазина был очень милым и никогда мальчика не обижал, но он не чувствовал рядом с ним себя также спокойно как с будущим архитектором и его парнем. Их было вполне достаточно, чтобы вывалить всю свою любовь и получить огромную кучу заботы в ответ. Старшеклассник вышел из автобуса и побрел по темной улице. В прошлом году он побаивался ходить в одиночестве в такое время, но потом как-то приноровился и теперь даже наслаждался такими поздними прогулками. После первого учебного дня задали не так много, поэтому по приходу домой он сможет без спешки поужинать и спокойно провести время с Кли и Алисой, а потом сесть за книгу.

***

— Я дома — протянул Альбедо и закрыл за собой дверь. К нему тут же выбежал маленький светловолосый вихрь и принялся кружиться вокруг него, то обнимая за ногу, то дергая за руки. Блондин рассмеялся, взял девочку на руки и прижал к груди. В коридор вышла Алиса и любовно поцеловала парня в лоб, склоняя к себе. — Пойдем, ребенок, ужин готов. Голубоглазый последовал за ней, и когда малышка уселась на стул рядом с ним, капризно требуя еды, понял: его ждали. В груди защемило, но не болезненно, приятно, о нем ведь никогда так не заботились. Пусть это не его родная семья, иногда казалось, что вся жизнь до этого была дурным сном, и на самом деле он никогда не покидал этой небольшой наполненной уютом квартирки. Алиса села напротив, и ужин прошел за красочными рассказами Кли о своих впечатлениях о школе, уроках и учителях. Альбедо обменивался с женщиной теплыми взглядами и внимательно слушал первоклассницу, задавая вопросы. Потом он поведал о новом классном руководителе, подробно описав его для любопытной девочки. После ужина принял душ, посмотрел с младшей ее любимый мультик и терпеливо отчитался перед Алисой о том, что у него все замечательно, и учебный день прошел нормально. Конечно, она не была наивной или глупой: у нее тоже был сын подросток, который любил взваливать все переживания на свои плечи. Было трудно не заметить, как ребенок впал в некоторую задумчивость, когда отвечал на вопросы Кли о новом преподавателе. Но достучаться до парня не особо получилось — он только заверял женщину, что просто устал, ведь всегда трудно втягиваться в учебу после длинных летних каникул. Ей оставалось лишь отстать от мальчика и крепко-крепко обнять, чтобы Альбедо помнил: он не один. Наконец, юноша дорвался до кровати. Все, что произошло за эти сутки не слабо нагрузило его нервную систему и весь организм в целом, так что было ясно: долго читать не получиться, скорее всего он быстро заснет. Но все же, очень хотелось хотя бы начать читать одну из взятых сегодня в библиотеке книг. Голубоглазый свесил ноги с постели и пододвинул к себе валяющийся школьный рюкзак. Ну, напрягать мозг сюжетом сейчас точно не стоит, потому что потом все равно придется перечитывать, ибо в данный момент уловить какие-то детали он просто не способен. Взгляд упал на небольшой сборник Тютчева в зеленой обложке. Да, пожалуй, оно. Мальчик пролистал до раздела «стихотворения, присланные из Германии», лег под одеяло, оставив руки над ним и принялся скользить глазами по строчкам. На середине «Silentium» его буквально вырубало, он аккуратно закрыл книжечку и положил ее рядом с кроватью. Щелкнул выключателем ночника, и комната погрузилась в темноту. Альбедо тихо засопел. С утра парень встал отдохнувшим и в приподнятом настроении. Сегодня у него будет только шесть уроков, так что после школы он заберет Кли и даже сможет погулять с ней минут сорок. Да, вполне вероятно, что расписание вскоре изменится, и занятия будут распределены иначе: вместо нескольких дней по восемь и семь уроков и одного с шестью, могут быть и все по семь, как было в прошлом году. И тогда девочку придется забирать Алисе во время своего обеденного перерыва, из-за чего после завтрака женщине удается поесть лишь за ужином. Блондин надел любимый мягкий свитер и расклешенные черные брюки, захватил шоколадный батончик из своего тайника (он был на случай, если Кли все-таки обнаружит их общий с Алисой тайник), накинул сверху на плечи джинсовку и вышел из дома за ручку с малышкой. Сегодня он настоял на том, чтобы выйти значительно раньше, чем нужно, на что девочка, конечно, возмутилась, но ее все же удалось успокоить. Ему тоже не хотелось без дела сидеть в школе до начала уроков, но слова матери эхом отдавались в голове. Признаться честно, он может и не против нарваться на неприятности и поскорее освободить себя от груза ненавистной фамилии, но в глубине души голубоглазый любил свою мать, какой бы она не была. Было страшно остаться без ее скупой, но все же поддержки. Да и проблемы с учителями и так ухудшили бы его и без того незавидное положение. Так что лишний раз бунтовать не было смысла, тем более что Рейндоттир слов на ветер не бросает, и для своего же блага лучше прийти заранее. — Альбедо, а где ты меня после уроков ждать будешь? — Кли вопросительно склонила голову набок. — М-м-м, — юноша огляделся, — давай я подойду к крыльцу: мы тогда сразу найдемся. — Хорошо! — первоклассница легко обняла голубоглазого за ногу, помахала рукой и убежала. Подросток даже попрощаться не успел, как девочка уже пропала из поля зрения. Да, с физкультурой у нее однозначно все будет замечательно. Мальчик неспешно поплелся на собственные занятия. Идти ему минут двадцать, если не торопиться, а до занятий оставались еще добрые три четверти часа. Зачем, спрашивается, было настолько заранее выходить? Все-таки он переборщил с пунктуальностью. Блондин рассчитывал насладиться утренним пейзажем школьного двора, но, к его удивлению, уже сейчас вокруг бегало немало людей, что напрочь отбило желание спокойно прогуляться. Пойдет в свой кампус и все. Парень даже немного приуныл, но старался взбодрить себя мыслями о предстоящем времяпрепровождении с названной сестрой. Он спокойно прошел в здание, осторожно закрыв тяжелые двери, и замер прямо на входе: у стойки охраны стоял Дотторе. В бежевом пальто и голубых джинсах. Волосы мужчины были распущены и покоились ровными волнами на плечах. Как красиво… Старшеклассник поддался парадоксальному желанию стоять смирно, разглядывая учителя, и пытаться не издавать звуков, пока старший не уйдет. Но, естественно, все пошло на перекосяк. Сначала его самым грубейшем образом толкнули, извинились потом, конечно, но это не имеет значение — на Альбедо уже обратили внимание. Охранник и преподаватель одновременно повернулись в его сторону. — А вы, молодой человек, случайно не Рейндоттир? — спросил спросил пожилой мужчина за стойкой. Голубоглазый, делая вид, что не видит недоуменно-недовольного взгляда синеволосого, мол «а ты че, сопляк, не здороваешься», подошел к ним ближе: — Да, это я. — Твоя родительница… попросила нас проследить за тем, когда ты появляешься в школе, — он достал какой-то журнал, в котором была расчерчена таблица, — здесь вот напиши сколько сейчас времени, а тут распишись. Подросток заторможенно кивнул, забирая предложенную ему ручку. Это… такой позор. Боже, ну почему именно в этот момент, когда рядом с ним стоит этот ехидный мужчина и сверлит его взглядом? Сзади на него пялились какие-то парни, видимо, прекрасно расслышавшие, что маменькиного сынка Рейндоттир теперь настолько опекают. Ну нет, день ведь так хорошо начинался. Он сглотнул комок в горле от жгучего чувства стыда и сделал, что просили. Понуро склонив голову, юноша собирался быстро уйти, но… — Лебедушка, привет. Мне показалось, или я не услышал от тебя приветствия? — выражение лица Дотторе светилось усмешкой. Зачем, зачем? Обещал же, что не поступит так с ним больше… Ну, да, а сам он обещал ему не верить… идиот. — Здравствуйте — все, что мог ответить старшеклассник, рассматривая бетонный пол. Учитель вдруг осторожно коснулся плеча мальчика, наклоняясь и впиваясь завораживающими красными глазами в его. Синеволосый, разглядев в мордочке младшего что-то свое, обернулся на кучку хихикающих школьников: — Молодые люди, надо мной смеетесь? Пойдемте — директору тоже расскажете, м? А как весело будет! — конечно, мужчина прекрасно понимал, над кем там смеялись. Но лучше не защищать блондина так откровенно, иначе тому будет только хуже. Преподаватель знал, что детям будет нечего ответить, так что сразу же развернулся и пошел по коридору, утянув голубоглазого за собой. Он уже догадался, что подросток ожидал от него очередных унижений. Такая реакция даже удивляла: по его мнению, было ясно, что это самый обычный шутливый доеб, когда учителя решили проигнорировать, а он такой «в смысле?!», тем более, как тут не подколоть, если перед ним такой ребенок-котенок, сразу хвостик поджал. Ему ж вообще не обидно, он и сам не против пройти мимо своих учеников за пределами школы. А этот уже смотрит грустными глазками так, будто пережил крупное предательство. — Э-э-э… я… — начал мямлить парнишка. — Я понял, что ты себе успел надумать, так вот: нет, я не собирался над тобой издеваться. Окей? Не собирался. Просто хотел тебе напомнить поздороваться, в шутку. Понял? В шутку. — Дотторе хотел, чтобы блондин хоть немного расслабился и успокоился, но того, кажется, все еще что-то беспокоило. — А вы… вы как относитесь к, ну… как бы… В общем, там моя мама попросила… — Знаешь, лебедушка, мне кажется, ты совсем не плохой ребенок. Это все, к чему я имею какое-либо отношение. К поступкам твоей матери — нет, вообще, представляешь, не единой мысли. Совсем, ах… ну как же так, старею, уже голова не работает — со стороны юноши послышался приглушенный смешок, и синеволосый замер, уставившись на младшего. Совсем другое дело: голубоглазому шли улыбка и отсутствие враждебности во взгляде. — Спасибо вам. О, и извините, что не поздоровался, но вы мне запомнились таким… э-э-э…грозным, что я как-то не решился… — Ну чего ты, припугнул чутка, ничего страшного! Все, перебирай лапками своими на урок.

***

После того, что произошло утром, Альбедо оказался уж в слишком бодром расположении духа. Да, вначале все показалось более чем неприятным, но дальнейший разговор скрасил негативные впечатления: ему действительно понравилось общаться со старшим. Даже в каких-то коротких фразах и шутках блондин видел исключительность преподавателя, неповторимый шлейф от особенного жизненного опыта. Его почерк не вычеркнешь и не спрячешь, не утаишь. Кого-то он даже не заинтересует, кто-то не обратит внимание, но не он. Нет, подростка определенно волнует это нечто неопределимое и загадочное, игриво поблескивающее в пламенно-красных глазах. Конечно, в подобных мыслях может не быть ничего из намека на правду, и парень уж точно не собирается пытаться сблизиться с Дотторе, чтобы выяснить истину. Тем более, пленительная красота учителя вместе с притягательной душой могли пустить его на дорожку совсем не тех чувств. Влюбленности в людей, с которыми имеется большая разница в возрасте, он всегда обходил стороной и считал, что такие вещи губительны. А наиболее губительны они, когда, помимо пропасти прожитых лет, появляется пропасть в социальном положении, осуждении, безрассудстве и юности одного и осознанности и осторожности другого. Нет, увольте, не надобно ему этих эмоций. Если их еще нет. Юноша встряхнул головой, выходя из задумчивости. Именно так и проявлялась его склонность к философствованию. Ух, до чего доводит безделие. На самом деле он уже стоял на крыльце школы Кли. Девочка, видимо, задерживалась. — Альбедо! — возник из ниоткуда голос малышки, и она на полной скорости влетела в мальчика, обняв и уперевшись головой в его живот. Старшеклассник расплылся в улыбке и потрепал ребенка по волосам. — Здравствуй, милая, — та горделиво задрала голову: «ее красивый замечательный брат назвал ее милой, пусть все завидуют!», — пойдем? Ответ прозвучал в виде тут же умчавшегося вперед энерджайзера. Подросток догнал ее и стал расспрашивать об учебном дне. — О-о-о, сегодня было прикольно! Нам выдали очень классные буквари и прописи! Когда мы писали, меня даже похвалили. Ну, а как же, мама всегда говорила, что у меня красивые буковки! — девочка продолжала описывать милые подробности едва начавшейся школьной рутины, делилась впечатлениями и эмоциями. Альбедо не всегда удавалось полностью уловить то, что она хотела сказать, потому что речь Кли оставалась по-детски несвязной и слегка не разнообразной. Но даже при этом, у малышки имелся самый настоящий талант к рассказыванию историй! Пусть ты не понял и половины происходящего, будешь слушать, не отрываясь и до самого конца, при том с неподдельным интересом! Голубоглазый привел первоклассницу на площадку, где та больше всего любила гулять. Здесь был небольшой уютный дворик, с двух сторон окруженный зданиями и с одной продуктовым магазинчиком. Ну и конечно, любимые ребенком качели, песочница, горка и конструкция для лазания. Кли скакала вокруг парня, то требуя покачать, то побегать с ней, то подстраховать на турнике. После продолжительных догонялок, девочка заметила уставший вид брата и сказала тому идти отдыхать, пока она пойдет играть в песочницу. Тот послушно ушел в сторону скамеек, перед этим напомнив ей, что ему нужно на работу к четырем, и еще успеть завести ее домой. Блондин устало плюхнулся на лавочку, вытягивая ноги вперед и опираясь на руки. Развлекать сестер порой труднее, чем сдавать нормативы на физре. Ух, голени гудят. Дотторе вообще не ожидал увидеть своего ученика в попытках сократить путь до остановки через дворы. Вообще-то у него была машина, но та сегодня была на техосмотре в салоне, куда ему, собственно, и предстояло ехать. Он узнал мальчишку сразу, и не мог не воспользоваться возможностью беспалевно за ним понаблюдать. Мелкий с ласковой улыбкой носился за светловолосой весело хохочущей девочкой. Она убегала от него, петляя между аккуратно выстриженными деревьями, а юноша старательно догонял ее. Потом девочка что-то сказала ему, и старший ребенок поплелся, видимо, отдыхать. — Привет, Лебедушка — мужчина присел к нему рядом. Парень испуганно дернулся, схватился за сердце и повернулся к синеволосому: — Ох, ну зачем же так пугать, — подросток тягостно вздохнул, — здравствуйте. — Это… та самая девочка, про которую ты говорил? — преподаватель боялся, что голубоглазому будет неприятно вспоминать вчерашний инцидент, но тот остался спокоен. — Да. Ее зовут Кли… вот. Она замечательная. Учитель тепло улыбнулся: — Верю — у младшего щеки покраснели. Это что еще за выражение? Мужчина внимательно смотрел ему в глаза, смущая только этим, а тут такая ласка на лице. Альбедо был искренне возмущен: как вообще можно смотреть так на посторонних? А как тогда он смотрит на любимых? Каково быть дорогим для его сердца… Наверное, здорово… такой… блять. Ну куда. — Почему твоя мама решила заставить учителей и охранников следить за тобой? — юноша от неожиданности поперхнулся слюной. — Ну, перед тем, как я зашел в класс вчера, меня увидела мать и… подумала, что стоит принять меры по поводу моей дисциплины… Дотторе правда было стыдно, за то, как он обошелся с ребенком, как несправедливо обидел. Блондин ведь оказался чутким и трепетным, добрым в конце концов. В этом синеволосый почему-то не сомневался. Его удивляло, насколько сильно мальчик не похож на свою мать, и все вещи, которые Рейндоттир про него рассказывала уже не казались правдой. Да, возможно парень и не страшно умен, но уж точно не «безответственный эгоистичный кусок юношеского максимализма». Теперь красноглазому стало по-настоящему интересно, как на самом деле обстоят дела в этой семье? — Альбедо, — мужчина помолчал какое-то время, подбирая слова, — если сейчас это будет чересчур, ты мне скажи, ок? В общем, насчет того, что ты сказал мне вчера… Ты правда живешь с другими людьми? — Ага… да. Мать хотела, чтобы я учился в нашей школе, но коттеджный поселок, где находится ее дом, и где я не живу второй год, расположен буквально в другом конце города. Поэтому сейчас кантуюсь у ее бывшей ученицы. А по поводу всего остального… это было сказано на эмоциях, так что, прошу, забудьте то, что я там наговорил… — учитель не обрадовался услышанному. Что? Оставить жить своего ребенка у бывшей ученицы? Да он бы с ума сошел, если бы его любимый и дорогой сердцу маленький человечек круглыми сутками проводил время не понятно с кем, вдали от дома. Дома… «находится ее дом». Не наш, ее. Ох, что нужно сделать, чтобы настолько оттолкнуть от себя сына? И при том, что старшеклассник говорил совсем без злости, смиренно и печально. Не похоже, что это обычный подростковый протест. Дотторе бы с удовольствием спросил что-нибудь еще, но их разговор прервала стремительно прибежавшая девочка. Она не обратила на преподавателя никакого внимания, забираясь к Альбедо на колени. — Милая, ну, а поздороваться? Кли заинтересованно повернулась к мужчине. Внимательно его осмотрев, малышка выдала: — А вы мальчик Альбедо? Голубоглазый аж побледнел. Мальчик блять Альбедо. Мальчик. Альбедо. — Ха-ха, нет, я его учитель. Меня зовут Дотторе, а тебя? — синеволосый, игнорируя парня, который был на грани обморока, улыбнулся девчушке и протянул руку для рукопожатия: — Я Кли! — Приятно познакомиться, — Дотторе открыл свою сумку и достал из нее припрятанную на случай вынужденной голодовки шоколадку, — держи, это тебе. — Но мама говорила не брать от незнакомцев сладости! — Как же это?! Мы ведь уже познакомились! Мы «знакомцы»! — Знакомцы?! — удивленно протянула девочка. — Он шутит, милая. Иди поделись шоколадкой с детишками в песочнице, я видел, как вы играли. — Не-е-ет, — надулась Кли, — это мне подарили! — Правильно! Ох уж этот Альбедо, скажи? Блондин терпеливо объяснил: — Ну же, они приняли тебя с собой в игру, незнакомую девочку с улицы, а ты даже не поделишься? Солнышко, не нужно отдавать все, но благодарить людей очень важно. Вот увидишь, тебе самой будет приятно, когда увидишь на их лице улыбки. А у тебя все еще останется большая-большая шоколадка! Конечно, малышке хотелось отказаться, но она привыкла доверять брату во всех вопросах и никогда с этим не ошибалась. Он точно желает для нее только самого лучшего. — Ла-а-адно. Повисла неловкая тишина. — Мальчик Альбедо, да? У Лебедушки есть молодой человек, раз меня за него приняли? — Ох, нет. Просто, Кли в курсе моей ориентации, и вы видимо соответствовали каким-то ее представлениям о моем парне, так что… — подросток не сразу понял, что ляпнул. А потом как понял… — Вот оно что… А твоим соответствую? — Извините?! Дотторе громко рассмеялся.