Было весело

— Тише, всё будет хорошо. У тебя просто истерика. — Коля старается говорить как можно спокойнее и тише. Он неаккуратно вытирает кровь с чужих рук и рта. — Коля, хорошо уже не будет! — голос Руслана кажется совсем хриплым и сорванным из-за крика. Его широко раскрытые зелёные глаза были совершенно пусты и смотрели прямо в душу. Мурашки по коже от этого ужаса, который выражался в них.       Сибиряков старается прижать его к себе, покрепче обнять, но красноволосый вырывается и что-то несвязное громко говорит. — Тебе принести может воды? Успокойся пожалуйста. — голос предательски дрожит. Коле страшно. За себя и за друга, его состояние. К счастью, кровь уже не шла. На том хотя бы огромное спасибо. «Блять, тебя же учили всему как и что делать в таких ситуациях. Какого хрена! Вспомни просто, вспомни сука. Только спокойно. Спокойно.» — Я сейчас приду. Посиди спокойно, ничего не делай. Всё будет хорошо. — Коля смотрит прямо в глаза, сжимает плечи Руслана. Блять, как же не выдавать своего страха и волнения, чувства будто ты сейчас на грани и вот-вот заплачешься от усталось и заебанности.       Парень быстрыми шагами уходит и пробегает мимо пролетов старых лестниц. На первом этаже точно был фонтанчик, или же может его снесли пару часов назад, пока Сибиряков спал. Но это чересчур маловероятно.       Вокруг всё проносились очень быстро. Хотя может это потому что Коля почти бежал. Кругом лишь тишина, но это неудивительно, так как сейчас шёл урок. На середине пути до кабинета прозвенел звонок — будет трудно в толпе протиснуться с пластиковым стаканчиком и ничего и не на кого не пролить.       Он аккуратно открывает дверь, словно боится что-то за ней увидеть. Но всё как обычно. Почти никого нет, все предметы на своих местах, даже пыль не шелохнётся в сторону. Парень ставит стаканчик на стол, смотрит на самый дальний подоконник и тихо, с облегчением выдыхает, когда видит, что Енисейский к этому времени уснул. К черту бедную и уже сильно покалеченную нервную систему Коли. Скоро надо будет пить пачками успокоительное, запивая валерьянкой вместо воды.       Неприятно чуть побаливает голова, да и мозг решил, что лучше опять поспать хотя вроде и выспался Коля нормально. Спать совсем не получалось, что-то настойчиво вытягивало из сна, стоило только Сибирякову уснуть.       Он изредка поглядывает за спящим Енисейским. Мало ли, вдруг что-то во сне с собой сделает — Руслан может сделать всё что угодно в рамках реального и не совсем. Но в целом, лицо спящего было совершенно спокойным, почти не менялось, изредка чуть морщился нос и хмурились брови. Во сне парень был похож на фарфоровую куклу, похожие Коля видел на витринах у себя дома.       За окном всё ещё шел противный проливной дождь. Казалось, будто небо очень горько плачет из-за чего-то, что людям невозможно понять. Небо роняло и роняло свои крупные тяжёлые слезинки, воя порывистым сильным ветром. Оно пряталось за шалью из тяжёлых чёрных туч, и казалось, будто мир погрузился в ночную мглу средь белого дня.       Коля берёт в руки свой старый добрый потрёпанный блокнот, вырисовывая на листочках дождливый весенний пейзаж. И вот, с помощью синего карандаша появляются мелкие тёмные тучи, капельки на листьях раскидистых деревьев, глянцевые лужи на влажном асфальте. И правда, будто фотография. Руслан был прав.       Он перелистывает несколько страниц, смотрит на дремлющего парня и аккуратно зарисовывает его. Конечно, руки всё ещё (почти) беспричинно дрожали. Но всё равно получается реалистичный и красивый портрет такого же красивого человека, с небольшими чуть выбивающимися неровными линиями. Но это не так и важно — всё равно хорошо сделано.       Рядом ворочаться Руслан, разводит руками, зевает и медленно приоткрывает глаза. Он непринужденно смотрел на Сибирякова. — Если хочешь пить, то вода на том столе. — указывает блокнотом Коля на тот пыльный учительский стол. — Не, мне больше интересно что ты рисуешь. — парень пытается рассмотреть что изображено на бумаге. И после добавляет — Почему ты не хочешь стать художником, по тебе ж видно, что нравится. — Ну. Может потому что я иду на врача. Мне… интересно быть врачом. — На самом деле Сибиряков не хотел им быть. Ему не нравились больницы и вся врачебная суета с осмотром людей и посещением операционных чаще чем моргаешь. Он не хотел этого и нагло врал о своих интересах, потому что это выгодно его родителям. — Да ты пиздишь, по глазам вижу. — закатывает глаза Енисейский, скрещивая руки на груди. Он щурится и смотрит прямо в душу — выискивает что-то, правду наверное. — Да нет же. Мне. Мне правда хочется стать врачом. — Точно? — Нет. — Не лучше ли тебе идти туда, куда ты хочешь? Жизнь одна ведь. — Проговаривает Руслан делая акцент на местоимении «ты». В том, что жизнь может быть очень короткой он точно знал. — Может пойдем отсюда? — И куда ты хочешь идти в такой ливень? — Да плевать. Просто пойдём, на остальное похуй. — Енисейский хватает за руку Колю и настойчиво тащит к выходу. — Да погоди ты. А то опять забуду карандаши. — Сибиряков быстро, но аккуратно складывает карандаши и идёт за Русланом.       В этот раз в школе всё казалось менее мрачным и пустым. Будто каждый сантиметр здания ожил, пока они в наглую сбегали с уроков. Звонок ещё не скоро прозвенит, в этом уж они уверены оба.       Коля смотрит вперёд, там его тащит за руку и быстро идёт Руслан. Во время ходьбы красные пряди чуть заметно колосятся, что достаточно забавно смотрится. — Идём быстрее, пока никто не заметил. — он поворачивает голову и говорит эти слова. В этот раз его глаза совсем серьезны. ***       Всё же на улице дождь шел сильнее и чаще, чем это казалось за окнами. Казалось, будто сейчас на землю льют огромное ведро сплошным водяным полотном. Коля всё ещё стоял и мялся у крыльца школы в то время как Руслан беззаботно кружился на улице насквозь мокрый. Вот это конечно резкая смена настроения. Быстрее скорости света. — Ты так простудишься. — монотонно говорит Коля констатируя факт. Увы, он хотел проклясть себя раза четыре за то, что решил утром не брать зонт. — Да плевать, Коль. Живём один раз. — говорит он, подходя к Сибирякову всё ближе и ближе. Зелёные глаза по-странному сияли — что-то задумал. Но что же?       Он резко хватает Колю за руку и тащит под дождь. Руслан смеялся, звонко так, словно сейчас переливались сотни колокольчиков. Это очень заворачивает Сибирякова, он кажется уже забыл, что тоже успел насквозь промокнуть за столь короткое время. Руслан поднимает голову наверх, чуть жмурится из-за льющейся воды, но широкая улыбка всё никак не сходит с лица.       На небе облака были низкими тёмными и очень тяжёлыми на вид. Солнца не было совсем видно, лишь какие-то отдаленные рассеянные намёки на свет. Но через облака виднеется одинокий яркий солнечный луч. А за ним и яркая длинная полоса радуги. — Глянь какая цветастая. — указывает на неё Енисейский, оборачивается и смотрит прямо в глаза Коле. — Да, и правда. — на лице Сибирякова появляется еле заметная скромная улыбка, но парень продолжает смотреть на радугу. Красноволосый подходить чуть ближе. — Слушай, не мог бы ты наклониться? — А? — конечно Коля наклоняется немного ниже. И чувствует как его аккуратно и поверхностно целуют в щеку. От такой неожиданности парень опешил и заметно краснеет. А Руслан опять смеётся и говорит о том насколько уморительна реакция Коли, «видел бы ты своё лицо, ты красный, как рак».       А дождь всё идёт и идёт, каплями медленно стекая по одежде и волосам. Они оба счастливы, счастливы и временно свободны от всех проблем и забот. — Идём уже, пересмешник. Мы оба уже насквозь промокли. — хорошее настроение Сибирякова с потрохами выдают весёлые смеющиеся нотки в голосе. Он крепко держит Енисейского за руку, будто сейчас потеряет его навсегда, больше не увидит. Они бегут.       Они останавливаются под каким-то балконом у пятиэтажки, давая себе немного времени передохнуть. Вокруг теперь не кажется таким тёмным, вот вдали виден свет солнца и отсутствие тяжёлых дождевых туч. Коля присел на корточки, оперевшись спиной на стену здания. Он смотрит вверх, блять, как же он счастлив. Этот день просто прекрасен, не смотря на день, что сначала был полон истериками и сильными переживаниями. — Дождь скоро закончится. Может немного ещё погуляем? — отчеканивает каждый слог Руслан, смотря куда-то вдаль. — Ну я не знаю на самом деле. У меня дополнительные занятия ещё сегодня. — всё же прогулять их совсем не хотелось Коле. Он скрещивает руки у колен и смотрит на Енисейского. — Тебя проводить до них потом? — Как хочешь.       А Руслан хотел. Ему нравилось быть рядом с Сибиряковым. Парню кажется, будто он в такие моменты не существует, а по-настоящему живёт. Как все нормальные люди. Он предлагает сыграть в слова, на что Коля с охотой соглашается.       Постепенно и совсем незаметно дождь заканчивается. О нём напоминают лишь редкие стекающие по листьям капли и огромные лужи на дорогах старых советских кварталов. Мир медленно приобретает краски, словно сейчас маленький ребёнок разукрашивает карандашами рисунок.       Игра преобретает свои обороты, изредка Сибиряков потешался из-за того, что в голову Руслана временами не шло ничего кроме матов. В такие моменты он придумывал что-то за него. — Да это игра для самых настоящих душнил, ей богу! — недовольно воскликнул Руслан разводя руками. — Ну ты сам предложил. — сквозь смех говорил Коля, утешительно хлопая его по спине. Но всё равно ситуация смешила его. — Да кто вообще знал, что маты нельзя использовать. Я б тебе такого наговорил бы интересного. — Что-то мне подсказывает, что после общения с тобой у меня уши совсем завянут. Кошмар, Руслан, это кошмар просто. Какая некультурщина и похабщина!       Они оба смеются. Всё же у Руслана был какой-то талант создавать смешные ситуации с помощью фраз. Ну, а Коля добавлял что-то на подобие типичных слов душнилы или «робота». Идеальный дуэт одним словом.       Руслан чуть приобнимает Колю и сидит так молча. Сибиряков тоже старается как-то ответить на эти объятия. На душе так приятно и хорошо становится. Но спустя небольшое количество времени едва слышна лёгкая вибрация телефона. — Мне пора. — проговаривает Коля, ему не хотелось разрывать эти объятия. Но Руслан отстраняется , хотя оставляет при себе чужую руку не делая отпускать её. — Тебе далеко идти? — Да не особо.       Дорога до тех занятий проходила в полной тишине. Да и слов особо и не нужно было, всё и так было сказано. Как бы не хотелось, но дошли они быстро, даже слишком быстро. Ох уж этот чёртов закон подлости, везде подъебёт. — Кстати, Коль, напиши свой номер что-ли. — быстро проговаривает Руслан. — А да, сейчас. — С трудом парень находит чистый, чуть помятый листок и быстро чиркнув несколько цифер отдаёт Енисейскому. А после он скрывается за дверями подъезда, оставляя красноволосого парня в одиночестве. Руслан кладет в карман мокрых брюк эту бумажку в надежде, что цифры не поплывут, а то мало ли из чего сделаны те карандаши.       Он идёт домой, временами разглядывая улицы в округе. Хотя в них ничего не было особо примечательного — типичные спальные районы с постройками с советских времён.       Всё кругом было таким цветущим. Ветки деревьев окрашены зелёными прядьями листьев и, как украшение, были нацеплены различного оттенка цветы. Нередко встречались под окнами цветущие душистые кусты сирени. А чуть ниже цвели красным, жёлтым тюльпаны и ещё какая-то цветочная хрень, в которой парень не сильно разбирался да и не стремился познавать всю «великую» суть цветов.       Но сейчас почему-то цветы были какими притягательными и красивыми. Удивительно, что они вообще заинтересовали его. Это что получается, пришла любовь, зацвели помидоры ?       Дует ветер, намекая что одежда на Руслане всё ещё мокрая от прошедшего дождя и пора бы лучше идти домой. Надо бы спешить домой, но этого совсем не хочется. Было желание остаться где-то на улице, вечно бродить по старым улицам города и оглядываясь по сторонам и восхищаться, казалось бы типичным окружением.       Но проваляться последние чуть больше месяца мгновения жизни прикованным к постели совсем не хотелось, да и возможно уже сейчас Руслан овощ по состоянию. Пришлось топать домой, наплевав на нежелание это делать.       И снова до боли знакомая, забытая и будто заброшенная квартира. Здесь мало кто вообще бывал и то на очень-очень короткое время. Удивительно, что пыли кругом совсем не было, словно её сразу же забирали в некий невидимый пакет, чтоб в глаза не бросалась.       Казалось даже свет не работает в этом месте. Но это мнение быстро испарялось вместе с щелчком выключателя. Из-за рассеянного холодного света от множества лампочек всё кругом казалось более бледным и белым. А тени наоборот — сильно темнели и мрачнели.       На двери уже сохла насквозь мокрая школьная форма. Руслан и не думал что она настолько сырая окажется. Хотя в мыслях парень был уверен, что это того стоило, и прогулка вышла просто на «ура». От всех этих мыслей невольно пробирает на улыбку.       В этот раз курить совсем не хотелось, а то мало ли — вдруг он опять закашляется кровью и окончательно выхаркнет свои лёгкие или что там от них сейчас осталось. С утра во рту стоял дотошно неприятный привкус железа. Он смотрит на бумажку с множеством аккуратно и чётко записанных цифр. Написать или нет? А вдруг у него ещё занятия не закончились — лучше уж вечером.       Парень аккуратно кладет бумажку на стол, поднимает голову и смотрит в окно. За окном всё так спокойно. Контрастно выделяется яркая изумрудная листва деревьев на фоне светлых неба и зданий. Всё кругом кажется таким спокойны и умиротворяющим, словно затишье перед какой-то сильной бурей. На подоконнике со стороны улицы громко ходят большие и жирные сизые голуби, они о чем-то воркуют, переговариваются. А потом, помотав головами взлетают в небо.       Он снова кашляет. Кашель больно царапает горло, но крови в этот раз не видно кажется. И дышать не так и больно, во всяком уже в привычку вошло игнорирование этого чувства. «Кажется я умру немного раньше, чем я думал» — проносится в его голове. Блять как же не хотел умирать. Только не сейчас. Парень кажется начинает понимать тех людей, что грустят когда узнают о своей скорой кончине.       Сердце бешено стучит в каком-то странном ритме, руки начинает сильно трясти. Даже обычное «да успокойся ты уже, блять» сказанное самому себе не спасает. И вообще с каких пор Руслан оказывается таким «тряпкой».       Потом он приходит в норму и думает о том, чтобы написать Коле. Обязательно только что-то хорошее, не стоит заставлять людей нервничать из-за твоих проблем.