Было весело

*** — Мам, почему папа не взял меня с собой, ну, как обычно? — ребенок хмурится, шатаясь на старой табуретке от скуки. — Тебе не нравится моя компания что ли? Отец ушёл по важным делам, это тебе не маленькие похождения по городу. — отвечает женщина, проводя мыльной губкой по тарелке, что держала в руках. Она смешливо сверкает яркими зелёными глазами. — Он ж в командировке, ты не слушал его что-ли, балаболка? — А ну ладно. — мальчишка встаёт из-за стола, принимает в руки мамину мокрую тарелку и ставит в шкаф. Нет, он любил всей душой мамину компанию, что могла с лёгкостью смешать полезное с интересным, включая и развивая и без того богатое юное воображение. Да и мальчишка всегда радовался только сильнее, когда видел на лице женщины счастливую открытую улыбку после проведенного вместе времени.       Но сегодня он подмечает, что мама какая-то…никакая совсем. Она хмурая и немного даже недовольна, словно чего-то очень боится. Это заметно, не смотря на то, что она всеми силами пытается это скрыть. «Может она просто волнуется, что папа далеко сейчас. Но он всегда же приходил! Значит волноваться не о чем» — думает ребёнок, поставив кружки на стол доньями к верху. Ну да, зачем же маленькому восьмилетнему ребенку знать о наступающих похоронах и о том, что это один из последних моментов, где он видит маму более-менее счастливой, и вообще видит её. Ведь уже завтра она задержится на работе, что не свойственно ей. ***       Руслан медленно открывает глаза. Сразу бьёт рекой вырвиглазный белый свет, что заставляет почти сразу сожмуриться и что-то недовольно проворчать. Мозг отказывается соображать и обрабатывать нужную информацию. Не смотря на то, что парень только проснулся, встать сил совсем нет. Как и вообще что-то сделать. Это заставляет почувствовать себя на мгновение овощем в банке.       Очень скоро удается привыкнуть и к такому ужасному свету, парень открывает глаза. Всё вокруг непривычно белое. Он пытается вспомнить все недавние события, но их словно пеленой закрыло. Лишь какие-то короткие странные обрывки и непонятные звуки, что он слышал, видимо когда терял сознание.       Но сейчас всё более-менее нормально, сердце пускает кровь по кругу, как последнюю суку, дыхалка живёт и получает дохуя важный кислород, мозг в почти полном здравии и начинает что-то да и соображать. Значит, Руслан ещё живой. Правда с ощущением «блять, я просто овощ».       Вокруг так тихо, аж в ушах начинает звенеть. Даже за пределами этого места ничего не слышно, что очень удивительно. Он смотрит по сторонам и понимает, что совершенно один. Мда, идеально. Встать удается далеко не с первой попытки, ноги всё ещё плохо держат это полумёртвое тело и шаги получаются немного неловкими и неуверенными. Глазами Руслан пытается ухватиться за что-то знакомое, но кругом всё странное и пиздец светлое и яркое, так и с ума сойти не грех.       К счастью парень находит небольшую сумку с его вещами, где также лежал телефон, немного однжды и всякая нужная хрень. Включив интернет первым, что видит он — это сообщения. Море сообщений и дохуя пропущенных звонков. Пожалуй, это первый и последний, за лет десять, момент сильного стыда и вины. Он набирает нужный номер телефона, вслушиваясь в короткие назойливые тихие гудки. Трубку снимают, а на той стороне слышно сбивчивое тихое дыхание. — Эээ… — слов не получается передать, и Руслан немного теряется, блять что же надо говорить. Ещё сильнее пугается от моря каких-то странных слов вперемешку с лютой истерикой, скачками интонации и нервным смехом. — Так, сейчас всё хорошо. Тише ты, не кричи только. Эй! Всё хорошо!       Мда, успокаивать людей явно не фишка Руслана. Он не сильно и понимал к чему всё это. Сейчас всё хорошо и это главное. — Руслан, скажи что-нибудь. — А что говорить. — Да что угодно, просто говори, пожалуйста. — Ну в общем, эээ. — Руслан смотрит по сторонам, чтобы хотя бы за что-то зацепиться вниманием, надо же что-то говорить, пока есть возможность. — Тут очень светло, что-ли. Прям охуеть как вырвиглазно. Я сейчас жмурюсь и до сих по глазам бьёт, жесть, а тут даже штор нет, солнце выключить нельзя.       Парень садится на край кровати и продолжает что-то бессмысленно тараторить о том, насколько всё яркое и странное и, вообще, верните его обратно в его уютную комнату. На другом конце телефона было совсем тихо, изредка звучали редкие и короткие ответы по типу «Да, я тебя слушаю» или «Я сейчас в порядке, не волнуйся». По ним можно было понять, что парень на той стороне немного успокоился и отошёл от пиздеца. Сейчас всё хорошо, о чем и говорил несколько раз Руслан, боясь бросить этот чёртов звонок. Побрал бы это всё подальше, да и чувства и эмоции нахуй. «Учебная тревога» нахуй, иначе и не назовешь этот пиздец. — Блять, я так испугался тогда. Мне показалось, что сам коньки отброшу, в след за тобой. — даже по голосу Руслан понимает, что Коля очень сильно дрожит, даже представляет это немного напуганное лицо с подрагивающими зрачками. — А вот этого делать не надо. Тебе ещё жить и жить, ребёнок. — Енисейский пытается разбавить как-то эту гнетущую атмосферу, чуть заметно бросает лёгкую смешинку. Но она быстро пропадает в омуте вечного черного и вязкого отчаяния. Мда, в жопу все ваши загоны и подобную ересь хотелось бы закинуть. — Просто. Просто, мне так страшно ещё никогда не было. До этого момента. — совсем шепотом говорит запинаясь Коля. Руслану даже показалось, что тот глаза ответ в сторону или начал что-то теребить свободной рукой. Он слышит какие-то ноющие шорохи на фоне где-то очень далеко, а потом резкое, жутко напуганное «Ладно, я потом перезвоню, целую.» В этот же момент сбрасывается звонок и высвечивается время разговора, чуть больше пятнадцати минут, а ведь могло и больше времени уйти.       Руслан немного в замешательстве от всего этого, с начала от шорохов и испуганного тона голоса, а потом с «какого хрена «целую» блять, ещё скажи «выебу когда-нибудь», так, для уверенности». Мир полон всяких загадок не имеющих точного ответа, это точно. Да и вообще, ну в пизду ваши курьёзные случаи из жизни.       Парень откладывает телефон на тумбочку и смотрит в окно. Ничего нового, типичный пейзаж чуть светлого дня после прошедшего сильного дождя. На асфальте внизу были небольшие лужицы, в которых отражались яркие солнечные лучи. Но возможно размеры куда больше и это всё кажется с такой высоты, на каком он там этаже стоит. Ну точно не на первом и выше третьего однозначно, насчёт этого сделал вывод Руслан смотря на окна, что были в продолжении здания, немного выглядывающего в окно.       Здание было каким-то слишком обшарпанным, с небольшими трещинами в грязно-серой штукатурке, окна здесь были похожи на окна в том заброшенном кабинете, когда же он видел их в последний раз, возможно относительно давно. Но ощущение, что все окна скоро вылезут нахуй из ржавых рам, с облупившейся краской непонятного цвета. было, как совсем родное. Как родные были эти черные крыши из рубероида и с проливными пятнами от тёмной смолы на стенах. Да, вот они, по-родному мрачноватые неровные здания, как же приятно и отвратительно одновременно.       А за зданием, немного поодаль простирался длинной широкой полосой темный и чуть мрачноватый лес. Там было почти всё вперемешку намешано, мелькало что-то чуть желтоватое, золотое. Видимо намекает, что не смотря на июнь на дворе, осень близко. Интересное и необычное зрелище.       Руслан облакачивается локтями на подоконник и завороженно смотрит вдаль. Пожалуй во всем таком было что-то необычное и манящее. Хотя лес в принципе прекрасное место на которое можно смотреть вечно и восхищаться подобной красотой.       А в самой вышине этого мира ясное небо, почти не было облаков, а если и были, то похожи на сильно растянутые светлые, чуть голубоватые нити. Они выглядели крайне странно и забавно, как нечто неряшливо брошенное «на отъебись». Лениво, но зато со вкусом, пусть и крайне необычным для человеческого глаза.       Руки соскальзывают с подоконника, отчего парень чуть не ударяется подбородком об деревянную раму, когда летит вниз. Хорошо, что не полетел прямо в стекло со всей дури. Всё это быстро приводит в чувства, просто лучший отрезвитель от мыслей. Но это было ненадолго, и Руслан разворачивается. «Блять, чем убить время здесь» — думает он, ведь обычно в любой непонятной ситуации Руслан поджигал сигарету и, с накатившим спокойствием после поступившего в тело никотина мысли почти не приходили в голову. Если и задумаешься, то тлеющий огонёк может быстро обжечь пальцы. А после этой сигареты идёт другая и так дальше… блять как же он докатился до всего этого. Теперь сидит в ебанной палате больницы откуда он живым точно не выйдет, самая настоящая конечная остановка. Ну почти, последняя — это деревянный ящик и крест над ним. Куда без этой очень скорой похоронной хуеты. Он даже чувствует, как старая с косой ему в спину дышит и хмуро смотрит прямо в душу.       Руслан включает себе в наушниках какую-то ненавязчивую тихую песню. Способ отвлечься от странных и думацких мыслей №2. Во всяком случае это не сигареты, горло и лёгкие не сожгут окончательно. Пускай этим способом парень пользовался редко, но с каждым днём всё чаще и чаще приходилось прибегать к этому. А мелодии всё сменяются друг за другом в хаотичном порядке резко то убегая, то прибегая. Лучше, чем ничего, от одиночества уже сдохнуть не получится, когда нормально дышать, без кашля, почти невозможно.       Но вскоре и это всё недоедает и приходит способ №3 — просмотр каких-то фотографий и видеозаписей, что хранились в забитой почти до отказа памяти телефона. Снимков было просто великое дохуя, парень их редко удалял, потому что очень лень. Галерея хранила кадры всех видов: от чего-то совместного и важного до бессмысленных случайных снимков пола, ноги или стены. Ну и охуеть какие важные фотографии с любимым человеком, где Коля сонный и недовольный с гнездом на голове, а Руслан с этого смеётся.       А дальше идут видеозаписи, где что-то да и происходит, а может и не происходит и это просто бессмысленный показ чего-то странного по типо «Коль, просто поцелуй меня, тебя что жалко или как?» или «Бля какая же красивая кошка, жаль не могу себе позволить такую, спиздил бы сразу».       Руслан улыбается просматривая каждое видео или фото, словно заново переживал все чувства и мысли. На большинстве фотографий и видеороликов он был таким счастливым, словно и не умирал, не собирался на тот свет, где его возможно и ждали с распростёртыми объятиями. Но так не хотелось, ведь много дел ещё не сделано за всю жизнь.       Енисейский часто думал, что же было бы, если бы он не умер бы в очень скором будущем, и вообще всей этой истории с болезнями не было. Могло ли быть так, что все были б счастливы, ну они вдвоем точно были бы более весёлыми. Особенно без такой жизни от успокоительных до антидепрессантов, в надежде не перейти на бутылки с крепким. Они бы смотрели эти записи уже во взрослом возрасте, Руслан даже представляет как Коля губами широко улыбается в том время, пока красноволосый, приобнимая его, громко смеётся, как чайка у моря. Да, пожалуй это и есть самое настоящее будущее мечты. Мда, хреновый ваш третий способ, лишь сильнее вгоняет в тоску.       Но от всей этой хуйни Руслана отвлекает сообщение. Оно гласило, что Коля всё же навестит его сегодня, вечерком. А парень улыбается, так нежно и приятно. И эту улыбку ему подарил очень важный и любимый человек. ***       Старый больничный вестибюль встречает своей мрачностью уверяя «Ты отсюда не вернёшься, дорогуша». Белые стены были будто в чем-то испачканы (хотя кто сказал «будто»?) и кажется в углах пряталась еле заметная тёмная плесень, в побелке были видны трещины. Назойливо гудели длинные тонкие лампы, внутри их куполов хранилось великое множество трупов всяких насекомых. Очень жизнерадостно.       Коля сидит в каком-то относительно отдаленном месте от людей, которые могли бы подслушать. Как бы странно ни звучало, но он не хотел бы, чтоб его подслушали и что-то узнали. Он нервно барабанит по своим ногам пальцами, волнуется, вдруг вообще ошибся адресом, хотя судя по сообщению Руслана всё верно. А может за то время, которое парень шёл, тот уже умер. Так спокойнее, надо для начала успокоиться.       Двери, где начинается уже сам корпус больницы с противным скрипом медленно открывается. Коля поднимает взгляд и встречается с знакомыми зелёными глазами, но почему-то они кажутся совсем тусклыми, почти серыми. Но Сибиряков списывает это на хреновое и тусклое, мигающее освещение.       Руслан присаживается рядом и кажется сейчас немного более расслабленным и спокойным, чем пару секунд назад. Он приобнимает Колю за плечи, чуть прижимает к себе, возможно что скучал. Парень что-то тихо говорит, периодически активно жестикулируя. А Коле нравится над всем этим наблюдать, вслушиваться в эту, не понятную временами речь, смотреть в эти, горящие ярким пламенем заинтересованности, глаза. — Ты чего, земля вызывает Колю. Коля. — растягивая гласные и всё так же тихо говорит Руслан, щёлкая пальцами перед его носом. Самый идеальный способ вывезти из всех этих идиотских мыслей. Точно! Вот он какой этот действенный способ — приятное общение с очень хорошим человеком. — А, ой. Бля, извини пожалуйста. — Парень отводит глаза с сторону, говорит почти ровно в тон, разве что немного сильнее нервничает. Зрачки метаются из стороны в сторону, будто ищут какое-то оправдание. — Да брось, не извиняйся. Всё нормально хоть, а то выглядишь помято. — Енисейский ставит локти себе на колени и, опираясь на раскрытые ладони, внимательно смотрит Сибирякову прямо в глаза. Он понимает, что тот очень напуган, сильно нервничает. Но не лучше ли станет, когда он сам расскажет обо всем. Тем более, все Колины секреты Руслан унесёт с собой, в могилу. Он кладёт одну и своих рук на чужое колено, как бы успокаивая. Ну, стараясь по крайней мере. — Сейчас всё хорошо, просто… — в горле образовался болезненный ком, что мешает всё сказать. Блять. Блять. Блять. Коле неловко как-то говорить, что он боится за Руслана, волнуется из-за того факта, что тот скоро умрёт. Уйдет насовсем, не будет больше всех этих, приятных душе, встреч. — Всё будет хорошо, Коль. — его голос был совершенно спокоен, что как-то странно, немного непривычно. Но действует хлеще целого стакана валерьянки. Он продолжает чуть гладить чужое колено и чуть заметно горько улыбаясь, глаза были печальны, но в них читалась лёгкая нежность и любовь. «Живи вместо меня. Прошу.»       Пожалуй это были одни из последних слов, сказанных сегодня. Но парни не спешили расходиться. Они сидели в этой странной тишине и немом одиночестве, только был слышен тихий шум ламп сверху и какие-то отголоски разговоров других людей — всё же они не одни. Уходить как-то и не сильно хотелось.       Коля перехватывает ладонь Руслана себе в руки, чуть сжимает и чувствует, что она совсем холодная. Нет, она просто ледяная. Да и сам он чуть заметно дрожит, так как в прохладном помещении сидит в достаточно лёгкой одежде. — Ты не замёрз? — всё же решается спросить Коля, высматривая каждое движение парня. Он хмурится и отводит голову в сторону бубня что-то похожее на «Да нет, всё хорошо». Пытать всей этой хренью Руслана он не хочет, поэтому просто сидит и греет его ладонь, а после берёт в руки и вторую, тоже пытается согреть, отдать частичку своего тепла. Всё же надо делиться с людьми, когда они очень нуждаются в этом.       Коля чувствует, как Енисейского начинает клонить в сон, вот, он клюет носом уже, его глаза суть призакрыты и смотрят куда-то в пол, рассматривая грязные плитки, а то и вовсе, сквозь него. — Может тебе пойти и поспать в своей палате? — ради интереса спрашивает Коля, наблюдая за состоянием Руслана. Но тот мотает головой и что-то тихо невнятно говорит, а после кладёт её на плечо Сибирякова. Отгонять его совсем не хочется, поэтому он просто наблюдает на уснувшим или прикрывшим на время глаза парнем. От него привычно пахло въевшимся запахом сигарет, чем-то сладким, родным и скорой смертью, которой пахнет и эта больница.       Так прошло наверное около двух часов, скоро надо было уже собираться и прощаться. Да и кажется, что в здании стало заметно прохладнее, чем было до этого. А Руслан всё спит и спит, Коля даже усомнился на время, что тот жив ещё. Но, вроде, парень дышит, значит ещё не всё потеряно. — Эй, проснись давай. — Коля пытается растормошить Руслана, но это удается с попытки, наверное, десятой. — Я пойду уже, а то время для посещений закончилось просто.       По выражению лица Енисейского видно, что тот хотел бы, чтоб Коля ещё немного остался, но после минуты размышлений бросает «хорошо, только приходи завтра, когда время будет». И в немом отчаянии наблюдает за уходящим за дверь, на улицу, Сибиряковым. Он ещё остаётся сидеть немного здесь, будто в надежде, что Коля ещё вернётся, но спустя полчаса тоже уходит к себе. ***       На улице ярко светит солнце хаотично раскидывая свои лучи, как змея сбрасывает шкуру. Вокруг почему-то всё казалось таким жёлтым и чуть-чуть ржавым, словно смотришь на какую-то очень старую советскую фотографию, годов семидесятых примерно.       Облаков на небе было видимо-невидимо и очень разных. В самом верху неба парили огромные, растянутые, как колбасы, белые перья. А чем ниже, ближе к земле, чем больше напоминали кучки небрежно убранного сероватого снега. А через них видно и лучи, чуть заметные голубые кусочки от вечернего летнего неба. Здесь заметно дружелюбнее и светлее, чем в больничном вестибюле. Да и душа почему-то почти сразу успокаивается.       Людей было достаточно много, как на тротуарах, так и на дорогах, часто встречались сильные пробки. Но всё это не сильно и волновало. Дорога до дома была какой-то запутанной и невыносимо долгой. Кажется, будто топчешься на месте, а все эти таблички с номерами и названиями улиц — лишь иллюзия.       Но спустя небольшой промежуток времени (что кажется шёл дольше, чем был на самом деле) показываются родные дома до боли знакомого квартала. Определенно, ничего не поменялось, но что-то в этом есть такое странное, незнакомое и чуждое. Тот же дом, подьезд, дверь и номер квартиры.       Коля быстро снимает обувь и прошмыгивает в свою комнату, лишь бы никто о нем не вспомнил. Ближайшую вечность желательно. Он с головой утыкается в блокнот и рисует прошедшее за день. Под умелыми руками возникают пушистые облака, высокие панельные грязные здания, дороги с пробками. А также вновь облик любимого человека, что полностью поработил под себя чужое сердце. «Ах, Руслан, что же ты со мной делаешь».       От своих же размышлений он краснеет и смущается, его руки дрожат, что заставляет ненадолго отложить рисование. Читать совсем не хочется, ничего не хочется. Хочется жить, проживать всю жизнь с насыщенными красками, без всей этой серой тошнотворной бурды. Он томно выдыхает и вновь думает о чем-то своём.       За окном пошел дождь, крупными каплями стуча по всему вокруг. Не смотря на осадки, солнце продолжало ярко светить, словно скоро вот-вот и исчезнет. Появилась яркая и широкая полоса радуги через всё небо. Она становилась всё ярче и ярче с каждым мгновением, завлекая в себя больше и больше внимания людей и их восхищения.