добираясь до одной цели разными путями

Пхайю не мог злиться на Сайфу. Никак. Сайфа не был виноват в случившемся. Он явно не хотел, чтобы его сбил пьяный водитель на переходе. И очевидно не мечтал, чтобы его тело было настолько поражено, что его пришлось вводить в медикаментозную кому, чтобы его увечья смогли зажить должным образом. Однако он имел право злиться на то, что без Сайфы ему не с кем было кататься в паре. В Таиланде и так не очень много фигуристов, а среди них тех, кто может кататься достаточно хорошо, чтобы встать в пару к тому, кто надеется на приглашение на Олимпийские игры, еще меньше. Людей, которые умеют кататься и при этом не боятся Пхайю, так вообще практически не существует. Только Сайфа мог не отставать от темпа тренировок Пхайю и при этом не реагировать на его характер. Помогало то, что они близнецы. — Ты ведь понимаешь, что нужно попробовать еще с кем-то, — сказал ему Чай, будто Пхайю сам этого не знал. Он просто не хотел этого делать. Собеседовать кого-то значило терпеть светские беседы ни о чем и наблюдать, как испуг сменял обожание во взглядах молодых (ужасно молодых) фигуристов. Они редко продвигались дальше быстрого совместного проката, прежде чем Пхайю оставался на льду в одиночке. Он не совсем понимал, как заставил одну девочку расплакаться всего за несколько секунд, но как-то у него это вышло. — А что, кто-то еще остался? — спросил Пхайю. Чай тяжело вздохнул. Пхайю понимал, что должен быть добрее к тренеру, но не смог сдержать резкого тона. Он тоже нервничал. Это важный год для него. Они с Сайфой были на пороге чего-то масштабного, возможно, приглашения на Олимпиаду. Они были так близки к его получению в течение последних нескольких лет, и с новой программой казалось, что на этот раз их мечта в пределах досягаемости. Точнее, была в них. Теперь до нее было как до Луны. С такой травмой Сайфа не сможет кататься на коньках. Вообще. Никогда. Ну, не то чтобы прямо совсем никогда-никогда. Он может начать кататься — осторожно, — как только восстановит мышцы, и не будет чувствовать боли при ходьбе. Врач только сказал, что он не сможет участвовать в соревнованиях. Одно неверное движение, и Сайфа может лишиться способности ходить. Просто… Возможно, это был последний шанс Пхайю добиться чего-то грандиозного. Он стареет. По крайней мере, по меркам фигурного катания. В этом году ему исполняется 25, а это значит, что у него осталось всего несколько лет в запасе, если он хочет продолжать участвовать в парных соревнованиях. Он мог бы переключиться на танцы на льду, но ему не хотелось этим заниматься. Пхайю хотелось кататься в паре, получать удовольствие от прыжков и бросков. Ему нравилась идея сломать стереотип и оказаться и тем, кого бросают, и кто бросает. Именно это отличало их с Сайфой от остальных пар. Так что теперь ему нужно было как-то отпустить идею кататься с братом и придумать что-то новое с кем-то другим. — Выбор, конечно, не огромный, — согласился Чай, передав Пхайю чай. Пить кофе было уже поздновато, даже если хотелось. — Но все же есть? Чай коротко кивнул. — Предупреждаю: тебе не понравится. Пхайю фыркнул от смеха. Честность Чая — одна из причин, по которой ему так нравится тренер. Чай не критикует для галочки и не боится идти против Пхайю. Многие пытались, но удалось только Чаю. Пхайю верит, что Чай все проанализировал и взвесил каждый вариант, прежде чем подойти к Пхайю. Он доверяет Чаю, поэтому готов закрыть глаза на любые возможные предубеждения, которые у него могут быть. — В этом я не сомневаюсь, — согласился он. — Говори уже. — Если тебя это утешит, ты его знаешь, — начал издалека Чай. Пхайю прищурился. — Скай же вроде по-прежнему в паре с Пле. — Верно. — Я уверен на сто процентов, что Сом все еще в Австралии со своим партнером, — продолжил перечислять Пхайю. — И мы уже знаем, что с Пор ничего не получится. — Все так, — кивнул Чай. — Тогда кто? Как по сигналу, дверь из раздевалки со скрипом открылась, и Пхайю тут же повернул голову в ту сторону. Он не мог разглядеть идущего на коньках, но узнал слегка переваливающуюся походку. Когда тот подошел ближе, Пхайю сделал глубокий вдох. Он сжал руки в кулаки у борта и свирепо взглянул на Чая. — Нет. — Я же сказал, что тебе не понравится. — Тогда зачем? — прошипел Пхайю. Он не то чтобы имел что-то против паренька, приближающегося к ним, скорее ему не нравился такой типаж. Хоккеисты. Все они грубые скоты, принципиально ненавидящие фигуристов. Не то чтобы фигуристы не отвечали им взаимностью. Это давняя вражда. Оба вида спорта борются за время на льду, и оба отказываются его делить. — Больше никто не согласился, — пожал плечами Чай. — Так что, пожалуйста, убери коготки и дай ему шанс. — Чай не дал Пхайю возможности ответить, повернувшись, чтобы поприветствовать новоприбывшего. Пхайю не знал его имени, но вспомнил лицо. Его было очень легко заметить среди хоккеистов. Он выглядел так миниатюрно, даже со всеми хоккейными накладками. Пхайю видел его на льду бесчисленное количество раз, как до, так и после тренировок. Для хоккеиста у него были очень утонченные черты лица, но такой же грязный рот, как и у остальных. От низенького игрока Пхайю услышал больше ругательств, чем от остальных его товарищей по команде вместе взятых. В его хрупком теле пряталось много злости. — Здравствуй, Рейн! Рад тебя видеть, — поприветствовал Рейна Чай, как будто на катке в одиннадцать часов вечера в четверг был кто-то еще. — Привет. Пхайю кивнул на короткое приветствие Рейна, и хоккеист с громким шумом небрежно уронил на пол спортивную сумку. Пхайю закатил глаза, когда Чай многозначительно посмотрел на него, бросив взгляд на Рейна. — Здравствуй, Рейн, — приторно сладко произнес он. Казалось, его сейчас стошнит. Тишина, последовавшая после приветствия Пхайю, оглушала. Пхайю хотелось перемотать время назад, чтобы убедить Сайфу не встречаться с друзьями в тот день. Он в хорошем-то настроении был не очень людим, что уж говорить про моменты, когда ему кто-то не нравился. А Рейн воплощал в себе все, от чего ему хотелось держаться подальше. Чай захлопал в ладоши, и звук эхом разнесся по помещению. — Что ж, — сказал он с натянутой улыбкой, — Рейн, выходи на лед, чтобы вы двое могли... — он взмахнул рукой, подыскивая слова, — поближе познакомиться. Пхайю фыркнул и, оттолкнувшись от борта, сделал несколько плавных шагов назад, пока не оказался в центре льда. Он чуть сильнее натянул длинные рукава вниз, встряхивая плечами, как обычно делал перед тем, как начать кататься. Он наблюдал, как Рейн снял чехлы для лезвий и выпрыгнул на лед. Реально выпрыгнул, а не шагнул. Пхайю едва сдерживался, чтобы не закатить глаза. На Рейне были хоккейные коньки, конечно же, и они даже не были полностью зашнурованы. Рейн ускорился и направился к Пхайю. Если бы он не знал, что Рейн умеет кататься на коньках, если бы не смотрел несколько хоккейных тренировок с трибун, то сейчас бы нервничал из-за того, что Рейн не сможет контролировать свою скорость и врежется в него. Как бы то ни было, он знал, что Рейн может остановиться в любой момент. Это портило лед, но было удобно. Поэтому он не вздрогнул, когда Рейн по-хоккейному остановился, обсыпая его льдом. Рейн выглядел нехотя впечатленным. — Пары кругов хватит, — решил Пхайю и оттолкнулся, заскользив по льду. Когда он не услышал, что Рейн последовал за ним, то просто повернул голову и воскликнул: — Вперед, Тормозник. — Такого термина нет, — проворчал Рейн. Пхайю прикусил щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. Младшего было слишком легко задеть. Он отчетливо услышал, как Рейн подъехал к нему, и лишь немного ускорился в ответ. После одного круга Рейн начал дергаться. Пхайю старался не показывать, что наблюдает за каждым движением Рейна. Некоторые другие потенциальные партнеры даже не доходили до этого этапа, так что Рейн на самом деле держался хорошо. — Чем мы, блядь, занимаемся? — спросил Рейн после второго круга. — Катаемся, — ответил Пхайю. Ему были противны ругательства, которые хоккеисты, кажется, очень любили. Он находил это грубым. — А я-то не понял, — огрызнулся Рейн. — Я имею в виду, мы что-то еще делать будем? Пхайю пожал плечами. — А что ты хочешь поделать? Рейн вроде даже растерялся от такого вопроса. — Не знаю, — сказал он с нажимом, — это же тебе нужен партнер в пару. Я только пришел помогать. — Зачем? Рейн бросил короткий взгляд на Пхайю. — В смысле? Пхайю хотелось закатить глаза. Он знал, что хоккеистов часто ударяют по голове, но ведь у Рейна не было сотрясения, чтобы тот не мог поддержать нормальный разговор. — Зачем ты пришел помогать? Рейн снова пожал плечами, но Пхайю впервые заметил, что за этим скрывалось что-то еще. — Не знаю, заняться нечем. Когда Рейн не продолжил свое объяснение, Пхайю едва сдержал тяжелый вздох. Он понимал, что это вообще не его дело, по крайней мере, пока что. Однако если они собирались продолжить сотрудничество хотя бы на тот час, что им еще оставался на льду, Рейну придется научиться пояснять свои мысли. С Сайфой Пхайю не нужны были слова, ему было достаточно посмотреть на брата, чтобы понять, что он думает или чувствует. Это было хорошим преимуществом в катании в парах. Общаться без слов, уметь сказать все одним взглядом. — В каком это смысле "заняться нечем"? — медленно спросил Пхайю, четко выделяя слова. — Разве ты не играешь в хоккей? Рейн опустил взгляд на ладони, и Пхайю увидел, что тот беспокойно теребил рукава. Рейн нервничал. Это стало таким неожиданным открытием, что впервые за четыре круга Пхайю замедлил темп. Рейн легко подстроился под него. — Меня отстранили до конца сезона. Пхайю рассмеялся. — Что, прости? — Меня отстранили, — повторил Рейн, начиная злиться. — Выкинули из команды на сезон по ебанутой причине. Я могу кататься на тренировках, но не могу участвовать в играх, — Рейн покачал головой, немного уйдя в себя. — Долбоебизм, — пробормотал он. — И ты решил, что можешь на время уйти в фигурное катание? — Пхайю не смог сдержать стальные нотки в голосе. Рейн поднял голову, и его лицо помрачнело. — Да я, блядь, даже не знаю, — прорычал он. — Скай сказал, что кто-то ищет пару на соревнования, и я подумал, что, возможно, мог бы и помочь тебе. Я хочу кататься, а тебе нужен партнер, в чем проблема? Пхайю резко остановился. — Проблема... — сказал он, разозлившись, когда Рейн остановился рядом с ним, — в том, что парное катание — это не то, чем можно заниматься в свободное время, пока ты ждешь, чтобы тебя пустили обратно в твой драгоценный хоккей. Здесь требуется ответственность, — ему почти захотелось положить руки на плечи Рейна и встряхнуть его. — Если я возьму тебя в партнеры, чего я не утверждаю, то заниматься нужно будет часами. Нам придется дышать этим выступлением, чтобы тебя можно было поднять во время обеда и ты его исполнил на "отлично", нам нужно будет знать друг о друге все, иначе можно получить травму или проиграть. Он не стал дожидаться ответа Рейна и покатился к Чаю. У тренера было тщательно вытренированное нейтрально скучающее выражение лица, что только еще больше разозлило Пхайю. — У него голова где-то в заднице, — выдавил Пхайю. Чай кивнул. — Вероятно, — согласился он, передавая Пхайю чехлы для лезвий. — Но вы с Сайфой вели себя так же в нашу первую встречу. — Вообще нет, — возразил Пхайю, потянувшись за сумкой. — Еще как да, — спокойно ответил Чай, протягивая Пхайю термос. — У вас двоих больше общего, чем тебе кажется. — Ничего не получится, — решил Пхайю. — Я не буду с ним кататься, — он направился к раздевалкам. Ему нужно было кому-то высказаться. Сайфа захочет услышать, как все прошло сегодня, и он согласится с Пхайю, что он точно не выиграет национальный чемпионат, не говоря уже об Олимпийских играх, с хоккеистом, который только и ждет, когда его вернут в команду. — Тогда ты остаешься один. Пхайю остановился как вкопанный. Он медленно повернулся к Чаю. — Не понял? Чай скрестил руки на груди. — Либо ты катаешься в паре с Рейном, либо в одиночку, — Пхайю раньше никогда не видел такой твердости во взгляде тренера. Чай говорил предельно серьезно. — Других кандидатов нет. Пхайю усмехнулся, проглатывая страх, угрожающий вот-вот выплеснуться наружу. — Это как? — А так, — медленно начал Чай. — Рейн единственный согласился кататься с тобой. Ты уже либо отверг всех, кто хотел попробовать, либо отпугнул их. Остался только Рейн. Пхайю посмотрел на лед, где Рейн лениво кружил по центру. Он, несомненно, слышал каждое сказанное ими слово; на катке всегда было хорошее эхо. — Я, э-э... — остановился Пхайю. Если Рейн — его единственный шанс... — Мне нужно подумать. Я хочу обсудить это с Сайфой. Чай кивнул, как будто ожидал именно этого. — Конечно, иди домой, поговори с Сайфой. Подумай. Но тебе нужно поскорее принять решение, Пхайю. Национальный чемпионат на носу. Пхайю попытался кивнуть на прощание, но не уверен, что у него получилось. Голова вдруг стала ватной. Он никогда не думал, что до такого дойдет. Конечно, он и не предполагал, что будет кататься с кем-то помимо Сайфы. Но даже когда Сайфа получил травму и они узнали, что тот больше никогда не сможет участвовать в соревнованиях, его не посещала мысль, что он окажется перед таким выбором: взять в партнеры хоккеиста или закончить карьеру, которая даже не успела толком начаться.